Кофе готов, миледи (СИ)
– Наша по истине оригинальнейшая модель! Платье из мериносовой шерсти, сшитое вручную мсье Гюстье! Уникальная порода, невероятный оттенок, способность согреть даже зимой! А как оно подойдет к вашим чудесным волосам, пламенная леди!
– Нравится? – чуть обернулась я на звук перехватившегося дыхания.
– Бесподобно, госпожа, – выдохнули сзади.
– Примеряй! – решительно тряхнула волосами я. Она заслужила подарок.
У окна послышался звон разбитого стекла. С писком провинившаяся служанка кинулась собирать осколки декоративной вазы, не забывая бросать завистливые и злобные взгляды на Миру. Остальные прислужницы опустили головы ниже и принялись обслуживать мою камеристку.
– Леди… платье от Гюстье… камеристке? – мадам от неожиданности начала заикаться, вцепившись рукой в столешницу, чтобы не упасть.
– Думаю, подойдет, – кивнула я. – Если потребуется, ушьете по фигуре.
Талия и впрямь оказалась великовата, как и подол. Однако глубокий оттенок и скромность фасона сыграли свою роль – Мира больше походила на мою посестру из обедневшего дворянского рода, а не на служанку.
– Подрубите только подол. А на талии сообразите скрытые складки, девочка будет еще расти.
– В таком случае, леди, – надо отдать должное профессиональной выдержке мадам, – позвольте предложить вам не укорачивать длину изделия, а подшить ее так, чтобы по мере роста… нашей клиентки всегда можно было сохранить положенную платью закрытость в пол.
Хорошо придумано. Конечно, на последних месяцах беременности его не поносишь, но после родов оно прослужит еще долго – ткань и впрямь очень качественная.
– Итого, леди, сумма ваших покупок составит шестьсот сорок два фиона.
– Ой! – Мира медленно начала оседать на пол. Благо, под её попу так удачно подвернулся пуфик.
Я бросила укоризненный взгляд на хозяйку дома. Серьезно? А чего бы не сказать еще громче, а то не все расслышали. Насколько я помню, здесь в высшем свете принято писать сумму крупных покупок на листочках и передавать их либо покупателям-мужчинам, либо сопровождающим леди, ответственным за оплату шоппинга. Да, тут нет мужчин, кроме скучающего Ясеня, но так открыто говорить вслух и нарушать правила приличия… Не одобряю.
– Я выпишу вам чек, – потянулась за чековой книжкой в ридикюле.
– Госпожа, – подорвался Ясень, – позвольте оплатить наличными? Чеком… нецелесообразно.
Что это еще он придумал? Ладно до этого он настаивал на наличной оплате, но мы и не тратили таких денег за раз, налички всегда хватало. Тут же я совершенно не уверена, что у меня заваляется шестьсот фионов в кошельке. На мою вопросительно вздернутую бровь помощник полез в личную сумку и вытащил на свет кошель.
– Я заплачу часть сама, у меня есть деньги, – дрожащим голосом ответило маленькое недоразумение и принялось копаться в старой одежде трясущимися руками.
– Угу, твоего будущего трехлетнего жалования как раз хватит на новое барахло, – хмыкнул Ясень. – Я расплачусь, моя леди, не извольте беспокоиться. Позже впишу эту трату в еженедельный отчет.
В ответ я лишь дернула плечом и согласно кивнула. Завтра вечером поговорим об этой странности, как раз будет еженедельное мини-собрание о продвижении финансовой стратегии и подбивание итогов недели.
На улицу мы вышли еще через полчаса, укутав сияющую Миру в новую одежду, за исключением платья, которое обещали доставить не позднее завтрашнего утра.
Закатное солнце мягко освещало улицы города, играя бликами на окнах и стеклах пенсе и очков прогуливающихся господ. Я была рада видеть, что хмурые тучи наконец-то разошлись, уступив место уже не такому яркому и теплому, но все равно приятному южному солнышку. Думаю, не я одна вдохновилась отражением закатного неба в лужах, потому что предложение прогуляться пешком до лавки кузнеца было встречено с радостью.
– Теплая медовая основа, взбитые сливки и крошки шоколадного печенья сверху. Ты должна это попробовать, – Ясень тихонько подхватил под руку Миру, помогая ей форсировать ручейки дождевой воды и вполголоса рассказывая о столичных лакомствах. – Гретта, ты уже пробовала этот напиток из кондитерской «Вкус счастья»?
– М-м, – я покачала головой, натягивая тонкие лайковые перчатки.
– Что ж, ждите здесь, леди! – просиял парень и рванул за угол. Возвращался уже не так стремительно, аккуратно держа в руках три стакана из толстой зачарованной бумаги, украшенных шапкой из вбитых сливок, бумажными трубочками и сладкой посыпкой.
Так-так, попробуем. Раньше я была большая любительница придумывать сезонные напитки на основе кофе и украшать их разными топпингами, сливками, зефирками и прочими приятностями. Может, здесь получится сделать тоже самое.
Внезапно Ясень рассмеялся:
– Ты похожа на пожилого лорда! – весело сказал он, прикладывая палец к верхней губе и имитируя усы. Я скосила глаза вниз. Ну надо же, проигнорировала трубочку и отпила прямо с краю, оставив себе след из взбитых сливок! Наверняка выгляжу очень комично, вон и Мира хихикает, прикрывая ладошкой рот.
– Ну-ка, вот так, – достав белый платок из нагрудного кармана и намочив его, Ясень приблизился ко мне и аккуратно вытер сливочные «усы». Задержав взгляд на моих губах, он внезапно едва уловимо нахмурился и поспешил отойти. – Всё, можем топать дальше, дамы.
До лавки кузнеца мы добрались довольно быстро. Карета неспешно сопровождала нас и остановилась недалеко от лавки, а поспешившие навстречу лакеи убедили мою камеристку отдохнуть внутри, пока мы с Ясенем занимаемся делами. Все-таки не все слуги в поместье были перебежчиками, некоторые искренне хотели помочь и поддержать не только меня, но и мою личную служанку, сочувствуя ее положению. Я же с легким сердцем отпустила ее переждать нас внутри, а сама в сопровождении помощника вошла в лавку.
– Леди, это что за каракули? – редкие усы завидевшего нас кузнеца встопорщились от негодования.
– И вам не хворать, мастер Уг. Чем вам не понравились мои чертежи? – я присела на табуретку для посетителей. Кузница находилась дальше, а небольшой закуток для приема покупателей и выставки готовых работ как раз выходил на боковую от площади улицу.
– Если это чертежи, то я министр здоровья! – фыркнул кузнец.
Передо мной на стол легли смятые бумажки. Да, чертежами это, конечно, трудно назвать, однако я старалась изо всех сил. Особенно мне понравилась узкая горловина и деревянная ручка, которые я старательно вырисовывала на бумаге, прилагающейся к письму с заказом .
– Так, значит, вы ничего не смогли сделать, мастер Уг? – проникновенно и чуть расстроено спросила я.
– Кто ничего не сделал? Я?! Я все сделал! – оскорбился мастер. – Но что это за странная и совершенно несуразная кастрюля, леди? В ней же ничего не сваришь, туда просто ничего не пролезет! Мой подмастерье Миха чуть не лопнул от смеха, когда раздувал меха, а мне-то как было стыдно такую образину ковать бесполезную! Только из уважения к вам…
– Так явите же миру эту бесполезность, посмеемся вместе, – в нетерпении перебила я. Ага, уважение, как же. Скорее несколько фионов, уплаченных в качестве аванса и обещание заплатить в два раза больше за конечный результат.
– Извольте, – поджал губы мужчина. – Миха, неси заказ леди Амори́!
Из неприметной двери в конце помещения вынырнул парнишка лет восемнадцати. Вернее, с моего реального возраста он смотрелся безусым юнцом. Сам-то Миха едва разглядел молодую и симпатичную графиню, над заказом которой так беспечно смеялся, покраснел и глядя в пол протянул мастеру готовый сосуд.
– Получите, уважаемая леди, ваш заказ, – не глядя протянул мастер.
Я с легким трепетом коснулась деревянной ручки. Как бы не возмущался этот наглый ворчун, результат в точности походил на мой рисунок. Закругленная пузатая нижняя треть, переходящая в узкое горлышко, небольшой носик и аккуратные узоры по контуру. В дополнение сверх заказа Уг смастерил небольшую крышечку, идеально встающую в пазы ободка.
Моя первая турка в этом мире.