И вновь Золотая Неделя! (СИ)

— Елена Николаевна хвалила, — Пожал плечами я, — Мне этого достаточно.
Если пожилую актрису спросят, она подтвердит — мы и вправду с ней об этом говорили.
— Кроме того, — Продолжил я, — Проект новый, необычный, и, чего уж там, несколько даже авантюрный. Мэтры могут и не захотеть участвовать. А его театр все-таки «экспериментальный», — Изобразил пальцами кавычки, — И этой самой «экспериментальности» у меня хоть отбавляй!
— Вот оно как, — Покивал МИДоКГБшник, и мы покинули кафешку.
«Делового» япошку мы потеряли еще на выезде с территории санатория — он отправился к местным чинушам утрясать вопрос с «гуманитаркой». Ну а мы, пропустив поезд, пересекли Иртыш и отправились к жилищу Паршиных.
В каждом отечественном городе существует улица Ленина. Еще — Маркса и Мира, но последние две нам не нужны, а вот на первой проживает семья Антона. Считай, в центре! Встретили они нас всей семьей прямо у подъезда. Ух, дергаются! Могу понять — я бы тоже дергался. Отец и Антон, одинаково русоволосые и весьма похожие, в костюмах, мать семейства — в черной юбке с пиджаком поверх блузки, туфлях и колготках. В ушах — серьги, на шее — цепочка, на голове — заплетенные при помощи бигуди кудри. Вполне симпатичная! Отдельно отметил девочку двенадцати лет (запомнил, потому что ровесница Чико), такую же русую, с двумя «парадными», украшенными белыми бантами, хвостиками. Одета в светло-желтое платьице с накинутой поверх курточкой — на улице +16, поэтому младшего ребенка немного утеплили. Так-то поставь ее рядом с Чико, и разница «на глазок» получится в пару лет. Нет, моя сестренка растет как положено, просто она японка.
— Здравствуйте! — Нарушая регламент, первым и с широкой улыбкой поздоровался я, выбираясь из машины и не забыв подхватить спортивную сумку с подарочками, — Простите, что так долго добирались — далековато живем!
Пока дед выбирался из ЗИЛа — Николай Степанович с нами в гости, конечно же, не пойдет — я успел добраться до подъезда, с улыбкой поклониться в ответ, потом мы все вместе поклонились приветливо улыбающемуся (мы ведь приехали к моему другу, и для компании я выбрал именно деда Казуму — значит он в лепешку расшибется, но моей и своей чести не уронит) деду. Глядя на ответные улыбки родителей Антона, заметил золотые коронки. А вот у реп-негров это признак успеха!
— Коничива! — Старательно выговорил глава семьи, — Ваш визит — огромная честь для нас! — Добавил он по-русски с еще одним поклоном.
— Спасибо, что выучили наше приветствие! — Поблагодарил я и первым протянул руку, поняв, что гребаные посольские долго и усердно дрессировали семью Антона рук нам на всякий случай не тянуть.
Поручкались, (старшая и младшая Паршины залились краской, когда мы с дедом целовали им ручки), и я извинился:
— Простите, что своим приездом причинили вам столько проблем.
— Что вы, никаких проблем вы нам не причинили! — На правах главы семьи соврал отец семейства, и мы официально познакомились — маму Антона зовут Антонина (хе!) Петровна, отца — Сергей Антонович (двойное хе!), а дочь семейства — Ольга. Себя попросил звать просто Иоши, открестился от просьбы обращаться ко взрослым просто по именам, а деда представил как Хирано-сихана, что всем очень понравилось.
По широкой лестнице со свежеокрашенными (попахивает!) перилами поднялись на второй этаж трехэтажной «сталинки», отметив яркую синеву стен, новенькие почтовые ящики и кокетливые фикусы на визжащем от гордости: «Меня тоже перекрасили!» подоконнике. Распахнув оббитую свеженьким дермантином (в мои времена хитрые маркетологи называют его "Эко-кожа") дверь, глава семьи с отточенным поклоном пропустил вперед сначала дам (потому что их пропустили мы), потом нас, потом зашел сам. В квартире вкусно пахло ухой и чем-то еще.
— А у вас что, тоже разуваются? — Огорошила вопросом маленькая Оля, замерев на полпути между ковриком у двери и прошедшей до середины коридора прямо в туфельках мамой.
Ой бракоделы! Это я про готовивших Паршиных к нашему приезду МИДовцев.
 
— Разуваемся, — Кивнул я, — Но только если разуваются хозяева! — Купировал я возникшую на лице Антонины Петровны неловкость, и мы прошли внутрь не разуваясь.
Бл*ть, да тут вообще все новое! И, насколько я разбираюсь в предмете, либо импортное, либо дефицитное! Сама квартира аж четырехкомнатная — из длинного коридора видны красивые, мозаичные внутриквартирные двери. Одна из них была открыта, позволив увидеть мягкую мебель из «уголка» и двух кресел. А если МИД заставил бедолаг ухнуть все сбережения на вот это вот все? А это вообще их квартира?!
Нахрен ты вообще сюда приперся, попаданец малолетний?! Чтобы что? Жили люди спокойно, и пусть бы жили — ехал бы сразу в Москву на парад! Мех, чего уж теперь.
Нам показали, где тут санузел (совмещенный, но здоровенный, с биде (!!!) между ванной и унитазом. Все новенькое и, возможно, финское — я такое в фильме про Афоню видел. Ковырнул шов между парой сияющих белизной плиток кафеля — да, свежее! Где-то в глубине организма начал зарождаться нервный смех, но, оправившись и умывшись, мне удалось взять себя в руки и включить режим изо всех сил набирающегося впечатлений путешествующего ребенка.
Пропустив в ванную деда, радостно поведал хозяевам, вытянув руки вверх:
— Ничего себе у вас потолки высокие! У нас даже в школе поменьше. Если спортзал не считать, конечно!
— У нас тоже в спортзале потолки высокие, — Неуклюже вставил Антон.
— Мячики во всем мире одинаковые, да? — Отпустил я немудреную шуточку, и все присутствующие образцово-показательно хохотнули.
— Ух, горячая! — Потрогал я свежеокрашенную, но уже не воняющую краской, батарею, — А у нас центрального отопления нету, представляете? — Пожаловался я на звериный оскал капитализма, — Холода, конечно, совсем не те, но все равно в минус пятнадцать как луковице кутаться приходится!
Не лично мне, конечно — че нам эти счета за отопление? Но вот обычным японцам приходится труднее — котацу, конечно, супер милый аниме-атрибут, но появился он как раз из-за перманентного холода в жилищах.
— У нас отопление обычно в это время уже выключают, — Поделился инсайдом вроде как немного успокоившийся Сергей Антонович, — Так что тоже иногда мерзнем! — С улыбкой добавил он.
Стало еще хуже — они что, отопление чисто ради меня обратно включили?!!
— Мне говорили, что сибиряки мороз переносят лучше, чем другие люди! Даже слово есть специальное — «морж»!
Это сработало лучше — семья Паршиных засмеялась гораздо более искренне.
— «Моржи» — это немного другое, — С улыбкой пояснил отец семейства, из ванной вышел дед, и по пути в оснащенную огромным, укрытым белой скатертью круглым дубовым столом с резными ножками, столовую, мы прослушали лекцию о «моржах».
Помимо мебели, в столовой нашлась парочка официантов в накрахмаленных рубашках и галстуках-бабочках. Пошли вы, гребаные посольские! До развала СССР — только официальные визиты, если такие будут! Что вы мне тут впарить пытаетесь?!
Раскланялся с официантами (а что поделать?) и уселся за стол.
— Очень познавательно! — Одобрил лекцию Сергея Антоновича, — Спасибо, что объяснили! Русский язык — очень сложный!
— У тебя прекрасно получается, Иоши-кун! — Похвалила меня Антонина Петровна.
— Вы слишком добры ко мне, Антонина Петровна! — На полном автомате ответил я.
— Вовсе нет! — Покачала она головой, — Можешь мне поверить — я все-таки больше десяти лет учу детей русскому языку и литературе!
— Антон про это писал, да! — С улыбкой кивнул я, — Учитель и врач, на мой взгляд, самые благородные профессии!
Быстренько пересказал диалог деду, и он согласно закивал:
— Быть сенсеем большая честь!
— Дедушка со мной согласен! — Без нужды перевел я для хозяев.
Антонина Петровна покраснела щечками и выдала нам «оригато».
Пока официанты расставляли перед нами первое…
— «Уха из стерляди», — По-японски прокомментировал один из них.
…я ткнул пальцем на висящую на стене картину: