Ложь (ЛП)
Внезапно у Скорпиона в руке оказывается нож, и она вонзает его в плечо Тома как раз в тот момент, когда он открытой ладонью бьет ее по трахее. Она хрипит и вздрагивает, пятясь назад, бросаясь к двери, держась одной рукой за горло.
Том вырывает нож и швыряет его в ее удаляющуюся фигуру. Кровь Тома закручивается в воздухе спиралью, когда клинок движется к своей цели. Раздается хруст, когда Скорпион проскальзывает внутрь проема. Может быть, раздается визг Скорпиона, но она все еще движется, быстро исчезая в тени окружающего леса. Мудрый выбор, учитывая, что ее босс истекает кровью у меня на глазах, а большинство ее единомышленников мертвы.
Ее дезертирство не вызывает особого удивления. Она уже доказала, насколько не верна, присоединившись к Арчи.
Какое-то мгновение мы с Томом просто смотрим друг на друга. С настоящей живой любовью. Стоны Арчи немного раздражают, но их достаточно легко игнорировать. Ничто не может отвлечь меня от ощущения всех этих хороших вещей. Подумать только, раньше я велась на пресное и скучное притворство Тома. Сейчас он просто прекрасен, и я люблю его. Ни одна вещь не может отвлечь меня от этого. Ни обломки, ни несколько оставшихся выстрелов, пока остальные убеждаются, что наши враги действительно мертвы от пули в голову, ни всеобщая бойня вокруг нас.
Все это не имеет значения. Только мы.
Хотя, очевидно, Том не чувствует того же, потому что он всаживает пулю в мозг Арчи. Затем еще один для пущей убедительности. Он делает это, даже не глядя. Просто бесцеремонно отправляет большого злодея в неизвестность.
Поскольку Том уже знает, что я люблю его, я говорю следующее, что приходит мне в голову.
— У тебя идет кровь.
Взгляд Тома сужается.
— Что ты сказала?
Учитывая, что я больше хриплю, чем говорю, и все уже, должно быть, наполовину оглохли, меня это не удивляет.
— Я эм…ты… о, черт…
Все затихает. И я тоже, падая, но мое сознание держится достаточно долго, чтобы зафиксировать, как я падаю лицом в пол. Так что на этом для меня все и закончилось.
Глава 10
Так много звуковых сигналов разрушают мой мирный сон. Проклятье. Кроме того, почти все белое. Простыни, одеяло, стены, потолок.
Когда я поворачиваю голову, монотонность нарушается великолепными цветочными композициями и букетами. Пионовидные розы, гортензии, орхидеи, тюльпаны, хризантемы, лилии… все возможные цветы. Всепоглощающе и прекрасно. Кто-то сильно потратился на меня. Люди иногда могут быть такими удивительно замечательными. Я имею в виду, что мир действительно восхитительно прекрасное место, когда вы останавливаетесь и думаете об этом.
— Бетти. — Том нависает надо мной, с бледным лицом. — Детка, я здесь.
— Я знаю, что это так, глупышка. Я вижу тебя.
Мужчина моей мечты просто моргает.
— Ты сейчас под кайфом, не так ли?
Я хихикаю, так что может быть. Но кто может меня винить?
Его улыбка усталая.
— Я бы попросил уменьшить дозу морфия, но, боюсь, у тебя несколько сильных ушибов позвоночника и пара сломанных ребер. Но с тобой все будет в порядке. Нам чертовски повезло, что пули, попавшие тебе в спину, не были бронебойными. Они и так причинили достаточно вреда. Тебе очистили глубокую ссадину от пули на руке, но от этого останется шрам. Мне очень жаль.
И тут меня осенило. Коттедж, и сумасшедшая битва, и все, через что мы прошли. Однако с моим нечетким мозгом картинки искажаются. Кажется, я не могу прояснить воспоминания.
— Том. Думаю, что я кое-кого убила. Опять. О Боже мой. Я знаю, у нас не было особого выбора, но все же…
— Черт, — бормочет он, нежно касаясь моего лица. — Детка, не плачь. Ты стреляла в Арчи всего пару раз, помнишь? Он был ужасным человеком. Но я тот, кто убил его. Всадил ему две пули прямо между глаз. Так что это был я, а не ты. Ясно? Ты считаешь меня ужасным человеком?
— Нет. Ты замечательная. Самый замечательный мужчина, которого я когда-либо встречала.
— Может быть, мне следует чаще давать тебе наркотики.
— Не могу поверить, что мы выбрались оттуда живыми. — Я выдыхаю с облегчением. Несмотря на все лекарства, которые мне давали, даже это небольшое действие отнимается все силы. — Не думаю, что мне пока стоит двигаться.
— Вероятно, хорошая идея. — Его взгляд такой теплый и нежный. Самые красивые голубые глаза на свете. Только тогда я вспоминаю кое-что еще. Том хмурится. По какой-то причине в этом человеке есть смутное долготерпение. — Почему, ради всего святого, ты сейчас плачешь?
— Я только что вспомнила. Тебя у-у-ударили ножом в плечо.
— Детка, мне наложили несколько швов пару часов назад. Я в порядке. — Он снова вытирает мои заплаканные щеки, между его бровей небольшая морщинка. — Прекрати это. Ну же, тебе нужно сохранять спокойствие. Это нехорошо для тебя — нервничать из-за каждой мелочи.
— Каждой мелочи? Мы только что пережили войну! — я шмыгаю носом. Не могу вытереть нос тыльной стороной ладони, потому что из нее торчит чертовски огромная игла. Боже. К счастью, Том понимает мою нужду и протягивает мне салфетку. Я сморкаюсь совершенно не по-женски. — Благодарю. Как все остальные?
Выражение его лица застывает.
— Хелен не выжила.
— О, нет.
— Чарльз сейчас здесь. Он принял командование и имеет дело с федералами и так далее.
— Они нашли Скорпиона?
— Нет. Пока нет. Но мы это сделаем. — Он убирает мои волосы с лица. — Бетти, я тут подумал.
— Хммм?
— Я решил, что после того, как этот беспорядок будет убран, я уйду на пенсию.
Это меня ошеломило. Несмотря на туман в моей голове, его слова возвращают мне здоровую, хотя и нежелательную дозу реальности.
— Неужели? Ты готов отказаться от всех волнений, беготни повсюду с пистолетом и всего прочего? Подожди… Ты делаешь это ради меня?
— Конечно, я делаю это ради тебя. Вряд ли я стал бы делать это для кого-то другого.
— Но что, если ты сойдешь с ума от скуки и возненавидишь меня?
— Нет. — Он качает головой. — Этого не произойдет. Как жизнь с тобой может быть скучной? Кроме того, ты была без сознания, когда я принимал решение.
— И все же я по-прежнему являюсь причиной, по которой ты принимаешь это решение, и это такое важное решение.
— Это правильное решение.
— Они вообще позволят тебе уйти на пенсию? Организация?
— После всего, что произошло, они вроде как у нас в долгу прямо сейчас.
— О. — Я закрываю глаза. Несмотря на то, что я только что проснулась, я уже снова устала. С другой стороны, мне нравится смотреть на него. Поэтому я снова открываю глаза. — Ты такой милый. Но ты говоришь здесь о вещах, меняющих жизнь. С одной стороны, мне нравится мысль о том, что ты не находишься в постоянной опасности. С другой стороны… тьфу. Не могу вспомнить, что я собиралась сказать. Почти уверена, что я слишком взвинчена и ранена для такой серьезной дискуссии. Я также не хочу говорить что-то не то. Ты уверен, что тебе тоже не следует лечь и отдохнуть? Сколько крови ты потерял?
— Я в порядке. Не беспокойся обо мне. И да, это правда, это серьезное решение. Давай обсудим это позже. — Он легко целует меня в губы. — Я люблю тебя. Ты веришь мне, когда я говорю это тебе сейчас, или как?
Это больно. Но я не могу удержаться от улыбки.
— Да. Я верю.
***
— Это чушь собачья, — говорит Джен, скрестив руки на груди, стоя в ногах моей кровати на второй день моего пребывания в больнице.
— Мне очень жаль.
Моя лучшая подруга еще больше хмурится. На самом деле я не могу ее винить. С уменьшением дозы морфия я тоже не в самом лучшем настроении. Большой участок позвоночника, покрытый синяками, ребра доставляющие мне адские страдания, и все остальное, у меня сейчас не так много поводов для улыбки. Помимо того, что я жива. И помешана на Томе. И снова вижу людей, которых люблю. Эти вещи все еще имеют значение. Просто трудно помнить об этом, когда даже при дыхании я морщусь от боли.
— Я видела, как эти два чудака увозили тебя в машине скорой помощи, — говорит она напряженным от гнева голосом. — Им пришлось вытолкать меня за дверь, чтобы помешать мне поехать с тобой.