Кофе готов, миледи (СИ)

– Благодарю, мастер, это именно то, чего я хотела! – моя благодарность шла от души, а монеты от Ясеня, отсчитывающего плату за работу.
– Пользуйтесь с удовольствием, – хмуро сказал мужчина. «Если найдете куда применить» – ворчание под нос я решила принципиально не замечать. А вот один вопрос уладить все же стоит.
– Мастер Уг, я бы хотела, чтобы вы больше никому и никогда не делали такие… гхм, кастрюли. Хотя бы до тех пор, пока я не запатентую ее. До этого момента прошу вас написать расписку, что вы осознаете, что данный вид кухонной утвари изобретен мной и идея принадлежит мне, а, значит, я являюсь хозяйкой этого интеллектуального труда. И никому, кроме меня, вы не станете изготавливать подобное.
– Побойтесь гнева Мира, леди! – рассмеялся от неожиданности мастер. – Абсолютно никто не станет заказывать эту ерунду. Не могу представить, чтобы кто-нибудь пришел ко мне и попросил изготовить такую же дур… пардон, кастрюльку для своих нужд.
– И тем не менее, – надавила голосом я.
– Да ради Мира! Хотите, силой поклянусь? Делать мне больше нечего, чем за вашей спиной такую чушь другим продавать! Скажут, совсем Уг из ума выжил, кастрюли для карликов кует и из-под полы продает! – все больше заводился мастер, размахивая руками. – Да ко мне за такими вещами обращаются, за такими! Вот! Кинжал редчайшей стали для самого барона Корвина! – потянулся он к одной из полок, украшавших лавку.
– Берите клятву силой, леди, – зашептали сбоку. Я повернулась и увидела внимательные глаза подмастерья Михи. – Силы огня у мастера не много, но и над той он трясется, лишь бы кузнечное дело исправно шло. Не посмеет нарушить.
Я еще раз взглянула на мастера. Сила огня, значит. А самоконтроль ни к черту, сам себя распалил. Видно, стихийной силы только на помощь в кузнечестве и хватает, а что-то более тонкое и филигранное типа боевых заклинаний или защиты - вряд ли. Стихийная бесконтрольная магия либо рассыплется в руках, либо убьет владельца, но не подчинится тому, кто не в состоянии спокойно разговаривать. Нц, вот на таких ошибках и ловят слишком эмоциональных личностей. Зато мне сейчас это на руку.
– А клянитесь! – задорно воскликнула я, с вызовом глядя на мастера.
– Да что б вас! – возмущенно всплеснул руками мужчина. – Клянусь! Клянусь своим огнем, что никому, кроме вас, такое больше делать не буду!
– Вот и ладушки, – я была довольна. Теперь можно спать спокойно, зная, что ни один ушлый гость, решившийся подкупить прислугу и увидеть мою джезву, не сможет купить ее у производителя.
Попрощавшись с мастером и прихватив своего несовершеннолетнего товарища, я поспешила на улицу, пока окончательно не стемнело. Осень все больше захватывала природу и теперь темнота наступала гораздо раньше, чем мне бы хотелось – мастеровые и магазины закрывались до того, как я находила минутку их посетить лично.
– Это оно, да? – с жадностью спросила Мира, высовываясь из окна кареты и оглядывая находящийся у меня в руках предмет.
– Оно. Будь, пожалуйста, аккуратнее, а то выпад…Эй!
Меня грубо прервал огромный заросший мужик, одетый в какую-то рвань, и оттолкнувший нас от дверей кареты. В мгновение ока дверь распахнулась и непонятно откуда взявшийся громила прыгнул внутрь, захлопнув её и намертво заклинив ручку двери.
– Что за клят?! – взверился Ясень, вставая из лужи и вытирая забрызганное лицо. Я выглядела не на много лучше, запнувшись о собственную ногу при столкновении и рухнув чуть ли не под колеса транспортного средства. Где, черт возьми, носит наших лакеев и что это за урод?!
– Мира! – Ясень кинулся к дверце кареты и принялся яростно дергать сломанную ручку. – Ты, сволочь, быстро отрой! Открой, козёл, или я тебя!
Вторя ему я затарабанила кулаками по стене кареты, лихорадочно прикидывая, кого звать не помощь. Что этому ублюдку нужно от нас? Зачем ему вламываться в нашу карету наедине к моей камеристке?
Внезапно Ясень прекратил дергать дверь и прижался ухом к окну, закрытому тонким треснувшим стеклом, которое этот мудак предусмотрительно захлопнул и закрыл занавеской. Шикнув на меня, чтобы перестала стучать, юноша приложил палец к губам и поманил меня к себе.
 
– Я – Маргарет Элеонора Амори́, достопочтенный сударь, – голос моей помощницы звучал глухо. – И я слушаю, что вы хотели мне сказать.
Я округлила глаза. Слов злоумышленника не разобрать, карета была приличного размера. А вот ответ Миры стал слышен намного отчетливее, будто девушка пересела поближе к окну:
– С чего бы мне делать это, сударь? Чьи интересы вы представляете, раз уж сами представиться не желаете? Что значит – лезу не в свое дело? Прошу прощения, передайте пославшему вас господину, что я не желаю принимать претензии в такой оскорбительной форме. Если ему есть, что мне сказать, то пусть наберется смелости сказать это в лицо.
С каждым словом, произносимой Мирой, я чувствовала ее страх и решимость, слишком уж говорящая интонация была у дрожащего девичьего голосочка. Не знаю, что она творит, но пора ее оттуда вытаскивать, пока этот говнюк, вполне себе являющийся опасным для юной девочки, не озверел от сопротивления со стороны «графини».
– Госпожа! – раненым носорогом взревели сзади и на меня налетел вихрь из двух лакеев. – Мы вас потеряли, госпожа! Как вы? Кто посмел?!
Я безуспешно пыталась отбиться от затискивающих меня на предмет повреждений слуг, пока Ясень не рявкнул: «Хватит! Вскрывай карету!». Дюжий Кевин в два счета снес дверь, пнув сапогом в место заклинившего замка, а Луи выхватил револьвер, наводя его на темное нутро кареты. Однако это не помешало бородатому злодею также стремительно выскочить из нее и, пригибаясь, кануть во тьму проулков.
– Мира! – я взлетела по ступенькам быстрее всех. – Ты как? Он тебя не ранил? Что ему было нужно?
– Госпожа, я в порядке, все нормально! – отскочила в угол кареты девушка, странно наклоняя голову набок и поддерживая ее приподнятым плечом.
– Нормально она, как же, – зло выдохнул Ясень и в два шага преодолел расстояние до камеристки. – А это что, я тебя спрашиваю? – ловким движением руки юноша оттянул ворот белого шарфа Миры и я увидела кровь.
 Глава 24 
– Да это у него аргументов для аудиенции у графини сначала не оказалось, – поморщилась Мира, прикладывая к шее платок, смоченный в спирте. Уже после того, как я успела едва не лишиться сознания и еле держала себя в руках, чтобы не наорать на эту пустоголовую девчонку, вздумавшую принять удар себя, лишь бы подлюка не понял, что ошибся и его цель осталась на улице. – Вот он и решил свою приветственную речь начать с ножа у горла. Мелочи, чуть-чуть оцарапал, чтобы молчала и слушала, а не голосила.
– Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы это оказалось покушением, а не предупреждением? – глаза от злости застилала пелена ярости и волосы начали опасно потрескивать. – Тебе достаточно было стянуть перчатку и показать, что на тебе нет фамильного кольца!
– Чтобы он за вами вернулся, леди? – тихо спросила Мира. – Вы обо мне так заботитесь, а я как последняя трусливая крыса сдать вас должна была?
Я задохнулась от эмоций. Дура! Да если бы с ней что-то случилось, я бы никогда себе не простила!
– Хорош, – хлопнул рукой по обивке сидения Ясень, гася искру, спрыгнувшую с моих волос. – Живы и ладно. Мирка права, Гретта, графиня у нас одна, а слуг у нее много, нечего хрен с морковкой ровнять. А ты, – круто развернулся он в сторону служанки. – Еще раз будешь так открыто дерзить бандюганам и напрашиваться на перо – выпорю! Как есть лично выпорю, чтобы головой думала да помалкивала, а не провоцировала всяких придурков.
Это действительно было предупреждением. Бородатый бугай не хотел причинять вреда хозяйке кареты, пусть и перепутал меня с камеристкой. Естественно, где это видано, чтобы служанка в карете грелась, пока госпожа на улице топчется. А новая модная одежда лишь добавила камень в колодец совпадений, поэтому агрессивно настроенный дятел, ни мало не сомневаясь в своей правоте, вломился в карету графини Амори́, чтобы донести ей простую мысль – нужно сидеть тихонько в поместье и не отсвечивать.