Шторм и ярость

Я уставилась на Тьерри, понятия не имея, что сказать.
– Тринити может видеть призраков и духов, – объяснил Тьерри довольно спокойно, как будто он говорил Николаю, что я могу ходить задом наперед, похлопывая себя по животу и потирая макушку. – Это все.
– Ты действительно можешь их видеть? – Николай пристально посмотрел на меня, и я почувствовала его взгляд.
– Да, – я опустилась в кресло, чувствуя себя насекомым под микроскопом.
– Никогда не встречал того, кто мог бы это делать.
Сгорая от смущения, я натянуто улыбнулась.
– Да, могу представить, – пробормотал Мэттью.
Я повернулась к нему, и он подмигнул. Что-то произошло. Что-то изменилось для Тьерри, который спокойно перешел от «они не должны ничего знать» к раскрытию одной из моих способностей Николаю.
Покусывая ноготь большого пальца, я взглянула на Николая, и да, он все еще смотрел на меня.
– Пожалуйста, Тринити, продолжай, – настаивал Тьерри.
Я отвела взгляд от Николая.
– Призрак – человек. Его убил демон, – сказал я. – И это был не Рейвер.
Напряжение воцарилось в комнате, когда Тьерри сказал:
– Расскажи нам все.
Я так и сделала, повторив то, чем поделился со мной Уэйн.
– Как ты можешь быть уверена, что это был демон, а не животное? – спросил Мэттью. – В этих горах водятся медведи.
– Единственное животное, которое я могу представить и которое хотя бы отдаленно было способно на такое, – это чупакабра. Но в последний раз, когда я проверяла, они были ненастоящими.
– Чупакабра, – повторил Николай, качая головой.
Мэттью наклонился вперед, положив руки на стол.
– Как давно он скончался?
– Он был слишком смущен, чтобы сказать мне, но впервые я увидела его в тот день, когда они приехали, – я взглянула на Николая. – И он исчез прежде, чем удалось с ним поговорить. Но не думаю, что прошло много времени. Может быть, несколько дней.
– Достаточно долго, чтобы демон обнаружил общину, – Мэттью посмотрел на Тьерри.
– А заброшенная пожарная вышка находится всего в нескольких километрах отсюда, – напомнил Миша. – Это могло произойти примерно в то время, когда здесь были Рейверы.
Николай, казалось, нисколько не удивился упоминанию Рейверов. Похоже, его ввел в курс дела либо Тьерри, либо Зейн.
– Возможно ли, что этот человек был мертв так долго? – спросил Тьерри.
– Я не судебный патологоанатом и не выступаю на телевидении, поэтому не могу сказать время смерти. Это могло случиться до Рейверов или после, – ответила я.
– Мы пошлем команду сегодня, чтобы разведать местность, – Тьерри начал подниматься. – Не хочу, чтобы вы двое говорили об этом кому-либо, даже Джаде. Ты меня понимаешь? Не хочу вызывать ненужную тревогу.
– Понятно, – сказал Миша. Я кивнула.
После этого нас отпустили, и я поднялась наверх, в свою спальню. Миша пошел следом. Открыв дверь в комнату, я поняла: что-то в ней не так.
В ней было холодно, словно в холодильнике.
Оглядев спальню, я заметила развевающиеся занавески над кремовым шезлонгом.
– Арахис, – проворчала я, спеша к окну. Отодвинув занавески, закрыла окно, а затем снова повернулась к Мише.
– Этот призрак действительно странный.
– Не более странный, чем случившееся внизу. Просто не могу поверить, что Тьерри заставил меня говорить в присутствии Николая, – я подошла к своей кровати и плюхнулась на нее. – Что-то происходит, Миша.
– В другое время я бы сказал тебе, что ты параноик, но ты права, – он прислонился к двери. – Все это чертовски странно.
– Да, точно, – я уставилась на него, взволнованно потирая ладонями внешнюю сторону бедер. – Знать, что я могу видеть призраков и духов, не так уж и важно, но…
– Но это знание на один шаг приближает их к выяснению того, кто ты есть.
Я не могла уснуть.
Видимо, потому, что было всего одиннадцать вечера, и обычно я даже не думала о том, чтобы забраться в постель до полуночи, но я чувствовала себя… странно.
Снова.
Беспокойно. Нервно. Раздраженно.
Я даже не знала, почему была раздражена, но это был факт.
 
Я не приняла предложение Миши спуститься в Яму. Немного удивительно, что там были люди. Но, быть может, Акколада закончилась раньше? Все, что я знала, – Миша хотел пойти в Яму, потому что Алина, скорее всего, тоже будет там. Я была здесь, чувствуя себя…
Нервно.
Беспокойно.
Возбужденно.
Раздраженно.
Выжидающе.
Я не понимала причины ни одного из этих чувств, но все это было похоже на ожидание. Как будто что-то произойдет. Как будто все вот-вот изменится.
Или что-то уже изменилось.
Лежа в постели и подтянув одну ногу повыше, я смотрела на мягко мерцающие звезды. Мое сердце колотилось слишком быстро, словно я была на тренировке с Мишей. Хотя все, что я делала в течение последнего часа, – это лежала здесь. До этого ходила искать Арахиса, но догадалась, что он был в Большом Зале и подглядывал за Зейном.
Зейн.
Фу.
Я хлопнула ладонями по лицу и опустила руки. Неужели он флиртовал со мной? По-настоящему? Не то чтобы это имело значение. Зейн скоро уедет, и все закончится. Заключительная церемония должна состояться через три дня.
И были гораздо более важные вещи, о которых следовало подумать.
Я перекатилась на бок, широко открыв глаза. В голове крутились тысячи разных мыслей. О том, что убило Уэйна и найдет ли что-нибудь группа, которая отправилась на разведку. Я не чувствовала демона, но единственное, что это означало, – он был не слишком близко к стенам.
Я не могла перестать думать о том, как Тьерри и Мэттью привели Николая, рассказав ему, что я могу видеть призраков. Это было чертовски странно.
И да, еще мне было интересно, действительно ли Зейн потерял часть своей души.
Очевидно, я не собиралась спать в ближайшее время.
Нет.
Сев, я спустила ноги с кровати, затем потянулась, чтобы включить прикроватную лампу. Поморгала, пока мои глаза не привыкли, а затем поднялась. Взяв легинсы, натянула их вместе со спортивным бюстгальтером, прежде чем надеть термобелье, которое украла у Миши много лет назад. Оно было мешковатым и смотрелось на мне почти как туника, но было очень уютным и пахло гвоздикой, сколько бы раз я его ни стирала.
Я вышла из спальни и спустилась вниз. Проходя мимо кабинета Тьерри, увидела слабый свет, который просачивался из-под обшитых панелями двойных дверей. Послышались голоса. Мэттью. Тьерри. Был еще кто-то третий, но я не могла разобрать, о чем они говорили.
Больше встреч за закрытыми дверями.
Будь рядом Арахис, я бы отправила его туда шпионить для меня. Он бы согласился, сказав, что это заставляет его чувствовать себя Дэйвом Осборном. Я понятия не имела, кто это: наверное, как-то связано с 80-ми. Однако Арахис был так увлечен гостями, что постоянно болтался в Большом Зале.
Опустив подбородок, я направилась к задней двери и пересекла внутренний дворик, следуя по протоптанной тропинке, по которой ходила сотни раз. Натянув длинные рукава на кисти рук, я скрестила их на груди, защищаясь от все еще холодного ночного воздуха. А вот и каменная стена (чуть меньше той, что окружала всю общину) – ею был обнесен один из самых больших лесистых парков.
У самого конца стены была Яма.
Я направилась ко входу. Меня окружил запах горящего дерева. Смех и гул разговоров смешивались с тихими звуками музыки.
Остановившись у входа, я наблюдала, как языки пламени танцуют на фоне ночного неба. Зачем я здесь? Неужели чтобы встать между Мишей и Алиной? Если я это сделаю, он сосредоточится на мне, а не на Алине. Вместо того, чтобы наслаждаться собой.
Что, если Миша не хотел быть связанным узами?
Когда эта мысль пришла в голову, мне захотелось вычистить ее проволочной щеткой. Ни у кого из нас не было выбора: ни у меня с рождения, ни у Миши с того момента, как он меня повстречал. Миша сказал, что это честь, и я ему поверила. Но только потому, что быть честью не означало быть желанием.