И вновь Золотая Неделя! (СИ)

— Я там не работаю! — Хохотнул посольский, — Но спасибо за комплимент.
— Заниматься на полный желудок — вредно, но мы пропустили вчерашнюю тренировку, — Попортил настроение дед, — Так что собирайся и идем на улицу!
— Да, дедушка, — Понуро кивнул я, мы сдали посуду, отвергнув помощь кухонной работницы (если самообслуживание — оно для всех!), похвалили умения поварихи, и отправились наверх, откуда вышли в кимоно. В коридоре нас угораздило попасться на глаза кому-то из отдыхающих, поэтому к моменту нашего появления на спортплощадке все окна и балконы были облеплены скучающими людьми. Это они зря — никакого полного контакта, просто щадящая тренировка на выносливость и силу — пробежка, турники/брусья.
С разочарованными мордахами народ рассосался — думали небось, что мой дед кто-то типа Брюса Ли, а получили вот это. Мы же отправились в душ, я переоделся в средней дороговизны костюм, дед — в «парадное» кимоно, и отправились в город на местную телестудию, где сначала раскланялись, а потом и поручкались (ручкался я, деду хватило поклона, он у меня ортодоксальный) с губернатором и пятком партийцев поменьше.
— Для нас — огромная честь принимать таких удивительных гостей с скромном городе Омске, — На русском сказал секретарь ОБКОМа, подождал, пока Николай Степанович переведет, и спросил: — Как вам санаторий? Если хотите, мы можем подыскать для вас другое место!
Когда я начал отвечать на великом и могучем, губернатор, которого, походу, не предупредили, аж подпрыгнул.
— Спасибо за великолепный прием, Иван Александрович! Нам с дедушкой все нравится — местный воздух по своей чистоте сравним с таковым на вершине Фудзи! — Немного поглумился я, — А умения ваших поваров лишь немного уступают навыкам моей любимой невесты!
— Что ж, — Услышав этакую «японщину», взял себя в руки первый секретарь, — В таком случае ваша невеста воистину талантлива!
— Это так! — Важно кивнул я, — Без нее мне одиноко, но она сейчас в Индии, изучает открытый ей совсем недавно новый вид лягушки.
— Это потрясающе! — Вежливо сымитировал восторг Иван Александрович, — Будем рады в следующий ваш приезд видеть вас вместе!
— Местная природа ей очень понравится, — Покивал я.
— Но мы здесь, чтобы открыть вас советскому народу. Ваш фильм всем очень понравился!
— Во многом это заслуга замечательных актеров Малого театра. Мне очень повезло, что Николай Степанович с коллегами пошли нам навстречу! — Отвесил легкий поклон посольскому.
— Но вы украли у нас Елену Николаевну Гоголеву! — Шутливо упрекнул меня первый секретарь, который вообще не факт, что знал о ее существовании до вот этого вот всего.
— Просто попросил немного задержаться. У меня на нее огромные планы! — Улыбнулся я, — Но пока «тсс!», сначала нужно обговорить все с вашим Минкультом. Мы, японцы, чтим иерархию.
— Безусловно, каждый должен заниматься своим делом, — Согласно кивнул первый секретарь и сунул нас с дедом в гримерку.
Тут случился казус — дед тихонько спросил меня:
— А почему нам не подкрасили губы? Эти гайдзины позволили себе неуважение?
— Нет, просто тут так не принято, — Объяснил я ему, — Я понимаю, как все это выглядит, но поверь — к нашему приезду готовились долго и изо всех сил. Не думаю, что в Омске бывает много иностранных туристов, тут же глухомань!
Почти уверен, что гример японский знает, равно как и все «случайные» люди, которых к нам приставляют, а все разговоры отправятся прямиком в одряхлевшее, но старательно имитирующее полезную деятельность, КГБ. Ух, софиты-то как жарят! В Японии-то покомфортнее условия, но Япония опережает все человечество в развитии на пару десятков лет — это ни для кого не секрет. Да у нас, мать его, интернет для «Денди» есть!
Уселись за длинный стол — мы с дедом в центре, и начали давать на заранее согласованные вопросы заранее согласованные ответы. Да, Омск нравится. Да, очень люблю советских актеров, особенно этих и вон тех. Да, русская культура стронг. Зачем приехал? Пригласили на парад, что большая честь. А вообще — в гости к другу по переписке. Да, очень грустно, что наши страны находятся в состоянии войны, но мне всего шестнадцать, поэтому как и почему — сказать затрудняюсь. Увы, в СССР пока доступны только «Другие», но мы над этим работаем. Дальше на пачку вопросов ответил дед — все про дзюдо и спорт в целом.
 
Раскланявшись и поручкавшись на прощание, покинули студию и отправились (все еще с кортежем) в гости к Антону. Рад поди будет!
  
Глава 24
 
По пути увидел кафе-мороженное, поэтому не мог не попросить Николая Степановича сделать остановку. Пожилые не врут — мороженное реально вкусное! Но я бы не сказал, что в Японии хуже. Платить ни за что не пришлось — денежный вопрос был решен взрослыми без моего участия, но я решил немного стебануть МИДоКГБшника:
— Николай Степанович, а вот, допустим, идем мы с дедом по Москве…
— Извините, без сопровождения мне приказали вас никуда не отпускать, — Улыбнулся посольский.
— Гипотетически же! — Пояснил я, — Вот идем мы по Москве, а к нам подходит странный человек и предлагает поменять йены на рубли, так сказать, подпольно…
— Спекуляция запрещена законами Советского Союза, поэтому в этом случае вам будет нужно обратиться к ближайшему милиционеру.
— Так спекулянт же убежит! Если мой дедушка его скрутит, у нас будут проблемы?
— Если его вина будет подтверждена, получите благодарность от Министерства Внутренних Дел, — Успокоил меня МИДоКГБшник.
Дед хмыкнул и продолжил кушать мороженку. Посмотрев на него, Николай Степанович пожевал губами и добавил:
— Но лучше все-таки воздержаться от самостоятельного задержания.
Покивал — понял, мол, и задал вопрос поострее:
— Знаете человека, который «Тетрис» придумал?
— Пажитнов, Алексей Леонидович, — Кивнул посольский.
— Как думаете, можно мне его в Японию забрать? У нас «Тетрис» многие любят, а у меня игровая студия недавно открылась, и Алексей Леонидович был бы для нас очень ценным сотрудником.
— К сожалению, это не в моей компетенции, — Развел руками Николай Степанович.
— А еще я бы очень хотел пригласить к нам Павла Коноплева — вашего советского гения. Знаете такого? Нескромно, но мне бы очень хотелось пообщаться с гением постарше — вдруг узнаю что-то новое для себя?
— Лично не знаком, но наслышан, — Кивнул посольский, — Но, опять же, это не в моей компетенции.
— Такой наш мир сложный! — Грустно вздохнул я, — Вот я видеоигрушки делать хочу, а взрослые мне сразу: «тут акции вот такие, контракты и неустойки такие-то, доли-х*ёли», извините за выражение.
Посольский хохотнул и ответил:
— Ничего, не могу сказать, что понимаю твои чувства, но мир и вправду сложно организованный механизм.
— Хорошо, что всегда можно положиться на взрослых! — Сладко потянулся я, под неодобрительным взглядом деда облизал розетку из-под мороженного и спросил: — А к кому мне насчет вывоза из СССР ценных кадров обратиться? Не навсегда, само собой. Лет на пять хотя бы.
— Я позвоню своим московским коллегам, — Пообещал посольский.
— Спасибо вам большое! — От всей души поблагодарил я, — Хороший вы человек, Николай Степанович — даже взятку давать не за что!
МИДоКГБшник хохотнул и, ловко воспользовавшись такой расслабленной атмосферой, спросил:
— А зачем тебе Кургинян?
А вот на этапе согласования мне этого вопроса не задавали — я просто передал просьбу через занимавшегося всем этим Гоки-сана.
— Хочу с его помощью попасть на Бродвей, — Честно ответил я.
Пока других задач у меня для Сергея Ервандовича нету — уши повсюду, так что в СССР о делах попаданческих — ни слова!
Брови мужиков ожидаемо поползли вверх, а я развел руками:
— Существует такой жанр: рок-опера. А у меня есть хип-хоп-опера.
— Я не особо во всем этом разбираюсь, но я верю в тебя, внук! — С теплой улыбкой похлопал меня по плечу дед Казума.
— Но почему именно его театр-студия? — Не отстал Николай Степанович.