Прочь из моей головы (СИ)

Глаза у Дино были покрасневшими и опухшими.
– Т-ты пришла, – выдохнул он мне в висок и, кажется, слабо всхлипнул. – Зачем? Я же всё испортил, я…
В плане этого не было, но я не удержалась и погладила его по спине, успокаивая.
– Всё в порядке. Я знаю.
– Какие-то психи, они спрашивали про тебя, про твою семью, – пробормотал Дино, почти обвисая на мне. Если бы не тренировки Салли, мы бы так и рухнули вдвоём. – А я… я перепугался очень, я всё рассказал, Улла… зачем ты пришла? 
«Уводи его, – быстро приказал Йен. – Сейчас». 
В груди у меня всё сжалось. 
– Я вернулась за тобой. Пойдём? – попросила я тихо и потянула его за собой.
В самом первом, оптимистичном плане на этом вызволение заложника и заканчивалось – если чародеи не подозревали о том, что Хорхе помогает мне, они вполне могли позволить нам пройти хотя бы полсотни метров, а там мы бы как-нибудь смогли просочиться в дверь и спрятаться в каверне.
Но когда это оптимистичные предположения сбывались? 
– Не так быстро, – окликнул меня инфернально низкий женский голос. – Нам есть что обсудить. Так ведь, Лойероз? Или твой медиум сумел тебя подавить? 
Из подъезда выступила женщина, росту в которой было примерно как в Йене, если не больше – метра под два. Бицепсы рисковали порвать рубашку, а волосы были подстрижены коротко, по-военному.
«Непентес, – с ходу определил Йен, насторожившись. – Это и плохо, и хорошо… И понятно, почему твоего дружка всего лишь избили. Помнишь, что я говорил о Непентес?»
Да, да. Они усиливают собственное тело, но редко применяют чары в бою. Значит, близко к ней лучше не подходить.
– А вы кто? – спросила я вслух, стараясь, чтоб голос не дрогнул. – Не припомню, чтоб мы были знакомы. 
Женщина сощурилась, скрестив руки под внушительной грудью.
– Ничего, у нас будет много времени, чтобы познакомиться. И разобраться, что ты такое.
– Вы отпустите Дино? – спросила я громче. – Он же вам больше не нужен. 
Её это развеселило.
– О, да. И впрямь не нужен.
…если бы не Салли, я бы точно пропустила этот удар, и для нас бы всё закончилось. Но женщина из семьи Непентес не знала, что в моей голове нас трое – и повела себя неосторожно. 
Салли заметила её движение ещё на старте; я отступила, передавая контроль над телом, а следующее мгновение женщина оказалась рядом с нами, совсем-совсем близко – и ухнула вперёд, теряя равновесие.
Она явно не ожидала, что я уроню беднягу Дино ей под ноги, а сама уклонюсь от удара – и сумею ударить в ответ коротким ножом с матовым чёрным лезвием.
Хорхе нисколько не приуменьшил – чары на кончике ножа подействовали практически мгновенно. 
– Если бы это было так просто, – пробормотала я, спихивая с Дино толстенные, как столбы, ноги обмякшей чародейки. Хорошо, что она не на него упала, а то раздавила бы. – Поднимайся. И держись за моей спиной. Убить меня сразу они не рискнут.
Дино таращился на меня голубыми глазищами, точно призрака увидел.
– Ты точно Улла? 
– Сейчас – да. Потом объясню, ладно? 
Он кивнул и, пыхтя, встал на ноги, кое-как отряхиваясь. Хорошо; уже хорошо. И очень удачно, что он по-прежнему верит мне на слово.
– Так, минус один, – пробормотала я, снова оглянувшись на неподвижную груду мышц, в которую превратилась женщина из Непентес. 
Скорее всего, она уже умерла, но угрызений совести не было ни на грамм, даже в душе ничего не шевельнулось – они убили Тони, отколошматили Дино и собирались пытать меня. Только голова порядком кружилась после двойной рокировки, а ещё немного тошнило и хотелось плакать – но это ничего, с этим можно справиться…
«Урсула, соберись. До финала ещё далеко».
Знаю, Йен. 
Следующая троица нарисовалась практически одновременно – справа, слева, прямо, почти окружая меня. Воздух изменился на вкус, стал терпким, сладким, как дерево на спиле или специи; запах щекотал горло, и сознание начало меркнуть. Дино, который стоял за мной, снова повалился на мостовую, тряся головой, словно в ухо ему вода попала. 
«Урсула, я сказал – соберись! – рявкнул Йен. – Быстро!»
 
Его образ возник передо мной, как наяву; электрически светлые глаза, лицо порочного художника, полные губы, розовый локон на лбу – и аромат олеандра, густой, живой, влажный.
Там, где есть один дурман, другому не место. 
Когда я снова подняла взгляд, голова у меня была ясной, как никогда. 
Итак, напротив нас – трое. И ещё чудовищные собаки перестали изображать дворняжек, роющихся в мусоре; скорее всего, они бросятся, если мы побежим, а зубы у них – будь здоров…
«Не думай о собаках, – оборвал меня Йен. – Наша проблема – эти трое, точнее всего один из них». 
Ага, и я даже знаю кто. Вон тот тип в оранжевой куртке, который сверлит меня взглядом… Эло Крокосмия? 
«"Крокосмия" означает "запах шафрана". Норма обладала особой способностью – ломать волю к сопротивлению и порабощать разум, не прибегая даже к чарам. Наверняка она передала её сыну. Однако эта способность была всего лишь неудачной копией. Тебе нечего бояться, Урсула, пока не начнётся настоящая битва».
Кажется, Йен улыбался, и от его призрачной улыбки меня морозом продрало по хребту.
…так кому же подражала Норма? Чью способность она копировала?
– Вот ты и обнаружил себя, Лойероз, – ощерился Крокосмия. 
Его лошадиное лицо вытянулось, кажется, ещё больше и выглядело откровенно отталкивающим, и даже сообщники-чародеи явно старались держаться подальше, чтоб случайно не попасть под раздачу. 
– Да вы что, правда, что ли? – пробормотала я. – И чем же, интересно? 
Из подъезда выглянул облезлый кошак – то ли один из тех, кого Йен вытащил из каверны, то ли просто приблудный – и выгнул спину, вздыбливая шерсть. Может, из-за рокировок, а может, из-за всех этих чар и метаморфоз восприятие у меня начало трансформироваться, словно я снова вышла из своего тела – и видела не только то, что происходило передо мной, но и всё вокруг. Сама структура пространства изменялась. Оно сминалось, трескалось, и из разломов пялились выпуклые призрачные глаза и свешивалось что-то липкое и тягучее, как мёд. У дороги, на обочине, кувыркались в потоках невидимого ветра пушистые чёрные комочки, похожие на тот, что я подобрала в парке, а ещё один такой же, только белый и колючий, выглядывал из-под колеса роскошной красной машины на парковке.
Сумерки стали прозрачными, а небо отливало зеленцой – и, честно, это пугало даже больше, чем перекошенная физиономия какого-то там чародея. 
– …ты меня слушаешь?! – проорал Крокосмия. 
Похоже, не в первый раз. 
– Нет, – честно призналась я, разглядывая подъезд у него за спиной. Кроме кошака, оттуда периодически выглядывало такое, что лично мне было бы страшновато поворачиваться к нему уязвимыми частями тела. – У меня тут очень увлекательные галлюцинации, всем рекомендую, отличная штука. 
«Урсула? Ты в порядке?» 
Вообще нет, но мне же по плану нужно просто перетягивать внимание на себя, чтобы развязать руки Хорхе, а с этим я справляюсь на все сто процентов. Наверное, если Дино сейчас поднимется, то сможет тихо слинять сам, и никто его не остановит… Но он был, к сожалению, ещё менее адекватен, чем я – так и стоял до сих пор на коленях и сверлил бессмысленным взглядом громоздкое тело мёртвой чародейки, над которой вилось едкое, липкое облако красного газа. 
Или не газа? 
Она ведь умерла? Как Тони? 
– Всё-таки вменяемых медиумов не существует, – произнёс Крокосмия, внезапно успокоившись, и поскрёб подбородок-лопату. – Ладно, пакуйте эту девку, на месте разберёмся. А я схожу и проверю ещё раз её берлогу. Да, от нытика избавьтесь.
Пожалуй, мы все действовали на рефлексах. 
Эти двое, что двинулись ко мне, не раздумывая; Крокосмия, который походя отпихнул с дороги кота прицельным пинком; и я, когда схватила тот клубящийся красный туман, скатала в комок и засадила этим комком Крокосмии по затылку, потому что будь ты хоть трижды чародей, но котов пинать нельзя.