Тайна ворона

Глядя на затихшую Сихо, Надзукихико подал сигнал ближайшему юноше. Тот разбежался, вскочил на перила и энергично подпрыгнул. Девушка невольно ахнула. До вершины оставалось совсем недалеко, тут было очень высоко. Если юноша сорвется и рухнет с такой высоты, он наверняка погибнет. Но тот, точно акробат, перекувыркнулся в воздухе и вмиг обратился. Перед ней появился большой ворон – таких же она сейчас видела в небе. Птица, несколько секунд назад бывшая юношей, взмахнула черным крылом, словно демонстрируя свое тело Сихо, и улетела к горам.
– Теперь поняла? Мы никакие не люди, мы ятагарасу, – спокойно сообщил Надзукихико ошеломленной Сихо. – Только не надейся бежать сама лишь потому, что я сказал, будто мы тебе не союзники. Если ты покинешь священную землю без разрешения Ямагами, очутишься здесь, в Ямаути. Так что, даже скрывшись от него, в человеческий мир не попадешь.
– Не может быть…
– Если поняла, возвращайся к божеству и воспитай его. – И Надзукихико равнодушно подтолкнул Сихо.
Теперь она наконец знала, что этот юноша, так похожий на человека, на самом деле человеком не являлся. Девушка обмякла и рухнула на колени.
– Слушай, а если этот ребенок сможет стать настоящим Ямагами, если моя миссия закончится, что со мной будет? – Она вспомнила обещание божества сожрать ее.
Вряд ли он просто так отпустит Сихо.
– Возможно, в нем проснутся какие-то чувства, и он вернет тебя в человеческий мир, – не очень уверенно ответил Надзукихико. Ясно было, что он так не думает.
– А раньше такое случалось?
– Ну… По крайней мере, в прошлом женщинам удавалось вырастить отличного Ямагами. Бери с них пример и трудись, а не убегай. Обезьяны тоже едят людей, как и он. Если попытаешься ускользнуть, они воспользуются этим и получат свой обед, так что им как раз хочется, чтобы ты удрала. Но мы, ятагарасу, не сделаем тебе ничего плохого, если только ты сама не замыслишь какую-нибудь подлость. На священной земле человеческую речь понимаем только я, Ямагами и большая обезьяна. Я постараюсь найти тебе товарища, поэтому, если что-то понадобится, говори.
Пусть он и не враг, но точно не друг.
– Я не смогу. Пожалуйста, помоги мне сбежать отсюда, – взмолилась она, понимая, что это бесполезно.
Как и ожидалось, Надзукихико только холодно ответил:
– Не проси об этом. Нам нужно, чтобы ты выполнила свое предназначение.
– Тогда хотя бы сообщите моей бабушке. Я ведь приехала сюда, ничего ей не сказав. Хоть словечко.
– Так нельзя. Прости.
– Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня…
Надзукихико с жалостью смотрел на рыдающую девушку, но помощи ей не предложил.
  
Глава вторая
 
Буйная душа
 
Вернувшись в свою каменную темницу, Сихо плакала, пока не обессилела от слез и не уснула. Ее растолкал ятагарасу, не понимавший ее речь.
– Что?
– Ямагами.
Этот ятагарасу был примерно того же возраста, что и Надзукихико, или чуть моложе. Он настойчиво тянул девушку за руку, и тут до нее донесся уже знакомый пронзительный голос. Голос звал ее.
– Не хочу. Не пойду.
При мысли о том, что нужно опять приблизиться к этому созданию, ноги отказывались двигаться. Сихо слабо мотала головой, но ятагарасу все равно заставил ее встать. Девушку почти протащили по пещерам в комнату Ямагами, которая была гораздо больше той, что определили ей вместо спальни. Как и прошлым вечером, в глубине освещенного лампами помещения стояла колыбель, однако Ямагами в ней не оказалось.
– Ты долго! Что ты делала? – Пронзительный голос раздавался из рук большой обезьяны в центре комнаты. Оодзару с безучастным видом держал чудище на руках.
Сихо ничего не могла сказать, и Ямагами раздраженно прорычал:
– Отвечай!
– Я спала.
– Я не мог глаз сомкнуть, а ты спокойно спала?!
– Какая мерзкая девица, правда, Ямагами-сама? А ведь она ваша мать, – прошептал Оодзару, покачивая божество.
 
– И правда, – согласился тот. – Совершенно верно. Ты ужасна. И это моя мать?!
Сихо молчала, и Ямагами впился в нее взглядом.
– Может, ответишь что-нибудь? – сердито завопил он и вдруг разразился рыданиями, от которых чуть не лопались барабанные перепонки.
– Ах, бедняжка Ямагами! – Оодзару, ухмыляясь, смотрел на Сихо, все так же качая дитя на руках.
– Проси прощения! Ну же! – несколько раз повторил ребенок, и Сихо, подчиняясь, упала на колени.
Пол оказался твердым и холодным, но ей ничего не оставалось, кроме как извиняться:
– Простите меня, простите.
Отпустили ее лишь после того, как младенец, наплакавшись, уснул, а обезьяна куда-то исчезла. В ушах не переставало звенеть, и девушка не сразу заметила, что вокруг никого нет. Ее снова потянул за руку ятагарасу. Все то время, пока Сихо бранили, он стоял где-то рядом.
– Еда, – коротко бросил он.
Вернувшись в свою темницу, девушка увидела там онигири из белого риса и воду в бамбуковой фляге. Она должна бы чувствовать голод, но есть не хотелось.
– Я не буду.
Юноша слегка нахмурился и отвернулся, будто говоря: «Как знаешь».
Справив нужду, Сихо свернулась калачиком на циновке, но ей было холодно и никак не спалось. Все, что произошло со вчерашнего дня, казалось кошмарным сном. Бабушка, наверное, с ума сходит от беспокойства. Занятия в школе скоро начнутся, и если не вернуться вовремя, то учителя и друзья заметят неладное.
Обычно на каникулах Сихо бы в это время поливала растения на балконе или читала. А может быть, даже пошла куда-нибудь с подружками, которые появились у нее только в старших классах. И когда она вернулась бы домой, нагулявшись, ее бы с улыбкой встретила бабушка с готовым ужином.
– Прости…
Но, конечно, бабушка не могла ее услышать.
Как ее и предупреждали, делать здесь ничего не приходилось. Часов у Сихо не было, поэтому точного времени она не знала, но каждый день повторялось одно и то же: раз в несколько часов ее вызывали, ругали, потом она смотрела, как Ямагами плачет, пока не уснет, и возвращалась в свою темницу.
«Ямагами действительно не ест и не пачкает пеленки, но ничуть не хуже обычных младенцев ревет ночи напролет», – вертелось в тяжелой от недосыпа голове Сихо.
Когда она возвращалась в свою спальню, ятагарасу приносили ей еду, но девушка почти не притрагивалась к пище. После того как это повторилось несколько раз – наверное, с момента ее появления здесь прошло уже два дня, – девушку снова навестил Надзукихико.
– Мне сказали, ты почти ничего не ешь. Мы тебя не отравим. – У нее на глазах он сунул в рот онигири, но Сихо бессильно покачала головой.
– Дело не в этом…
– Спи, когда можешь, и ешь, когда появляется время. Иначе долго не продержишься.
– Аппетита нет.
– Что за капризы? Значит, заставляй себя, – не дрогнув, но и без всякой злости заявил Надзукихико. – Если ты умрешь, придется снова проделать все то же самое. От тебя требуется жить и растить Ямагами.
– Если меня все равно убьют, лучше умереть от голода, чем дать разорвать себя на куски, разве не так? – в отчаянии спросила девушка.
Надзукихико помолчал.
– Хорошо. Если ты вырастишь для нас Ямагами, я сделаю все, чтобы ты без помех вернулась домой.
– Правда?
– Обещать не могу, но постараюсь.
«Врет», – интуитивно поняла Сихо. Просто утешает, потому что ее смерть ему невыгодна.
– Чтобы этот ребенок завершил свое развитие и превратился в божество, нужна мать. Раз он съедает ту, которая оказалась бесполезной, значит, верно и обратное: после того как задача будет выполнена, можно и отпустить мать живой. Если выстоишь, я как-нибудь постараюсь дать тебе свободу, – невозмутимо объяснил Надзукихико. – Я вовсе не желаю тебя убивать, поверь.
Говорил он серьезно, но глаза его были холодны и прозрачны, как стекло.
– Ладно…
«Врешь ты все», – добавила про себя Сихо и взяла у него онигири.