Поход (СИ)

Те, кто наблюдали той ночью фейерверк в лагере аталийцев, пересказав подробности произошедшего своим родичам и друзьям, тем самым запустили сарафанное радио, которое за короткий отрезок времени разнесло по городу весть об отряде страйкеров, уничтоживших целое войско, а также могущественного Серого жнеца.
О происхождении гигантского огненного смерча ходили разные слухи. Скептики утверждали, что это я со своими людьми поджог лагерь неприятеля, а ночной ветер, налетевший с гор, только усилил эффект.
Мистики, наоборот, были уверены в том, что мне в ту ночь каким-то образом удалось призвать к себе на службу древнего демона из Бездны, который и помог нам справиться с врагом. Хех… А ведь вторые были очень близки к истине…
Мы в свою очередь никому ничего не собирались рассказывать, тем самым давая повод к появлению новых теорий.
Так или иначе, но «демон из бездны» в лице Игнии и Вайры практически полностью уничтожил две тысячи «Багряных», не считая тех, которым удалось разбежаться по окрестностям. Сейчас этими беглецами занимались стаи вервольфов. В общем, их участи я не завидую.
Что же касается виконта ди Ревеля и оставшихся в живых трех когорт… Им просто повезло. Табун взбесившихся лошадей обогнул лагерь легионеров по дуге, а огненный смерч задел его лишь вскользь. Но даже так ди Ревель потерял больше половины своего легиона. Да и те, кто выжил, представляли собой жалкое зрелище. Почти все получили ожоги и ранения разной степени.
Так что Ладе и ее подчиненным из нашего госпиталя пришлось заниматься лечением военнопленных. Кстати, именно она сообщила мне, что легион виконта ди Ревеля только «на бумаге» является аталийским. На самом деле, кого там только не было. Да, основу составляли аталийцы, причем из разных провинций, которые и до войны между собой не всегда хорошо ладили. Остальные же легионеры были рекрутированы в так называемых «буферных» герцогствах и графствах. Как проходила мобилизация в тех землях, я себе прекрасно представлял. Потому что собственными глазами много раз наблюдал, как команды охотников за головами хватали зазевавшихся мужиков на улицах городов, в тавернах или портах. В общем, у меня на этих людей были свои планы. Именно потому я дал ясно всем понять, что буду очень недоволен, если к этим людям будут относиться по-скотски.
К выжившим легионерам прибилось несколько десятков «Багряных», которых после капитуляции виконта, тут же взяли в оборот наши люди. В отличие от остальных военнопленных, представителей ордена не ждало ничего хорошего. И неудивительно. В свое время, напяливая на себя красный плащ, они сознательно принимали все правила игры.
К слову, я сперва думал, что горожане потребуют жестоко покарать и остальных аталийцев, даже готовился в любой момент охладить их пыл. Но в этом не было необходимости.
Во-первых, все прекрасно понимали, что я во всеуслышание дал гарантии виконту ди Ревелю, а во-вторых, у местных отношение к обычным солдатам, попавшим в плен, было практичным и рациональным.
Военнопленные в этом мире прежде всего рассматривались как ценный ресурс. Офицеров и благородных удерживали в плену с целью получения выкупа. Отношение к ним было особым. Им даже разрешались прогулки по городу, а также, в зависимости от их титула, они спокойно принимали участие в балах и приемах местных вельмож. И не важно, что еще какое-то время назад все эти люди стояли по разную сторону баррикад. Тут ведь как — сегодня ты взял в плен какого-нибудь графа или герцога, а завтра, может так статься, что в плен попадешь уже ты. В общем, все эти отношения регулировались тем самым кодексом чести.
К неблагородным военнопленным отношение было проще. В основном их использовали в качестве рабочей силы. Городские власти довольно быстро сориентировались в ситуации и отвели участок земли под строительство бараков для пленников, которые сами пленники и начали строить.
Внезапно появившийся ресурс в виде бесплатных и крепких рабочих рук городские власти планировали использовать для окончания одного старого проекта. До зимы вокруг Гондервиля надо было выкопать глубокий ров и соединить его с рекой. Так что свое пропитание бывшие легионеры отработают своим трудом.
 
Пока люди праздновали, городской совет не потратил впустую ни одной минуты. Шевалье де Латур единогласно был избран на пост бургомистра Гондервиля и уже в новом статусе развил кипучую деятельность.
В первую очередь им была сделана новая попытка уговорить меня принять город под свою руку. Кстати, получив очередной отказ, он особо не расстроился. Видимо, он и его коллеги из совета были готовы к такому развитию событий. Позднее я понял истинную причину. Старейшины Гондервиля решили пойти другим путем…
Спустя пять дней на центральной площади у здания ратуши, на заранее собранном помосте в присутствии всех членов городского совета, а также всех жителей Гондервиля глашатай зычным голосом зачитал несколько документов, над которыми корпели отцы города все предыдущие дни.
Первым документом был указ о «Празднике освобождения», который отныне должен был праздноваться каждый год в эти же дни и который должен был длиться целую неделю.
В указе последовательно перечислялись подвиги маркграфа де Валье и его соратников. Затем было указано, какие мероприятия будут проводиться в этот день. А именно: большая ярмарка, парад в честь победителей, праздничные службы в храмах и возложение цветов к каменному обелиску, который планировалось установить в центре города в честь освободителей.
Далее был зачитан текст пакта о военном союзе и взаимопомощи между Гондервилем и маркграфством де Валье, который мы подписали на днях. Следом за текстом пакта глашатай зачитал преамбулу торговой хартии между моей маркой и городом. И на закуску был еще один сюрприз.
Власти города объявили меня почетным гражданином Гондервиля. Дабы подсластить пилюлю тут же были зачитаны главные плюшки, что давал этот статус. Я освобождался от некоторых городских налогов и пошлин. Кроме того, я имел право владения землей и домом в пределах города. Наконец, я теперь имел место в городском совете. Когда глашатай замолчал, бургомистр под общие овации вручил мне золотой орден с гербом Гондервиля.
Не мытьем, так катаньем… Хех… О правах в тот день говорилось много, но ни слова не было сказано об обязанностях. Хотя в свете открывшихся передо мной перспектив, такой вариант участия в городской жизни меня больше устраивал, чем присоединение Гондервиля со всеми его проблемами к моей марке.
Помимо всего прочего, мою душу грело наличие нескольких телег трофеев, взятых после трех битв. Особенно порадовал стальной сундук, найденный на том месте, где стоял шатер Серого жнеца. Испещренный защитными рунами, он не пострадал в пожаре. Только покрылся слоем копоти.
Внутри было обнаружено большое количество цельных крудов. Причем все они были приличных размеров. Когда я увидел это богатство, во мне пробудилось мощное желание отправиться в свои новые владения прямо в тот же день. Ощущение предвкушения и возможностей захлестывало, наполняя сердце стремлением исследовать каждый уголок, каждую тайну, которую скрывают мои новые земли. В воображении уже начали рисоваться картины будущих приключений, открытий и возможностей, которые теперь лежали передо мной, как открытая книга, готовая рассказать свои истории.
Даже сейчас, шагая по коридорам здания ратуши, я думал о сокровищнице Серого жнеца, о которой мне рассказывали пленные Красные плащи. Правда, никто так и не смог внятно объяснить, чем именно занимался там Альберто ди Ланци. Всех, кто мог знать об этом, поглотило пламя.
Единственный, кто мог пролить свет на тайные делишки ордена в моих землях, это магистр Марко Коста. Маг-алхимик, который остался в маркграфстве вместе с небольшим гарнизоном «Багряных». Этот магистр, кстати, был там единственным магом.
В общем, моя марка практически лежала у меня на ладони. Осталось только прийти и взять ее под контроль…
Когда я подошел к дверям, стражники с рыжими хвостами на кирасах почтительно открыли передо мной створки.