Между нами (СИ)

— Ну, — глубокомысленно протянул Тим, — с одной стороны, я завтра должен его отделать, а с другой…
— Только попробуй, — вмешался Тимур. — Он все правильно сказал. На эмоциях, конечно. Но…
— А я и не замечал, что его так беспокоит отсутствие Пары, — виновато пробормотал Тоша.
— Он всегда такой был, — тихо ответил Ромка. — Слишком мечтательный. Просто не показывал этого. В детстве всегда мне про прекрасного принца трещал.
— Странно тогда, что до сих пор один, — покачал головой Тимур.
— Не странно. Принцев почти не осталось, — отмахнулся Ромка, понимая, что Игорь сам виноват. Тот перечень положительных качеств, что он хотел видеть в своем партнере, в реальной жизни почти не встречался. Альфа пытался хоть немного его укоротить, но, по всей видимости, его волк был куда притязательнее человека.
— Ладно, — потянулся Тим и приобнял Тимура. — Посопливитесь о тяжелой Гарриковой доле на очередном мальчишнике, заодно займете себя чем-нибудь менее… — он пощелкал пальцами, подбирая слова, — последственным.
Тимур закатил глаза и принялся буксировать своего альфу в сторону коттеджа.
— Ну, нам тоже пора, — полувопросительно произнес Тоша, пристально глядя на Ромку. Тот кивнул, и Кот с Тошей удалились. Последний что-то старательно втолковывал супругу, тот периодически кивал или мотал головой.
Ромке казалось, что он случайный актер какой-то дерьмовой постановки, потому что чувствовал он себя полнейшим дураком в сюрреалистичной ситуации.
— Ты ревновал меня к Игорю? — медленно спросил он у сверлящего взглядом землю Саши.
Тот вздрогнул и поднял на него глаза. Там плескались отчаяние, вина и непонятное упрямство. Потом встряхнул головой и несмело протянул руку — возьмет ее Ромка или не возьмет. Такой детский идиотизм, право слово, и Сашины страхи, и вся ситуация в целом. Рома устал от этого, хотелось поскорее вернуться к нормальной понятной и привычной жизни. Он вздохнул и протянул ладонь, переплетая пальцы с Сашиными привычным движением.
— Ты расскажешь? — почти потребовал, когда они устроились на диване в гостиной.
— Да нечего рассказывать, — поморщился Саша. — Игорь все сказал уже.
— То есть, — в происходящее до сих пор не верилось, — ты меня на самом деле ревнуешь?
Ромка всегда думал, что ревность супруга — это такая своеобразная игра, перчинка в отношениях. Ее он никогда не понимал, потому и не поддерживал — поводов для ревности не давал. Да, у Саши они были, но Рома ни разу, ни словом, ни делом, не дал ни одному из всех этих альф даже толики надежды. Пресекал любые поползновения на корню. Вслух гордился мужем и приводил его в пример. И вот, пожалуйста. Стало гаденько, словно все усилия, пусть и не слишком титанические, смыли в унитаз, даже не заметив.
— Понятно, — выдавил Рома, силясь сдвинуть застывший взгляд с мертвой точки — вычурной завитушки на обоях.
Он понимал, что Саша сейчас попытается его обнять, обесценить ревность и проблему в целом, сгладит конфликт и позволит ему вырасти еще больше. Ромка даже напрягся, ожидая ненужных прикосновений, но Саша сидел, не шевелясь.
— Обычно, — вдруг тихо начал он, не глядя на Рому, — Пару выбирает волк. Это происходит на каком-то глубинном уровне. Человек чувствует странное притяжение, влечение, иногда даже не обоснованное. Я очень отчетливо помню, как увидел тебя. Ты спускался по лестнице в клубе, в такой смешной футболке с маленькими овечками, — Саня мечтательно улыбнулся, а Ромка дернулся даже от глубины чувств, которую поразительно легко передавал ему Саша. — Мой волк даже понять ничего не успел, я ухитрился влюбиться первым. Ты… очень красивый. Слишком красивый для меня. Я вижу, как смотрят на тебя другие оборотни и понимаю, что дальше будет хуже — мы встретимся с другими стаями и там будут оборотни… более достойные, чем я. Ты — пара вожака, а не левой руки. Я все время боюсь, что ты это поймешь.
Саша замолчал, а Рома пытался разжать сведенные от злости челюсти. Вмазать мужу хотелось так сильно, что зудели руки.
— Лучше б ты боялся, что так и останешься идиотом, — выцедил наконец Ромка.
 
— Послушай, — начал Саша, но Рома перебил его взмахом руки.
Потом поднялся и пошел к выходу. Ему нужно было успокоиться, подобрать слова, уложить в голове свалившийся на него кусок идиотизма. И вдруг взгляд натолкнулся на крепкую палку — основу будущего декора стены. Глаза заволокло красной пеленой. Когда Ромка более менее пришел в себя, испуганный Саша прятался от него за столом и потирал явно ушибленные руки и плечи.
— Что за придурок, — рявкнул он. Придурка было жаль, но злость еще не прошла. Ромка перехватил палку поудобнее. — Если бы я хотел вожака — у меня был бы вожак. Если бы хотел богатенького папика — был бы папик. Не нужно думать за меня. Я осведомлен о собственной внешности и о ее влиянии тоже. Знаешь ли ты, — Ромка рванулся вокруг стола, но Саня тоже дернулся в сторону, и достать его не удалось, — что ты единственный, кто смотрел на меня, как на человека, а не на говорящую куклу? Кто слышал меня. Кто признавал наличие у меня собственного мнения. Я не знаю, как у волков, не знаю даже, как у других людей, но для меня любовь — это не столько внешняя красота, сколько… не знаю… быть на одной волне. Я ни с кем никогда не был так близок, как с тобой, никого не чувствовал так глубоко. Никто другой не был мне так важен и никто еще не вызывал таких сильных эмоций, — замерший по ту сторону Саша усмехнулся и Ромка продолжил: — Я не смогу больше никого полюбить, потому что просто не подпущу другого альфу настолько же близко. Мне неприятно внимание альф, и если бы я мог, избавился бы от него. Но знаешь что? Ты очень хреново оцениваешь собственную внешность. Оборотней мало, вожаков еще меньше, а вот омег, охреневающих от моего очень красивого мужа — дофига. Я не знаю, откуда у тебя комплексы, касаемо внешности, но ты красивый. И я миллион раз говорил тебе это. Не потому что ты мой муж, а потому что ты мне нравишься. Хоть это и связано между собой, — пробормотал Ромка себе под нос.
— Прости, — прошептал Саша в следующую секунду, стискивая его в объятии. — Я же вижу, на самом деле, что ты не ведешься на все эти заигрывания, но все равно ревную. Я идиот у тебя, правда.
Ромка освободил руку и пару раз стукнул Саню в бок, выпуская остатки злости. Даже оборотни имеют право на комплексы. Главное, чтобы рядом был кто-то, кто поможет с этими комплексами бороться. Рома был готов. У него для этих целей даже палка имелась. Оч-ч-чень подходящая.
— Прощу, — задумчиво пробормотал он уже на диване. — Но при одном условии.
— М? — теплым дыханием в макушку.
— Расскажи мне про вас с Тимом.
— Что именно? — ощутимо напрягся Саня.
— Что у вас за терки такие?
Саша вздохнул:
— Ты ведь не отстанешь? — Ромка отрицательно помотал головой. — С другой стороны, лучше уж так, чем вы начнете фантазировать и опять что-нибудь выкинете. Ладно.
Саня ссадил мужа с коленей и принялся рыскать в стеллажах. Потом достал толстый альбом, открыл его и протянул Ромке, ткнув пальцем в одну из фотографий:
— Вот из-за этого.
Парни на фотке были еще совсем молоденькими, лет двенадцать-тринадцать, но все хорошо узнаваемы. Кроме премилого омеги. Рома знал, что красив, но он явно проигрывал этому… да даже слов не было, чтобы описать такую красоту. Саша показал на омегу пальцем:
— Я был безумно в него влюблен.
Ромка примерно представлял продолжение. Собственно, здесь и было объяснение всех страхов и комплексов. Неземной красавчик, пустышка и кукла — Ромка заочно его ненавидел — предпочел Сане Тима. Всего и делов.
— А с Тимом у них как? Сложилось? И теперь он куда делся? — последний вопрос волновал больше всего. Ромке логично хотелось держать всех интересных Сане омег как можно дальше.
— В смысле куда делся? — недоуменно спросил Саня. — И что значит с Тимом?
— Ну, я так понимаю, ему Тим понравился. Поэтому у вас и не сложилось…
И тут Саня начал ржать. Он хохотал и отмахивался от Ромки, пытающегося хоть как-то прояснить ситуацию. Наконец, немного придя в себя, Саша пояснил: