Телохранители тройного назначения (ЛП)

Вся краска отхлынула от лица Мэтта.
Глава 42
Брайар
Мероприятие прекрасно. Студия сделала всё возможное для этой премьеры. Придерживаясь темы расследования убийств 1920-х годов, они выбрали для показа кинотеатр в старом стиле в центре Лос-Анджелеса и оцепили площадь перед зданием тяжелыми бархатными тросами. По всей площади установлены яркие лампы, освещающие массивные плакаты, на каждом из которых изображен один из персонажей, сжимающий оружие и забрызганный кровью. Билетеры, одетые в традиционную красную униформу, ходят с сумками, полными мерча. В вечернем воздухе разносятся сладкие маслянистые запахи попкорна и сахарной ваты, доносящиеся из киоска с бесплатными закусками, а из скрытых динамиков звучит приятная старинная музыка.
Это определенно одна из самых изысканных премьер, на которых я когда-либо была, но когда я выхожу из фотозоны и начинаю проходить вдоль очереди из прессы, то чувствую себя словно в тумане. Я отвечаю на вопросы журналистов как робот, едва осматриваясь вокруг.
Мне больно. Действительно больно.
Прошлая ночь имела для меня огромное значение. Я никогда не открываюсь людям. Никогда. Я ненавижу говорить о взрослении в этой индустрии. Я ненавижу говорить о том, как сильно это меня сломало. Прошлой ночью мне казалось, что я показываю мужчинам все щели в своей броне. Но я сделала это потому, что на мгновение мне действительно показалось, что им не все равно. Но, конечно, это не так. Если бы им было не все равно, они были бы здесь, выполняя свою чертову работу.
Когда я прощаюсь с одним репортером и поворачиваюсь к следующему, чьи-то руки внезапно хватают меня сзади. Я сдерживаю желание закричать, поворачиваюсь и вижу молодого человека в темной толстовке с капюшоном, сжимающего в руках мятую футболку. На мгновение моё сердце замирает. Это он. Он нашел меня.
— Отпусти меня, — шепчу я, еле шевеля языком. — Пожалуйста.
Мужчина сжимает меня ещё крепче, впиваясь ногтями в мою руку.
— Брайар, о боже мой, я твой самый большой поклонник, — напевает он, брызги слюны разлетаются по воздуху.
Я заставляю себя сделать глубокий вдох, по-настоящему глядя на него. Не может быть, чтобы это был X. Я помню записи с камер наблюдения; этот парень меньше и тяжелее, чем мужчина на видео.
Он продолжает что-то лепетать.
— Пожалуйста пожалуйста пожалуйста подпиши мой мерч о Боже я не могу поверить что ты наконец здесь я не могу поверить что прикасаюсь к тебе.
— Я тоже не могу, — говорю я категорично. — Отпусти меня. — Я пытаюсь стряхнуть его хватку. Когда он не отпускает, я хватаю его за пальцы и сильно выгибаю их назад, пока он не взвывает от боли, выпуская мою руку. — Возвращайся в очередь.
Его нижняя губа дрожит.
— Пожалуйста, Брайар!
Я качаю головой.
— Стой в очереди, как и все остальные. Ты не получишь особого обращения за то, что напал на меня. — Я осматриваю себя, с отвращением глядя на красные следы, оставленные его ногтями на моей руке. — И подстриги, блять, ногти. Что с тобой не так?
— Н-но…
Я оглядываюсь на своего временного телохранителя, Криса. Он поглощен своим телефоном.
— Извини, — говорю я категорично. — Извиняюсь, что прерываю. Не мог бы ты, пожалуйста, избавиться от этого парня?
Он отрывается от телефона, моргает, по-совиному оглядывается, затем показывает фанату отойти и тянется за пистолетом.
— Иисусе, не стреляй в него! — огрызаюсь я. — Просто убери его с чертовой ковровой дорожки!
Боже, он бесполезен. Джули сказала, что он из одной из лучших служб личной охраны в Лос-Анджелесе, но, насколько я могу судить, он провел весь вечер, пытаясь побить свой рекорд в Candy Crush[67].
Отсутствие мужчин рядом заставляет меня нервничать. Я скучаю по спокойным глазам Кенты, наблюдающим за мной, по силуэту Глена, следующего за мной словно тень в нескольких шагах позади. Черт, я даже скучаю по руке Мэтта, ведущей меня сквозь толпу репортеров.
Мэтт упомянул, что они думают, что X может быть здесь сегодня вечером. Поскольку он отказался назвать мне какие-либо причины, почему он так думал, я предполагаю, что он просто пытался запугать меня. Однако, если это правда, я, возможно, облажалась. Крис и не заметил бы, если бы кто-то выскочил из толпы и приставил пистолет к моей голове.
 
Стряхивая чувство страха, пробегающее по моему позвоночнику, я снова натягиваю улыбку и поворачиваюсь к следующему интервьюеру. Парень отвратительно выглядит: сальные волосы прикрыты бейсбольной кепкой, надетой задом наперед, а джинсы так низко висят на бедрах, что я вижу его нижнее белье.
Мы обмениваемся любезностями, и он задает мне те же самые избитые вопросы, которые задавали все остальные. «Каково это работать с женщиной-режиссером?» «Вы великолепно выглядите на всех промо-снимках, какова Ваша диета?» «У Вас есть личный тренер?» «Хорошо ли целовался Ваш партнер по фильму?»
Всё по-старому, всё как всегда.
Репортер тасует свои карточки с вопросами и наклоняется ко мне. Я чувствую запах лука у него изо рта.
— У Вас был почти полностью женский коллектив — как это сработало? Было ли между вами какое-то ехидство?
Я замечаю, что оператор сосредоточился на моем декольте, и борюсь с желанием влепить ему пощечину своим клатчем.
— О, знаете, только когда у нас совпадали месячные.
Он одаривает меня яркой улыбкой, не чувствуя сарказма в моем тоне.
— Да, вау. Я представляю, было что-то вроде фестиваля стерв.
— Кровавая баня, — соглашаюсь я. — Эй, у Вас есть какие-нибудь несексистские вопросы? Это мои любимые…
Чья-то рука сжимается вокруг моего плеча, и я подпрыгиваю, поворачиваясь, чтобы увидеть Мэтта, нависающего надо мной. Он одет неряшливо, его костюм помят, а галстук съехал набок, но он всё равно затмевает практически каждого мужчину на этой ковровой дорожке. На долю секунды счастье вспыхивает у меня в животе. Он передумал. Он пришел.
Затем я замечаю, как гнев ожесточает его резкие черты.
— Ты уходишь, — грохочет он. — Сейчас.
— Мэтт? — вскрикиваю я. — Что ты здесь делаешь?
Он игнорирует меня, оттаскивая от журналиста и таща к выходу. Я пытаюсь стряхнуть его с себя, но его хватка подобна железной.
— Отвали от меня! Прекрати тащить меня!
Я вижу, как мои коллеги по фильму отвлекаются от своих интервью, на их лицах появляется беспокойство. Лиам, злодей фильма, вообще отходит от своего журналиста и тянется ко мне.
— Брайар? Ты в порядке?
— С дороги, — рявкает Мэтт.
Лиам хмурится, поднимая руки вверх.
— Слушай, мужик, не похоже, что она хочет идти с тобой…
Мэтт просто усиливает хватку на моей руке и тащит прочь.
— Ай. — Я упираюсь каблуками в землю. — Остановись! Ты оставишь на мне следы! И тогда я окажусь в центре скандала с домашним насилием! Ради бога, что с тобой не так? Отпусти меня.
— Ты обещала, — бормочет он, его глаза устремлены прямо перед собой, пока мы пробираемся сквозь толпу. Он кипит: гнев разливается по его телу словно жар. — Ты обещала, что будешь доверять мне.
— Я обещала, что попробую, — шиплю я в ответ. — Как, черт возьми, я могу доверять тебе, когда ты постоянно принижаешь мою работу? Ты не обращаешься со мной как с равной, ты держишь меня в неведении относительно моей собственной безопасности… — Я спотыкаюсь, и он подхватывает меня, мягко поднимая. Я отталкиваю его. — Ты ничего не сделал, чтобы заслужить мое доверие. Всё, что ты делаешь, это обсираешь мою работу и командуешь мной! Меня тошнит от этого! Ты можешь думать, что мой контракт не важен, но я собираюсь выполнять свою бесполезную, бессмысленную работу, одобряешь ты это или нет, так что можешь…
Он поворачивает за угол и прижимает меня к кирпичной стене кинотеатра.
— Он сделал бомбы, Брайар! — вырывается из него. — Он здесь, и он сделал бомбы. Это не имеет никакого отношения к твоей работе, и если ты скажешь ещё хоть слово об этом…