Прекрасное отчаяние (ЛП)

Я слегка вздрагиваю от того, как Александр смотрит на меня. Как будто он запоминает каждую черточку моего лица и каждый проблеск эмоций в моих глазах.
— Боже, — говорит он со вздохом, больше похожим на стон. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, у меня перехватывает дыхание.
Румянец заливает мои щеки. Опустив взгляд, я заправляю распущенный локон за ухо, в то время как сердце трепещет в груди. Он проводит пальцами по моему подбородку, откидывая мою голову назад, чтобы я снова встретилась с ним взглядом.
— Я никогда не думал, что кто-то может изменить мою жизнь так, как это сделала ты. — Его голос серьезен, а глаза смотрят мне в самую душу. — И с каждым днем я все больше влюбляюсь в тебя.
— Александр, я...
— Именно поэтому я хочу тебя кое о чем попросить.
Мое сердце замирает, когда Александр медленно опускается на одно колено. Кажется, я задыхаюсь, но я не могу быть уверена, потому что моя голова кружится, а мир накренился вокруг своей оси.
В глазах Александра сверкает серебристый свет, и он смотрит на меня с такой любовью, что у меня перехватывает дыхание и покалывает позвоночник.
— Ты пришла в мою жизнь и все изменила. Ты принесла свет в серое существование и научила меня, что значит жить по-настоящему. Я не могу нормально думать, когда ты рядом, и не могу дышать без тебя. Ты действительно лучшее, что когда-либо случалось со мной. — Он лезет в карман и достает маленькую бархатную коробочку. — И я не могу представить свою жизнь без тебя.
Мое сердце колотится в груди, как дикие лошади.
Он открывает коробочку, где таится совершенно потрясающее кольцо с бриллиантом, который сверкает в серебряном свете вокруг нас.
Я забываю, как дышать, когда он берет мою руку.
— Выйдешь за меня замуж, Оливия?
— Да! — Слезы радости наворачиваются на глаза, и мне приходится смаргивать их, яростно кивая. — Да. Да. Да.
— Хорошо. — Он надевает красивое кольцо на мой палец, а затем одаривает меня своей дьявольской улыбкой. — Потому что я действительно не принял бы отказа. И я не против шантажа, как ты прекрасно знаешь.
Из моей груди вырывается смех, и я качаю головой, ухмыляясь от уха до уха.
Он подносит мою руку к своим губам и целует ее тыльную сторону.
Молния пронзает всю мою душу, и я не могу сдержать еще один задорный смех, вырвавшийся из горла. Протянув другую руку, я провожу пальцами по его лбу и щеке.
— Посмотри на это. — Озорная улыбка расплывается по моему рту, и я бросаю на него знающий взгляд. — Ты снова стоишь на коленях.
Он хихикает. Поднявшись на ноги, он гладит меня по щекам.
— Только для тебя.
Искорки пробегают по моей коже, когда он крадет мои губы поцелуем. Затем он шепчет свои следующие слова мне в губы так, что у меня перехватывает дыхание:
— Всегда только для тебя, любимая.
БОНУСНАЯ СЦЕНА
Пикантная сцена, упомянутую в главе 27, где Александр наказывает Оливию за то, что она слишком много улыбалась другому парню.
Входная дверь щелкает, когда я закрываю ее за собой, и я поворачиваюсь лицом к коридору. Я слегка отшатываюсь назад: в нескольких шагах от меня стоит Александр, преграждая мне путь. Он скрестил руки на груди, и от мрачного выражения его лица у меня по позвоночнику пробегает дрожь.
— Что случилось? — Спрашиваю я, переминаясь с ноги на ногу, пока снимаю обувь и бросаю сумку с книгами на пол.
— Сегодня весь день на занятиях ты была в паре с блондином, — говорит он с обвинительной ноткой в голосе.
Во мне вспыхивает раздражение.
— Ты шпионишь за мной?
— Отвечай на вопрос.
— Ты не задавал вопроса.
Он сужает глаза, и на его лице появляется смертельно опасное выражение. Это заставляет мой желудок вздрагивать. Сегодня ему не до смеха из-за моего умного рта. Слегка повернувшись, он тянется к стоящему рядом с ним столику. Мой взгляд сразу же останавливается на антикварных песочных часах, стоящих на нем.
Я сглатываю.
Не сводя с меня пристального взгляда, он медленно поворачивает песочные часы и ставит их на место. Бледные струйки песка стекают вниз.
 
— Разденься, — приказывает Александр, в его голосе звучит властность.
— Послушай, это просто...
— Не надо. Не заставляй меня. Повторять тебе еще раз.
У меня пересыхает во рту, и я нервно облизываю губы. Но в его тоне нет места для споров. К тому же, как мы и договаривались, этот час моей жизни принадлежит ему, и он может делать со мной все, что захочет.
Я отряхиваю пиджак и вешаю его на крючок рядом с собой, а затем снимаю рубашку. Сложив ткань кремового цвета, я кладу ее на пол рядом с туфлями. Затем расстегиваю пуговицы на джинсах и встряхиваю их, после чего бросаю туда же.
Взгляд Александра не отрывается от моего лица, пока я выпрямляюсь. Сердце стучит в груди, когда я снимаю бюстгальтер и трусики, оставляя себя стоять в коридоре совершенно голой.
Я делаю взволнованный вдох, и моя кожа покрывается колючками от такого обнажения.
Несколько секунд мы просто стоим так. Затем он судорожно сжимает пальцы. Я подчиняюсь, осторожно придвигаясь к нему. Но прежде, чем я успеваю дотянуться до него, он отступает. Я следую за ним.
Когда мы доходим до темной деревянной лестницы, он останавливается возле перил. В его глазах мелькает злобный огонек, от которого у меня сводит живот.
Я задыхаюсь, когда его рука вырывается и обхватывает мое горло. Ухватившись за него, он поворачивает меня так, что я оказываюсь спиной к перилам, а затем прижимает меня к ним. Я издаю небольшой вздох, когда моя спина соприкасается с гладким деревом.
Он убирает руку с моего горла и сует ее в карман. Он вытаскивает пару наручников и извлекает из них металлический лязг. Я поднимаю взгляд на него, но он просто хватает меня за руку и защелкивает наручники на запястье. Затем он поднимает мою руку над головой. Даже если бы я захотела остановить его, я бы ничего не смогла сделать перед лицом его превосходящей силы. Но, учитывая жар, разливающийся по моей душе, я не думаю, что хочу его останавливать.
Взяв меня за запястье, он заставляет меня подняться на ноги, продевая наручники через круглые прутья перил. Металл щелкает, когда он закрепляет их на другом запястье. Я стою на цыпочках, едва доставая до земли, а мои запястья прижаты к перилам над моей головой.
Мой клитор запульсировал, когда Александр прошелся взглядом по моему обнаженному телу, а затем устремил на меня властный взгляд.
— А теперь ответь на вопрос.
Он все еще не задал вопрос, но я знаю, что он имеет в виду, поэтому я протяжно вздыхаю и говорю:
— Да, я была в паре с Джойсом во время занятий сегодня днем.
— Ты ему много улыбалась.
— Улыбалась?
— Отвечая на мой вопрос другим вопросом, ты сейчас не добьешься ничего хорошего, милая.
Мне едва удается удержаться от того, чтобы не заметить, что он до сих пор не задал ни одного вопроса. Вместо этого я закатываю глаза и говорю:
— Ну, да, наверное, я немного улыбнулась.
— Немного?
— Да.
Его бледно-голубые глаза становятся острыми, как осколки льда, а губы кривит жестокая улыбка.
— Похоже, мне нужно показать тебе, что бывает, когда ты слишком много улыбаешься другим парням.
— Я не улыбалась слишком много! — Я дергаю за наручники, заставляя их дребезжать. — Он просто рассказывал много исторических шуток, которые мне показались забавными.
— Мой приказ остается в силе. Ты не будешь так улыбаться другим парням. Понятно?
— Ты просто смешон.
Он усмехается. От его вида у меня по позвоночнику пробегает дрожь, а в сердце разгорается жар.
— Видимо, мне нужно что-то сделать с твоим непочтительным ртом, пока ты не будешь готова подчиниться. — Потянувшись в карман, он достает кляп.
Мое сердце замирает.
— Нет, подожди...
— Открой рот, милая.
Я бьюсь о перила, пытаясь вырваться, но наручники безжалостно удерживают меня в ловушке, и я балансирую на ногах. Унижение захлестывает меня, когда Александр сжимает мою челюсть, а затем заталкивает черный кляп в рот и закрепляет его ремнями вокруг моей головы.