Прекрасное отчаяние (ЛП)

Наслаждение трещит в моих венах, когда разрядка обрушивается на меня. Я крепко сжимаю ее бедро и кончаю в нее, пока она еще кричит от бурного оргазма.
И я впечатываю этот образ в свое сознание.
Моя.
Эта идеальная женщина - моя.
Когда ее конечности перестают дрожать и ей удается снова перевести дыхание, я осторожно выхожу из нее, а затем направляю ее ногу обратно на землю. Убедившись, что она не собирается опрокинуться, я убираю руку с ее шеи.
Она откидывает голову назад, упираясь ею в темную деревянную стену, закрывает глаза и поднимает руку к шее. Я наблюдаю, как она проводит мягкими пальцами по синякам на коже, как будто запоминает ощущение моей руки.
Я поднимаю руку и провожу пальцами по ее щеке, отводя в сторону белокурый локон и пряча его за ухо.
— Память стерлась? Заменили ли мы ее лучшими воспоминаниями?
— Я не уверена.
Во мне промелькнуло удивление. Затем она приоткрывает глаза, и я вижу озорство, сверкающее в карих глубинах. Выпрямившись, она поднимает голову от стены и полностью встречает мой взгляд, а на ее губах играет довольная улыбка.
— Может быть, нам стоит сделать это еще несколько раз. — Ее глаза сверкают в золотом свете. — Просто чтобы быть уверенными.
Снова обхватив рукой ее горло, я наклоняюсь вперед и целую эти злые губы.
— Все, что ты хочешь, любимая. Все, что захочешь.
***
Звездный свет падает на нас с потемневших небес, когда мы стоим на заснеженной площадке перед зданием. Вокруг нас люди возбужденно болтают и смеются. Некоторые из них целуются. Другие звенят бокалами. Я поворачиваюсь и смотрю на потрясающую нимфу рядом со мной.
Оливия стоит, откинув голову назад, и смотрит на небо над головой. Клянусь, я вижу, как в ее глазах отражается серебряный свет звезд.
Мое сердце делает сальто назад в груди.
Изучая каждую черточку ее прекрасных черт и каждое мерцание света в ее глазах, я едва могу поверить в свою удачу. Эта женщина, этот совершенно невероятный человек - мой.
Она просто ворвалась в мою жизнь в один прекрасный день и отказалась кланяться, а затем заставила меня почувствовать, что значит жить. По-настоящему жить. Все считают, что у меня есть сила, но я никогда не встречал никого настолько сильного, как она. Никогда в самых смелых мечтах я не мог представить, что встречу кого-то, кто вот так перевернет мой мир с ног на голову.
Вокруг нас раздаются взволнованные возгласы, когда в темном небе вспыхивают первые фейерверки. Красные и золотые огни рассыпаются по небу дождем искр, а затем к ним присоединяются синие и фиолетовые блестки.
Улыбка на лице Оливии, когда она наблюдает за ними, стирает последние остатки холодной апатии в моей груди.
Она поворачивается ко мне, ее глаза теперь мерцают в свете разноцветных фейерверков, и на ее губах появляется мягкая улыбка.
— Я просто хотела, чтобы ты знал...
В небе над нами вспыхивает еще одна волна фейерверков, заставляя толпу ликовать. Но ее глаза остаются прикованными к моим, когда она говорит:
— Я люблю тебя.
Моя грудь напрягается, и сердце вдруг кажется слишком большим для моей грудной клетки.
Скользнув пальцами по ее мягким кудрям, я прижимаюсь к ее щекам и целую ее с такой страстью, что мир может загореться. Большой металлический колокол на главной башне университета начинает звенеть, возвещая о наступлении нового года. Оливия обхватывает мою шею руками, крепко прижимая меня к себе, и отвечает на поцелуй с тем же отчаянием и волнением, что и в моей груди.
Оливия Кэмпбелл.
Моя Оливия.
Единственный человек, который заставляет меня чувствовать себя живым.
И я не могу дождаться, когда проведу с ней остаток своей жизни.
ЭПИЛОГ
ГОД СПУСТЯ
Я удивленно поднимаю брови, когда кто-то окликает меня сзади. Обернувшись, я обнаруживаю Бенедикта и Александра Хантингтона III, идущих к нам. Остальные люди, болтающие и выпивающие на террасе на крыше, спешат убраться с дороги, пока семья, которой принадлежит весь этот город, движется по этажу.
— Черт возьми, Оливия, — говорит Бенедикт, когда они с отцом доходят до нас. — Ты выглядишь сексуально.
 
Александр обхватывает меня за спину и кладет руку на мое бедро.
— Осторожнее, Бен.
— Ах ты, засранец. Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты меня так называешь!
— Веди себя хорошо, — приказывает отец, в то время как Александр ухмыляется своему брату.
Окинув сыновей неодобрительным взглядом, мистер Хантингтон наклоняется вперед и целует меня в щеку.
— Ты прекрасно выглядишь, Оливия.
В моей груди разливается тепло, а на губах появляется улыбка. Прошло несколько месяцев, прежде чем он понял, что мне действительно не нужны деньги или статус Александра. И как только он убедился в этом, его поведение по отношению ко мне кардинально изменилось. Я бы даже сказала, что, возможно, я ему нравлюсь. Когда я пришла на ужин в их особняк на той неделе, мне даже удалось рассмешить его.
Это, похоже, потрясло его не меньше, чем его сыновей.
— Спасибо, — говорю я. — Хотя я не могу приписать себе заслугу за платье. Это все Александр.
Мой красавец-дьявол в черном костюме ухмыляется, как довольный кот.
Несмотря на то, что я ясно дала понять, что мне не нужны его деньги, Александр все равно упорно пытается меня баловать. Однако я стала лучше принимать его щедрость. Это заняло некоторое время, потому что я всю жизнь не получала ничего, что не заработала. Но чем больше времени я провожу с Александром, тем больше понимаю, что не обязательно все время делать что-то самой. На самом деле это нормально - позволить тому, кто тебя любит, заботиться и о тебе.
— У Четвертого отличный вкус к платьям, — говорит Бенедикт с дразнящей ухмылкой на лице. Переведя взгляд на брата, он вздергивает брови. — Может быть, когда-нибудь мы даже увидим, как ты его надеваешь.
Александр фыркает и закатывает глаза. Затем в его взгляде появляется интригующий блеск, и он поднимает брови.
— Как Мира?
Бенедикт гримасничает.
— Все еще злится на меня.
— А Ребекка?
— Тоже злится.
— А Фрея?
— Ладно, ладно, я понял, о чем речь. — Он размахивает руками перед лицом. — Прости за замечание о платье, дорогой брат. — Быстро моргая, он смотрит на Александра самыми лучшими щенячьими глазами, которые я когда-либо видела. — Пожалуйста, прости меня?
— Ну, я щедрый Бог.
Бенедикт фыркнул.
С лукавой ухмылкой на губах Александр кивает на место позади брата.
— Поэтому я также скажу тебе, что Ребекка сейчас направляется сюда.
— Черт! — Бенедикт бросает панический взгляд через плечо. — Увидимся позже. — Поспешно удаляясь в другом направлении, он встречает взгляд Александра и подмигивает. — Удачи.
Я смотрю между ними, но Александр только в отчаянии качает головой.
— Пойдем, — говорит он, просовывает свою руку в мою и тянет меня к балкону. Прежде чем мы уходим, он кивает своему отцу. — Папа.
Тот очень серьезно кивает ему в ответ.
— Сын.
Даже спустя целый год после того, как мы официально встречаемся, я все еще не могу понять эту семью.
Прекрасная звездная ночь встречает нас, когда мы выходим на балкон. Крошечные лампочки покрывают стеклянные перила, заливая все пространство невероятным серебристым сиянием и создавая впечатление, что это продолжение ночного неба. Но, несмотря на прекрасное окружение, балкон подозрительно пуст.
Я поднимаю взгляд на Александра, когда он подводит нас к краю, где серебристые огни сияют ярче всего. Его бледно-голубые глаза, которые раньше казались мне смертоносными осколками льда, теперь напоминают скорее сами звезды.
Прохладный декабрьский воздух наполняет мои легкие, когда я делаю глубокий вдох. Под балконом город Хантингсвелл раскинулся вокруг нас, словно сверкающий океан.
Я перевожу взгляд с него на потрясающе красивого мужчину, стоящего передо мной.
Фейерверки должны начаться только через полчаса, когда колокола будут звонить в Новый год, так что я не уверена, что мы сейчас здесь делаем.