До мурашек... (СИ)

Девушка не ответила, кусая губы и судорожно обнимая себя за плечи. Она даже не смотрела на него, опустила голову и тихонько всхлипывала, спрятав лицо в волосах.
Леониду осталось лишь безнадежно вздохнуть — эта его подчиненная будто нарочно не хотела слушаться голоса разума. Он ласково поднял ее лицо за подбородок, оттер мокрые дорожки на щеках — и не выдержал, привлек Алену к себе. Та отвернулась в последний момент — горячие губы скользнули по коже, так и не поймав ее в новом поцелуе.
— Он все равно здесь долго не продержится, — проникновенно зашептал Леонид, обжигая ухо своим дыханием. — Принесет тебе только беды. — Сильные руки все крепче прижимали Алену к взволнованному мужчине, которого она совсем не хотела. — Останься со мной — и обещаю, тебя никто не тронет, слова злого не посмеет сказать!
— Мне очень жаль, — едва слышно произнесла Алена, незаметно касаясь пальцем экрана телефона, который все еще держала в опущенной руке, и останавливая запись.
— Жаль… чего? — не понял Леонид, чуть отстраняясь.
Она подняла на него глаза.
— Что теперь придется тебя уволить. Ты казался хорошим человеком.
— В таком случае, мне тоже жаль, — губ мужчины коснулась привычная добрая улыбка. — Потому что отказ не принимается.
  
38. Волчьи законы
 
Артем Николаевич вернулся в компанию в смятенных чувствах и с тяжелым портфелем. Заглянул в кабинет и вначале решил, что тот пуст — но в следующую минуту заметил скромно ожидавшего его Женю. Парень расположился на стуле в углу комнаты и задумчиво рассматривал свои руки.
— А где Офелия? — поинтересовался Артем Николаевич.
Женя вскинул голову.
— Ушла переодеваться. Сказала, что помощнице директора не следует ходить в форме уборщицы.
— А, хорошо, — безучастно кивнул Артем Николаевич. — Закончили? Показывайте.
Он занял свое кресло, запустил учетную запись и, следуя подсказкам Жени, быстро отыскал свежесозданную базу. А потом проверил все функции, с удивлением отмечая, как легко воспринимаются документы, сгруппированные должным образом.
Вот только парень стоял над ним молча и как-то напряженно, обиженно пыхтел. В конце-концов Артем Николаевич обратил на это внимание.
— Что такое, Евгений? Возникли какие-то проблемы?
— Мне надо с вами поговорить, — насупившись, ответил тот.
Невовремя, конечно, но он только что очень помог. Нехорошо после этого отказывать.
— Конечно, садитесь, — Артем Николаевич указал на стул напротив, но парень упрямо тряхнул головой, только отошел так, чтобы было удобно беседовать.
— Это на счет Ани, — начал он. — Я все знаю.
«О, если бы ты действительно все знал, тебе бы цены не было!» — мысленно вздохнул Артем Николаевич, немного устало взглянув на Женю.
— Какого рода «все»? — уточнил он.
— Что между вами было, — с трудом выдавил парень.
— Ничего между нами никогда не было и быть не могло, — спокойно отозвался Артем Николаевич. — Еще вопросы?
— Что значит «не могло»? — заносчиво выпалил Женя. — Она красивая! Она умная! Она о вас только и говорила, какой вы замечательный руководитель. Вы что, не видели всего этого? Не верю!
— Видел, но мы просто друзья. Так тоже бывает, — раздражение начало брать верх, и Артем Николаевич позволил себе наставительные нотки. Вот ему еще для полного счастья не хватало сегодня успокаивать влюбленного ревнивца.
— И вы отдали ей руководящий пост? Вот так просто, по дружбе?!
Женя ему, кажется, совершенно не верил.
— Нет, потому что Анюта — лучший работник отдела, — терпеливо поясни Артем Николаевич.
— «Анюта», значит, — с горечью повторил Женя. — Не мне тягаться с директором, но я вам прямо скажу: забудьте о ней! Что бы вы там не придумывали — Аня вашей уже не станет. Я добивался ее много лет — и теперь даже черту не отдам!
Артем Николаевич с едва заметной улыбкой взглянул на разошедшегося парня.
— Молодец, так держать. Отличный настрой.
Женя растерянно моргнул. Он ожидал совершенно другой реакции и теперь не мог понять, издеваются над ним или говорят серьезно.
 
К счастью, в этот момент вернулась Офелия и нарушила повисшую паузу.
— Мавр сделал свое дело — мавр может уйти, — произнесла она, положив ладонь Жене на плечо.
Тот удивленно повернулся к женщине, но затем осознал смысл сказанной фразы и, согласно кивнув, вышел из кабинета. Офелия осторожно закрыла за ним дверь.
— Как юность горяча, так и бывает слепа… — начала она, но Артем Николаевич только отмахнулся.
— Он, судя по всему, отличный парень. Но меня совсем не это сейчас волнует. Я хотел бы быть уверен, что вы полностью на моей стороне.
Офелия нисколько не смутилась его испытывающего взгляда.
— Я словно призрак здесь, мне чужды интересы. Сдуваю пыль времен я с прошлого завесы…
— Я понял, — кивнул Артем Николаевич. — Это тоже неплохо. Вы же можете при этом выполнять дела… в настоящем?
— Вполне, — казалось, разговор исчерпан, распоряжений пока никаких не ожидается, но Офелия не собиралась уходить. Склонив голову набок и сложив руки в замок, она вопросительно поглядывала на директора и, наконец, не выдержала, спросила: — Я вижу на челе следы тяжелой думы. Что вас в сей чудный день так истово гнетет?
— Как?
— Яростно.
— «Яростно гнетет»… — посмаковал словосочетание Артем Николаевич и остался недоволен. — Лучше «так тяжело гнетет».
Офелия согласно кивнула, и он поделился своими мыслями:
— Чем больше я разбираюсь в структуре этой компании, тем больше она похожа… на улей, — золотистая брошка Майи снова всплыла перед глазами. — Рабочие, трутни, те, кто вырвался за пределы и образовал свою колонию — но все равно остался связан. И царица, то есть директор, который дает жизнь и управляет каждым членом семьи… Брр! — его действительно передернуло.
Офелия осталась совершенно невозмутимой.
— Сравнение у каждого свое — и оно многое говорит о человеке. Семья, улей, стая…
— Это, наверное, Вилетьев так назвал, — хмыкнул Артем Николаевич.
— Именно, — подтвердила Офелия, совсем позабыв о своей любви к стихосложению. — А знаете, чем пчелиный рой отличается от волчьей стаи?
— Они хищники? — наобум спросил мужчина, пожав плечами.
— Пчелиной королевой рождаются, вожаком — становятся.
— Вы хотите, чтоб я играл по его правилам? — нахмурился Артем Николаевич. — По правилам грубой силы?
— Тот, кто свободен от правил — на полпути к победе, — загадочно улыбнулась женщина. — Кто непредсказуем — идет с ней под руку. Директор умер, нового почти никто в глаза не видел — а заместитель всем знаком.
— Устроить небольшое представление? — догадался Артем Николаевич.
— «Хлеба и зрелищ!» — поддержала его Офелия. — Покажите себя.
Артем Николаевич кивнул. Достал мобильный, мельком взглянул на экран, решая, не позвонить ли Алене, узнать, удалось ли ей что-то выяснить. Но передумал. Незачем отвлекать, она бы сама дала знать.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вот, просмотрите пока эти документы, — он достал из портфеля папку и вручил ее Офелии, — мы будем заключать договор с этой компанией, так что отметьте, пожалуйста, все спорные места. Я не задержусь надолго.
Когда помощница удалилась, он сделал рассылку всем сотрудникам с приказом через пятнадцать минут явиться в большой зал. Пора уже напомнить подчиненным, что Вилентьев — всего лишь начальник отдела и даже не заместитель, как он себя позиционирует. И проверить, насколько верна его догадка о том, что здесь должность куда важнее родства.
   
39. Дебют на сцене
 
Большой зал заполнился довольно быстро, руководители отделов заняли места в первых рядах, а за их спинами перешептывались остальные сотрудники. Пришла даже клининг-менеджер, но только Артему Николаевичу было совсем не до нее. Он не увидел среди присутствующих Вилентьева — тот явно стремился всячески показать свое презрительное отношение к сопернику. Не смог отыскать взглядом и Алену с Леонидом — но решил, что девушка не посчитала нужным прийти, а ее начальник мог просто поддержать бойкот двоюродного брата.