Шторм и ярость

– Да. Мой отец нанял человека, который был не слишком напуган, находясь в окружении Стражей. Он занимался моим образованием.
– Должно быть, это тяжело – быть единственным ребенком.
– Я был не единственным ребенком, – сказал Зейн, и мое любопытство разгорелось. Прежде чем я успела задать вопрос, он сказал: – Могу спросить тебя кое о чем?
– Если я скажу «нет», ты же все равно спросишь.
– Нет, если действительно не хочешь.
Искренность в голосе Зейна заставила меня посмотреть на него. Я действительно… верила ему.
– Что ты хочешь знать?
– Сколько тебе лет?
Я приподняла бровь.
– Восемнадцать. А тебе?
– Двадцать один, – ответил он. – Через несколько месяцев исполнится двадцать два. В сентябре.
Я скрестила руки под грудью, когда мы обогнули каменную стену и приблизились к дому.
– Тебе восемнадцать, твоей мамы больше нет, и я действительно сожалею об этом, но… – Выдержав секундную паузу, он быстро добавил: – Но почему ты все еще здесь?
  
Глава 8
 
Черт, на этот вопрос было трудно ответить, потому что я не могла быть честна с Зейном. Когда мы добрались до дома, у меня все еще не было ответа. Мы остановились на краю полосы света, падавшего с переднего крыльца.
– Это из-за того, что тебе больше некуда идти? – спросил он. – Не имею в виду ничего грубого. Могу представить, как тяжело вырасти здесь, а потом отправиться туда, в мир.
– Но я хочу.
В ту же секунду я мысленно прокляла себя всеми известными ругательствами. Мне действительно нужно взять под контроль свой язык.
Зейн наклонился ко мне всем телом.
– Тогда почему ты этого не сделаешь?
– Это не… Это не так просто, – призналась я. – В смысле мне некуда идти. Как ты и сказал. Трудно выйти из этого состояния и просто уйти. Совет по образованию теперь признает наши дипломы, как и большинство колледжей, но где я возьму деньги? Финансовая помощь будет сложной задачей, потому что Стражи не имеют на нее права, и хотя я не Страж, мое образование предполагает, что я им являюсь. В общем, полная неразбериха, а у всех здесь есть дела поважнее, чем помогать мне.
– Звучит так, будто ты изучала вопрос.
Так и было. И все мои поиски были бессмысленны, потому что колледж не входил в мои планы. Это было не то, для чего я была… рождена. После убийства мамы я исследовала колледжи, полагая, что нет никаких причин, по которым мне нельзя ходить в школу и быть готовой к любому призыву.
Но как я буду платить? Просить деньги у Тьерри и Мэттью? Они уже все для меня предусмотрели. Я не могла просить еще и об этом.
– У меня есть еще один вопрос, – сказал Зейн.
– Хорошо, – вздохнула я, наполовину боясь того, к чему это приведет.
– Что случилось со Стражем, который убил твою мать?
Этот вопрос стал толчком к перезагрузке системы, и я сделала шаг в сторону.
– Мне не стоило рассказывать тебе об этом.
– Почему?
– Потому что мне не нравится говорить или думать об этом.
– Мне очень жаль, – сразу же сказал Зейн. – Я не должен был спрашивать.
Прерывисто вздохнув, я повернулась, чтобы подняться по ступенькам, а затем остановилась, повернувшись лицом к Зейну.
– Страж мертв. Я бы не осталась здесь, будь это не так.
– Уверен, что не осталась бы, – тихо сказал он. – Мне жаль, Тринити.
Воздух застрял у меня в горле. Вот оно, снова. То, как он произнес мое имя. Тугая горячая дрожь пробежала по моей коже, и эта дрожь заставила меня вспомнить тоску, которую я увидела на лице Миши, когда он смотрел на Алину. Эта дрожь заставила меня вспомнить о теплых летних ночах, о прикосновениях кожи к коже.
Жар внутри меня поднялся, прокатился по горлу и груди, подавляя горе, которое всегда сопровождало мысли о маме, и я поняла, что пора уходить.
Именно так я и сделала, не сказав ни слова и не оглядываясь.
Растерянный призрак снова вернулся. Он расхаживал по подъездной дорожке перед Большим Залом: надо было поговорить с беднягой и помочь ему двигаться дальше.
– Мне от этого не по себе, – пробормотал Миша, следуя за мной, пока мы шли по мощеной дорожке вокруг Большого Зала.
 
Я ухмыльнулась.
Джада тоже ненавидела, когда я таскала ее за собой ради этих вещей. Честно говоря, Миша должен был находиться в Большом Зале на Акколаде вместе с остальными, но, как обычно, он был на Долговом Посту Тринити.
– Ты даже не можешь их видеть, так что не понимаю, почему тебе так неуютно.
– Может, и не вижу, но знаю, что они там, – Миша поймал край моей рубашки и потянул в сторону, прежде чем я задела маленькую елочку, которую не заметила.
– Спасибо, – пробормотала я, останавливаясь на углу здания. Наступила ночь, и у входа в Большой Зал горел мягкий свет.
Призрачный Чувак стоял у живой изгороди, подняв руки и теребя себя за волосы. Мое сердце сжалось от сочувствия.
– Что он делает? – прошептал Миша.
– С ума сходит, – ответила я. Из здания лилось достаточно света, чтобы мне было видно, куда идти. Остановившись, я посмотрела на широкие ступени.
Приглушенный смех и радостные возгласы доносились из Зала, привлекая мое внимание. Акколада была хорошим времяпрепровождением. Танцы. Празднование. Беседы с семьей. Вот на что это было похоже. На семью.
Я взглянула на Мишу. Он тоже смотрел в Зал, и мне стало интересно, думает ли он об Алине.
– Алина на церемонии?
– Да, – ответил он, и я поняла, что это был глупый вопрос. Любой совершеннолетний Страж, у которого не было ребенка, за которым нужно было присматривать, был удостоен Акколады.
Миша тоже должен быть там. Не здесь, со мной, крадущимся в темноте, пока я разговариваю с призраками.
Покусывая ноготь большого пальца, я посмотрела на него.
– Почему бы тебе не пойти и не посмотреть, что происходит? После того как я разберусь с чуваком, я присоединюсь к вам.
Лицо Миши было в тени.
– Почему я должен идти туда без тебя?
– Потому что это лучше, чем быть здесь со мной, пока я болтаю с призраками.
– Предпочту быть с тобой, даже несмотря на всю эту муть с призраками.
Мои губы дрогнули.
– Вранье!
– Еще чего, – ответил Миша. – Кроме того, я не могу оставить тебя одну, когда ты разговариваешь с призраком. Если кто-нибудь выйдет и увидит, он подумает, что…
– Со мной что-то не так? – предположила я.
– Я не это хотел сказать. Просто это покажется странным, начнутся расспросы.
Обернувшись к Призрачному Чуваку, я увидела его на прежнем месте и направилась туда, стараясь держаться поближе к живой изгороди. Призрак, казалось, не слышал моего приближения, и теперь, подобравшись ближе, я могла видеть, что его рубашка была золотисто-синей, как у альпинистов Западной Вирджинии. Кроме того, с ним было что-то не так.
Задняя часть рубашки – порвана и окрашена в более темный цвет. Мое сердце слегка подпрыгнуло, как и всегда, когда я была так близко к призраку или духу, независимо от того, сколько раз их видела.
Я прочистила горло.
– Привет.
Призрак рассеялся, как дым на ветру. У меня отвисла челюсть.
– Как грубо.
Мгновение спустя он снова начал обретать форму, на этот раз лицом ко мне. Сначала сформировались голова и плечи, затем появилась остальная часть тела, но от пояса и ниже оно было прозрачным.
– Черт возьми, – выдохнула я, и мои глаза расширились, когда удалось рассмотреть мужчину. Я слышала, как Миша остановился в нескольких метрах позади.
Призрак был молод, может быть лет двадцати пяти, его лицо было мертвенно-бледным. Но это было не то, от чего мой желудок скрутило резким приступом тошноты. Передняя часть рубашки была разорвана – как и плоть под ней, исполосованная на рваные лоскуты.
Я сделала шаг назад. Этого нельзя было увидеть с крыши. Возможно, я ошибалась насчет автомобильной аварии.
– Ты меня видишь? – спросил призрак. Он устремился ко мне, а затем… прошел через меня.