Телохранители тройного назначения (ЛП)

— Не говори со мной так, — огрызаюсь я, потирая виски. Я напугана и устала, а он уже морочит мне голову. — В армии тебя не учили хорошим манерам?
Он фыркает.
— Как будто ты знаешь что-нибудь о манерах. Я видел тебя в таблоидах, принцесса. И я из первых уст слышал, как дерьмово ты разговариваешь со своими сотрудниками. Что это было? — Он притворяется, что думает. — «Облажаешься на этот раз, и ты, блять, уволена». Это то, что ты сказала своей пиарщице перед тем, как войти сюда?
Мой рот приоткрывается. Он наклоняется ко мне.
— Если мы действительно возьмемся за эту работу, я хочу кое-что прояснить. — Он поднимает палец. — Мы не прислуга. Мы не дворецкие. Возможно, ты и платишь нам, но тебе придется выполнять наши приказы. Никаких истерик. Никаких споров. Никаких топаний своими маленькими каблучками посреди торгового центра из-за того, что мы говорим тебе, что пора домой. Нам нужно, чтобы ты полностью доверила нам свою безопасность.
— Понятно, — протягиваю я. — И вот как ты внушаешь доверие? Оскорбляя меня? Потому что прямо сейчас я бы не доверила тебе даже держать мою сумочку, не говоря уже о том, чтобы охранять мою жизнь.
Он открывает рот, чтобы ответить, и затем на его лице появляется странное выражение. Он напрягается, его свободная рука вцепляется в стол. Я вижу, как его челюсть сжимается настолько сильно, что щелкают зубы. В течение нескольких очень долгих секунд он сидит в тишине, совершенно неподвижно, каждый мускул в его теле напряжен.
Я растерянно моргаю.
— Ты в порядке?
Его плечи слегка опускаются, он расслабляется и тянется за стаканом воды, стоящим перед ним, не встречаясь со мной взглядом.
— Давайте изучим дом, — говорит Кента, резко вставая. — Мы хотели бы осмотреть это место, прежде чем рассматривать какие-либо контракты.
Глава 5
Глен
— Это комната для гостей, — Брайар обводит рукой большую комнату, оклеенную светло-серыми обоями. — Вы, ребята, будете оставаться здесь или уезжать домой по ночам?
— На Ваше усмотрение, — говорит Кента. — До нашего рабочего офиса ехать около часа, что, очевидно, не совсем идеально в чрезвычайных ситуациях. Иногда мы будем возвращаться домой, но, вероятно, не каждую ночь. Вы можете либо позволить нам остаться здесь, либо попросить своих людей забронировать нам номер в ближайшем отеле.
Она кивает.
— В домике у бассейна есть две спальни и ванная комната, если вы не против остаться там. Не стесняйтесь использовать бассейн и тренажерный зал. И вы можете брать с кухни все, что захотите, но я вегетарианка, так что, возможно, вам захочется купить свою еду.
— Ты уже всё усвоила, принцесса, — протяжно произносит Мэтт с порога.
Брайар поворачивается к нему, ее глаза сверкают.
— Принцесса?
Мэтт пожимает плечом.
— Твое кодовое имя. Подходит, тебе не кажется?
Она бросает на него холодный взгляд, скрещивая руки на груди.
— Как именно все это будет работать? Вы просто… будете следовать за мной повсюду? — Она смотрит на меня. — Все время?
— Мы разделим день на три восьмичасовые смены, — объясняет Кента. — С полуночи до 8, с 8 до 16, с 16 до полуночи. Кто бы ни был на смене, он останется с Вами, остальные будут заниматься своими делами. Если это необходимо, мы усилим защиту, когда Вы куда-то выходите.
Ее нос морщится.
— Когда это необходимо?
— Одного из нас будет достаточно, если Вы захотите заскочить в магазин на углу. Все трое будут сопровождать Вас на официальных мероприятиях.
— Итак, вам придется всегда и всюду следовать за мной, — категорично говорит она.
Мэтт подходит к окну и начинает рассматривать вид снаружи.
— Да, это то, что означает 24/7.
— И я не смогу побыть в одиночестве?
— Мы оставим Вас наедине, если Вы этого захотите, — успокаивающе говорит Кента. — Но кто-то всегда должен быть в пределах Вашей слышимости. Он будет проверять Вас раз или два в час, чтобы убедиться, что с Вами все в порядке.
— Отлично, — бормочет она. — Просто фантастика. И когда это стало моей жизнью?
 
Я удивлен. Знаменитость, которая любит проводить время в одиночестве. Довольно необычно. По моему опыту, большинство из них отчаянно хотят быть окруженными людьми.
Мы выходим из комнаты для гостей, и она начинает показывать нам коридор. Я оглядываюсь вокруг, немного ошеломленный. Я никогда не перестану удивляться домам знаменитостей. У Брайар, на самом деле, он относительно невелик — всего лишь три стандартные спальни — но весь буквально пропитан роскошью. У нее две гардеробные, полные одежды, кухня, как у профессионального шеф-повара, и «комната красоты», которая, как я думаю, предназначена для того, чтобы делать там макияж. В доме есть обычный спортивный зал, тренажерный зал для поднятия тяжелых весов и огромный бассейн за домом. Большая часть стен оклеена мерцающими розовыми обоями, увешана картинами, написанными маслом, и гигантскими позолоченными зеркалами. Как и у всех клиентов-знаменитостей, которых я когда-либо встречал, у нее на всех столешницах стоят смехотворно большие вазы с фруктами.
Когда она ведет нас обратно на кухню, то спотыкается, зацепившись каблуком за дверной порожек. Я автоматически тянусь к ней, хватая за талию, чтобы поддержать. Мои пальцы скользят по мягкой коже ее юбки.
Жар от смущения поднимается по моей шее. Я прочищаю горло, убирая руки.
— Все хорошо, ласс?
Она моргает.
— Ты шотландец?
Я слегка улыбаюсь ей.
— Ай.
Она не улыбается в ответ, но на ее лице появляется любопытство, когда она оглядывает меня.
— Вот почему он никогда не говорит, — протягивает Мэтт, опускаясь на колени, чтобы осмотреть оконное стекло. — Он стыдится этого.
Я борюсь с желанием ударить его.
По правде говоря, я почти ничего не говорил с тех пор, как зашел в этот дом, потому что медленно умирал изнутри. Мэтт, возможно, и не помнит, почему Брайар кажется такой знакомой, но я, черт возьми, точно помню.
Много лет тому назад, когда мы были в одной из наших первых поездок, у меня в казарме была приколота ее фотография; модельный снимок, вырезанный из журнала, который прислали одному из парней. Каждый чертов день я просыпался и смотрел на красивое лицо Брайар Сэйнт, улыбающейся мне сверху вниз.
И теперь я здесь, в ее доме.
Она совсем не такая, как я себе представлял. На той моей фотографии она лучезарно улыбалась на пляже, поедая мороженое. Я всегда представлял ее игривой. Милой.
Женщина, стоящая передо мной, определенно не игривая. Она — чистый лед. Она одета в белую кожаную мини-юбку и туфли на шпильках в своем собственном доме. Ее глаза холодны и проницательны, когда она оценивает нас. Она выглядит как женщина, которая не выносит никакого дерьма.
Я осознаю, что пялюсь, только когда она пользуется возможностью сделать то же самое. Я чувствую, как ее взгляд скользит по моему лицу. Наверное, это первый раз, когда она видит настолько ужасный шрам. В индустрии знаменитости звонят своему пластическому хирургу каждый раз, когда режутся бумагой. Когда мне рассекли лицо, Мэтт сделал всё, что было в его силах. Скорчившийся на дне промокшей пещеры, он зашивал мне лицо без анестезии, в то время как я прикусывал язык, чтобы не закричать. Я знаю, он чувствует себя ужасно из-за того, как дерьмово это выглядит, но, честно говоря, мне повезло, что эта чертова штука вообще зажила.
Я выглядываю в окно, чтобы отвернуть от нее мое лицо.
— В твоем доме слишком много окон, — выпаливаю я.
Она поднимает бровь.
— Ладно, — медленно говорит она.
Я чувствую, как краснеет мое лицо. Я неловко киваю и прохожу мимо нее, осматривая потолок в поисках хороших точек для камер наблюдения.
Она следует за мной.
— Чем вы занимались в армии?
— Мы были в САС. Спецназовцы.
— И вот как вы познакомились? Вы были в одном… эскадроне? Отряде?
— Патруль, — ворчу я. — Мы работали в патруле из четырех человек.