До мурашек... (СИ)
— Да. Исполняющий обязанности, если быть точным.
— Вы переняли его дело, это главное, — ослепительно улыбнулась Майя. — Решили заключить договор с нашей компанией?
— Так и есть, но для начала — переговорить с руководством. — Они вновь вернулись к главному вопросу: — Зачем вы позвали меня сюда, почему просто не записали на прием? Мне необходимо выяснить некоторые детали, не все документы прежнего директора перешли ко мне.
— В этом нет необходимости, — Майя опустила руки под стол и с некоторым трудом выложила на скатерть тяжелую папку с документами, которую прежде держала у себя на коленях. — Здесь все, что может вас заинтересовать. Я хорошо подготовилась.
Пару минут Артем Николаевич молча переводил взгляд с папки на женщину, пытаясь объяснить происходящее, но не находя в этом никакого смысла, кроме очевидного, но дикого.
— То есть, вы сейчас выдали мне полное досье на свою компанию? — тихо уточнил он. — И даже не в электронном виде?
— Да, — как ни в чем не бывало подтвердила Майя. — Отец не доверял электронке. И сторонним людям, если вы понимаете, о чем я.
Кажется, именно сейчас он начал отлично понимать созданную директором схему.
— Но все эти посетители, — Артем Николаевич незаметно указал взглядом за ее спину, на несколько занятых столиков, где спокойно обедали и общались какие-то люди. — Вы не боитесь…
Майя мягко и тепло улыбнулась.
— Это заведение моего брата, настоящего брата. Здесь нет посторонних, не беспокойтесь.
Беспокоиться? Нет, о каком беспокойстве речь? Чувство, охватившее Артема Николаевича, больше походило на легкую панику одиночки, окруженного вражеской армией. «Имя нам Легион». Да, что-то в этом есть. Что-то сводящее с ума, ведь стоит сделать один неверный шаг…
Женщина ласково накрыла своей рукой его запястье и заглянула в глаза.
— Незачем переживать, вы справитесь. Если что — звоните мне или приходите сюда, к брату. Он все устроит, — она вновь радушно улыбнулась, но следующая фраза прозвучала для Артема Николаевича приговором: — Нас много, мы везде. Поможем.
37. Братец
В конференц-зале было тихо и прохладно, но щеки Алены отчего-то лихорадочно пылали. Она чувствовала себя школьницей, которая решила пробраться в учительскую и стянуть задания по предстоящей контрольной, хотя на самом деле всего-то разбиралась в документах. В компании все было устроенно довольно старомодно и запутанно, существенные отчисления шли в профсоюз и на благотворительность, зарплаты директора и начальников отделов немногим отличались от зарплат обычных сотрудников, а сохраненные средства вкладывались в развитие. И все же, эта схема прописывалась необходимыми документами и оставалась абсолютно законной. Но наталкивала на определенные мысли: то ли директор оказался щедрым меценатом, то ли один из фондов — прикрытие для вывода денег. Если так, то что мешает подворовывать и нижестоящим, недовольным своей зарплатой начальникам отделов? Каждому в своем секторе, тем или иным способом, выбрав виноватого. Например, мать-одиночку, которая побоится рот раскрыть…
Алена вздрогнула и судорожно закрыла документ, когда дверь внезапно распахнулась, и в зал вошел Вилентьев.
— Что ты здесь делаешь? — недовольно поинтересовался он. — У меня совещание, выметайся.
Не надо было получать диплом психолога, чтобы определить его настроение. Хмурый, пронзительный взгляд, сведенные брови, резкие движения и отрывистые фразы — Вилентьев не на шутку злился. А кроме того, что-то заставило его всерьез переживать.
— Леонид позволил мне здесь поработать, — тихо, но уверенно заявила Алена.
— А что такое? В офисе тебе неуютно? — с явной издевкой поинтересовался мужчина.
— Отвлекают, — прямо глядя на него, процедила Алена.
— Так в чем же дело, почему Громов до сих пор на посту директора?
— Потому что еще рано.
По всему залу раскатился оглушительный грохот, когда Виленьтьев в ярости швырнул папки на стол.
— Я здесь решаю, что, с кем и когда происходит, ясно?! — рявкнул он. — Думаешь, ты особенная, потому что спишь с директором?
Алена смерила его спокойным презрительным взглядом.
— Потому что не собираюсь довольствоваться малым и слушаться чужих указаний. У меня два начальника, и тебя среди них нет. Командуй в своем отделе.
— Ах, вот как? — рот мужчины перекосился в злой усмешке. — Сестричка решила повыпедриваться?
Вилентьев шагнул вперед, протянул руку и ласково коснулся ее щеки. Пугающе медленно очертил пальцами овал лица, спустился к подбородку и, наконец, едва ощутимо сомкнул их на шее.
— Может, ты и на место директора метишь? — вопрос звучал издевкой, он не верил в подобное.
— Может быть, — холодно ответила Алена. Отшатнулась, пытаясь высвободиться, но мужчина лишь сильнее сжал пальцы. — Убери руки.
— А то что?
— На ноуте камера включена, — соврала Алена, судорожно сглотнув. — Попытка убийства налицо.
— В следующий раз придумай что-нибудь поумнее.
Он отшвырнул ее в сторону, и Алена, потеряв равновесие, рухнула со стула на пол. А следом полетели и ее вещи, и скинутый со стола ноут. Распахнутая крышка с громким треском потеряла одно из креплений, экран мигнул и погас, а Вилентьев обогнул стол и сделал шаг к пытающейся отползти от него Алене.
Та вовремя заметила свой валявшийся на полу телефон, схватила его, нажала пару кнопок… и съежилась от едкого смеха мужчины.
— Твой благоверный даже не в здании, бесполезно ему звонить. Лучше слушай меня, малявка, — Вилентьев навис над прижимавшей телефон к груди Аленой. — Главный здесь я. Мне подчиняются все, от твоего начальника — до последней уборщицы. И, если ты хочешь выжить, то захлопни свой красивый рот и делай, что велят!
— А то что? — бледнея, передразнила его Алена. Она боялась до жути, она сама отлично понимала, на что способен этот мужчина — но из последних сил старалась сохранить лицо. Короткие ноготки свободной, сжатой в кулак руки впивались глубоко в кожу ладони, и эта боль сдерживала на расстоянии шага накатывающую панику. — Уволишь меня?
— Я быстро нахожу подход к людям, не бойся, — ухмыльнулся Вилентьев. — Что скажешь на счет нападения на сотрудников компании? — Круглые глаза Алены послужили лучшим ответом — он попал в точку. — Слухи множатся, свидетелей все больше, а твое поведение — все более неадекватное. Помешательство на фоне стресса, запущенная душевная болезнь — и ты коротаешь жизнь в комнате с мягкими стенами. После курса уколов ты уже не сможешь связать двух слов, а все твои обвинения припишут к горячечному бреду. Что скажет твой старый опекун с больным сердцем? Что он всегда в глубине души знал — его внучка такая же чокнутая, как её мать?
— Прекрати! — со слезами в голосе закричала Алена, швырнув в него первое, что нашла на полу — свою сумку. — Нельзя упрятать в психушку здорового человека!
Вилентьев без труда поймал ее вещи и отбросил в другой угол комнаты.
— Можно. Все можно, маленькая дурочка, когда у тебя родственники в больнице и полиции. Думаешь, все заканчивается компанией? Как бы не так! И если твой Громов не исчезнет сегодня, завтра ему отобьют почки на допросе у следователя. Усвоила?
— Усвоила, — шмыгнула Алена, оттирая мокрые щеки трясущейся рукой, — что без места директора ты ничего не стоишь!
— Ну с тобой-то я точно справлюсь, — темнея от ярости, зловеще пообещал Вилентьев, наклоняясь, чтобы схватить девушку за ворот.
— Юра! — оклик со стороны двери заставил его остановиться. Застывший на пороге Леонид нервным движением взъерошил длинные волосы. — Срочно зайди к юристу, там проблема серьезная возникла!
— Юрист? Какого черта… — задумчиво пробормотал Вилентьев, моментально забыв об испуганно сжавшейся, сидевшей на полу девушке.
Окинул Леонида странным, оценивающим взглядом, будто вдруг усомнился в преданности брата — и прошел мимо него в коридор.
- Что вы делаете?! — громко зашептал Леонид, поспешно закрывая дверь и бросившись к Алене. Подхватил ее под локти, помог подняться на ноги и собрал разбросанные вещи. — Зачем вы его разозлили?