Там и Здесь. Тёмный правитель

– Давай поспорим?
– На что?
– Если ты, игнорируя боль, сможешь её поцеловать, я буду весь год писать за тебя контрольные по травологии.
– Хм, – отозвался Десмонд. – А если поцелуй не состоится?
– Ну… Отдашь мне свой кубок.
Десмонд присвистнул.
– Аппетит у тебя, однако, немалый.
Губы эльфа растянулись в улыбке, обнажая ровные белые зубы, которые сейчас напоминают оскал.
– Я эльф, а не идиот, – отозвался он. – Ну что? По рукам?
В характере Десмонда понятие «пасовать» отсутствовало как класс, тем более, что интерес подогревался с разных сторон. В случае выигрыша он получит бесплатного подчиненного на целый год и поднимет самоуважение. А если проиграет… Верховные альпы не проигрывают. Так что он протянул руку и ответил:
– По рукам.
 
Глава 3
 
Кабинет двадцать ноль один, куда Руфина Вещаева позвала Наддин, находился в крыле естествомагии. Десмонду нравилось в этой части академии, потому что здесь, в отличие от его родного Небулана росло множество зеленых растений. В отличие от небуланской растительности с красными листьями, здесь вся зелень имела в составе хлорофилл, и её изумрудный цвет почему-то радовал глаз. На Небулане таких растений практически не осталось, не все они смогли адаптироваться к изменившейся после войны экосистеме Небулана.
Верховный альп направлялся по коридору, увитому зелеными плющами и заставленному горшками с пальмами. Впереди матово светятся синие и зеленые витражи дверей кабинета, а в его голове пульсирует лишь один вопрос: как он позволил этому остроухому болвану втянуть себя в такой глупый спор? Впрочем, лишний раз проверить себя на стойкость тоже не мешает.
Едва Десмонд оказался у витражных дверей и потянулся к ручке, как слева прощебетал знакомый голос:
– Так и знала, что ты сюда придешь.
Веки Десмонда закрылись, а в груди растеклось неприятное ощущение того, что его раскрыли. Выждав пару секунд, он открыл глаза и обернулся.
– Виолетта, – проговорил наследник. – Могу я узнать, что ты здесь делаешь? Не станешь же ты меня убеждать, что неожиданно заинтересовалась бабочками?
Виолетта замахала руками, и её распущенные фиолетовые локоны красиво закачались  в такт.
– Бабочки? Ну нет. Я хочу понять, на кой здесь делаешь ты, – ответила она, даже не скрывая намерений.
– Если я скажу, что Руфина оказалась убедительна, ты не поверишь?
– Мне бы хотелось. Но вряд ли, – согласилась Виолетта почему-то  помрачнев.
Надув щеки, Спрутовская сложила руки под грудью, выгодно её приподняв в аккуратной блузке. Взгляд Десмонда скользнул по её фигуре, довольно стройной для хомокракенки. Юбку она так и не поменяла, все вытягивает щупальца под ней, стараясь быть похожей на человека.
– Тебе не стоит скрывать свою природу, – продолжая рассматривать Виолетту взглядом настоящего небуланского эстета, негромко произнес Десмонд, и его слова шепчущим эхом унеслись под своды коридора.
Для Спрутовской его откровение оказалось настолько внезапным, что она растерялась, а щеки покрылись легким румянцем.
– Да ну… Дес… Я не скрываю… Просто… – промямлила она, ещё больше смущаясь.
– Скрываешь, – прервал её Десмонд и позволил себе убрать с её лба фиолетовый локон, от чего Виолетта вздрогнула и потупила взгляд. – Ты очень красивая девушка-хомокракен. Ты должна гордиться своим происхождением и с достоинством нести его по жизни. А вместо этого ты пытаешься влезть в человеческую юбку и быть не той, кто ты есть.
Он слышал, как участилось сердцебиение Виолетты, как её адаптированное к обеим средам обитания дыхание стало поверхностным. Нет, это действует не его магическая харизма, она заблокирована чарами. Это нормальное мужское внимание, которое приятно любой девушке. А Спрутовская очень эффектная девушка, которая сейчас краснеет и не знает, куда деть взгляд от смущения.
– Дес… – прошептала она, растерянно укусив себя за нижнюю губу, и нервно поправила воротник блузки, – мне кажется, это перебор для второй в жизни встречи…
– Ну ты ведь не сочла перебором для второй в жизни встречи проследить за мной, – парировал верховный альп и улыбнулся левым уголком губ.
 
По тому, как неистово запульсировала жилка на шее Виолетты, Десмонд понял, насколько сильно она разволновалась.
– Это другое, – пробормотала Спрутовская, – я просто…
Десмонд шагнул к ней чуть ближе и прямо посмотрел в её фиолетовые распахнутые, как небеса, глаза. Нависать над ней могущественной горой, видеть, как девушка не знает, куда деться, при этом её запах настойчиво говорит, что деваться ей, строго говоря, никуда и не хочется – оказалось крайне приятно. Однако Десмонд понимал и то, что у хомокракенов повышенное либидо, и её щенячий взгляд, обещающий больше, чем положено – заслуга не его магической харизмы, а её собственных потребностей.
– Виа?.. – прошептал он, наблюдая, как Виолетта медленно сокращает между ними расстояние и как её губы плавно приближаются к его губам.
– Да?
– Ты принимала настойку из нимфеи?
Веки Спрутовской медленно закрывались, щупальца стали плавно вытягиваться из-под юбки и ползти к ногам Десмонда, а запах превращался в коктейль из феромонов. Она спросила по инерции, даже не поднимая взгляд, который сейчас сконцентрирован на его губах и подбородке:
– Что?
Десмонд повторил:
– Настойка. Из нимфеи. Ты её приняла?
На этот раз слова наследника заставили Виолетту смутиться, а это вывело её из состояния сладкой неги, куда она погружалась и готовилась утащить туда Десмонда. Она стыдливо забегала взглядом по полу и проговорила:
– М… Да, принимала.
Снова чуть улыбнувшись левым краем губ, Десмонд ей предложил:
– Прими ещё.
– Что… Зачем? – не поняла Спрутовская, все быстрее приходя в себя.
– Затем. Я бы не хотел, чтобы твоя честь была поругана, – хмыкнул верховный альп.
Судя по выражению лица Спрутовской, сказал он нечто такое бредовое, что даже среагировать сложно.
– Ты из какого века, небуланец? – окончательно вернувшись в сознание, поинтересовалась Виолетта и демонстративно застегнула пуговицу на блузке. – Какая ещё честь?
– Хм… Девичья? – предположил наследник.
То, как выпрямилась спина хомокракенки, просигнализировало – с честью у неё все в порядке, чтобы это ни значило. Подбородок вскинулся, она уперла одну руку в бок, а второй сделала непонятный жест, будто что-то показывает, и ответила:
– Я хомокракен. У нас размножение – во главе угла.
– И все же ты не плодишь головастиков где-нибудь в середине океана, – заметил Десмонд, – а приехала учиться в академию Парамагии.
– Дурак, – констатировала Виолетта. – Хомокракены не плодят головастиков, а откладывают яйца, это во-первых. А во вторых… Ну, считай меня бракованной, если я не приняла предложение самого крупного хомокракена в Ваплау, а вместо этого махнула щупальцем и умотала учиться.
То, что Виолетта предусмотрительно отшагнула от него на несколько метров, Десмонд прекрасно заметил. Что ж, чувство самосохранения ей не чуждо, а для земных обитателей это важное качество, что Виолетте только в плюс. Но безобидно поддевать её наследнику почему-то пришлось по вкусу.
– Нарушать традиции нехорошо, – наставительно произнес он, прекрасно скрыв улыбку.
Полученный эффект ему понравился – глаза Виолетты вспыхнули, губы сомкнулись в полоску, она шлепнула по полу сразу тремя щупальцами и выдохнула:
– Да? Вот сам бы и вязался с этим толстым и жутким хомокракеном! У него по всему животу моллюски, а на спине прилипалы. А он их даже не удаляет! И в зубах застряли водоросли. Фу! Если выбирать между вязкой с ним и мытьем полов в академии все десять лет, я с готовностью выберу второе!
Речь Виолетта закончила демонстративным скрещиванием рук на груди, при этом она отвернулась и задрала подбородок так высоко, будто собралась им поцарапать потолок коридора. Десмонд хмыкнул. В его мире неподчинения не может быть, как такового. А тут девушка не просто отказалась выполнить свою прямую обязанность, но ещё и своевольно умчалась по личным делам. На Небулане он бы её наказал. Но здесь, на Земле, стойкость характера и вера в собственные силы вызвали у Десмонда уважение.