Там и Здесь. Тёмный правитель

– Надеюсь, мне показалось, что вы обвинили меня в расизме, – осторожно выверяя  слова и с расстановкой произнес профессор Сократис. – Вы же понимаете, студент Варгас, что если бы вы действительно выдвинули подобное обвинение, пришлось бы обращаться к самому командиру Ратмиру Белоборскому. Разбирательства, шумиха, в первую очередь, вокруг вас. А если докажут, что вы ошиблись, проблем не оберетесь. Вы ведь отдаете себе в этом отчет?
О системах бюрократии, панибратства и кумовства на Земле Десмонд прочитал много книг и сталкиваться с ними желанием не горел. Но и спускать молодому преподу такие выпады – значит позволить ему так поступать и впредь. А этого позволять нельзя никак. Поэтому ответил, кивая:
– Разумеется, отдаю. Как и осознаю, если правда окажется на моей стороне шумиха будет уже вокруг вас, профессор.
Глаза молодого профессора потемнели, на его лице проступило нескрываемое неприятие.
– Вы мне угрожаете? – поинтересовался он.
– Отнюдь, – пожав плечами, отозвался небуланский наследник. – Лишь рассуждаю о том, что было бы, обвини я вас на самом деле. Чего я в данный момент не делал, а лишь задал вопрос. Об обвинениях заговорили вы, а не я.
И без того прищуренные веки профессора сузились в две щелки, губы вытянулись в полоску, а желваки заиграли. Все видели, что преподаватель Орфей Сократис еле сдерживается, чтобы не пустить в небуланского студента пару электрических болидов. Если бы не морально-правовые условия академии Парамагии, он наверняка бы это сделал.
В паузе, которая снова повисла над аудиторией, где студенты замерли и, кажется, вообще не дышат, зазвенел воздух. Взгляды наследника и профессора встретились, и в глазах препода Десмонд прочел какую-то необъяснимую ненависть, то ли к нему конкретно, то ли ко всему роду небуланскому. Что ж, ему хуже, потому что ещё десять лет профессору придется не только терпеть, но и обучать небуланца.
Именно это Десмонд и вложил в свой ответный взгляд. Он знал, что Орфей Сократис его понял. Тот ещё пару секунд ошпаривал его яростным взором, потом произнес, плохо сдерживая оскал:
– Вы крайне внимательны в беседе.
Все так же прямо глядя ему в глаза, Десмонд ответил:
– Я правитель целой планеты. Быть внимательным – моя прямая обязанность.
– Будьте осторожны, студент Варгас, – предупредил Орфей Сократис с угрозой, – на Земле не всем по душе такая дотошность.
– Знаю. Я буду осторожен, профессор.
С передних рядов донесся примирительный голос, в котором Десмонд с раздражением узнал качка.
– Давайте не будем ссориться и ругаться прямо на лекции, – с каким-то странным радушием проговорил он. – Это какое-то недоразумение. Я уверен, что…
Десмонд оборвал его попытку воззвать к миру.
– Недоразумение – это пользуясь служебным положением, изобличать студента, который не сделал ничего дурного, – сказал он. Качок его определенно раздражал.
Судя по тому, как преподаватель открыл рот, он собирался сказать что-то ещё, но в этот момент двери аудитории открылись и в проеме высунулась голова девушки. Черные, как деготь, волосы свесились почти до пола, на белоснежных щеках с ярким румянцем заиграли солнечные лучи из окон, а болотно-зеленые глаза сверкнули, как два хризолита.
– Извините, здесь занятия по пространственной магии? А то я только прибыла и заблудилась, – быстро проговорила она красивым певучим голосом.
Вся аудитория разом оглянулась на неё, девушка от такого внимания немного стушевалась и растерянно заулыбалась.
Профессор Сократис всплеснул руками со словами:
– Ещё один студент? Сколько, по их мнению, людей я должен обучать?
– Эм… – протянула девушка в ещё большем замешательстве и покосилась на уходящие к потолку ряды парт.
Профессор замахал руками и проговорил, отворачиваясь к сфере демонстрации, которая стоит чуть в стороне и поддергивается зеленоватым свечением:
– Идите, идите, занимайте место. Как вас зовут?
– Наддин Воронцова…
– Понятно-понятно. Садитесь уже. Сегодня все пытаются сорвать мне лекцию…
Прижимая к груди небольшую сумочку, девушка шагнула в аудиторию и ещё раз оглядела ряды, присматривая свободное место.
 
Пока она это делала Десмонд чувствовал, как в его груди начинает жечь нечто такое, что небуланцу крайне не понравилось. Ощущение усиливалось. И это бесповоротный кошмар.
 
Глава 2
 
Пока Десмонд пытался разобраться с болезненным, ядовитым, как слюна червихвоста, и густым, как кровь престарелого альпа, пульсаром, который взорвался в его груди, Виолетта наклонилась к нему и шепнула:
– Вот это да! Ну ты вообще монстр! Ну не в смысле чудовище, а то есть, ты очень круто отпел Сократиса. Если бы мне немного твоих мозгов…
Виолетту Десмонд слушал достаточно внимательно, чтобы уловить сильно участившееся сердцебиение в её хомокракеновской груди, а также запах усилившегося либидо. Что значит, ей пора принять новую порцию нимфеи. Но остальная концентрация в этот момент обратилась к вошедшей в аудиторию девице. Она все ещё стоит и невинно хлопает ресницами, озираясь по сторонам в поисках свободного места. А их почти нет, учитывая что загруженность студентами в их потоке максимальная.
В груди продолжало печь, верховный альп даже потер ребра. Возможно, это просто несварение, эффект от прокисшей крови, которую он пил накануне из донорского банка. Десмонд коротко тряхнул головой, взбадриваясь, а Виолетта обеспокоилась.
– Что с тобой? Ты в порядке?
Он кивнул, верховный альп не имеет возможности быть не в порядке.
– Вполне. Кажется, несварение.
– О, у меня тоже бывает, когда чипсов из кожи селеки объемся, – с пониманием отозвалась Виолетта. – У меня есть кое-какие водоросли. Помогает за пять минут. Хочешь дам?
На последней фразе она сделала акцент, а когда Десмонд покосился на Виолетту, фиолетовые глаза той масляно заблестели, как у опьяненного кровью вурдалака.
– Виолетта, тебе нужно принять свою нимфею, – заметил он.
Фраза подействовала на неё, как шлепок, Виолетта дернулась, её щеки густо покраснели.
– Твою ж за щупальце… – выругалась она. – Прости, мне с этой физиологией бывает непросто.
Десмонд вернул взгляд на вошедшую девушку, которая нашла свободное место на нижнем ряду между оборотнями и качком, который так ему не понравился.
Он нахмурился и проговорил:
– Понимаю.
Оставшуюся лекционную часть Десмонд поглядывал на Наддин и обещал себе, что разберется с яростным жжением в грудной части его трансмагирированного тела. Но, когда занятия перешли к практической части, выяснилось, что сделать это труднее, чем казалось – жечь стало так невыносимо, что боль спазмами стало отдавать в низ живота, в горло и в самые клыки.
– Да что за дрянь… – прошептал себе Десмонд, когда при работе в паре, Наддин оказалась по соседству от них с Виолеттой.
Скривившись на одну сторону, наследник отвернулся к окну, надеясь, что свет земного солнца немного отвлечет его. Но легче не стало, а от запаха девицы, которая теперь совсем близко, обжигало внутренности и саднило нутро.
Виолетта обеспокоенно наклонилась к нему.
– Эй, Дес, что-то ты бледный, – заметила она. – Не то чтобы ты всегда пышешь румянцем, но сейчас ты аж синий.
Признаваться в возможных перспективах наследник не собирался даже себе, а уж кому-то ещё – тем более.
– Надо крови, – коротко ответил он и пощелкал пальцами возле своего уха.
Тут же из воздуха рядом с его головой возник массивный кубок с инкрустацией драгоценными камнями. Наполняющая его до краев багровая жидкость чуть перехудилась и потекла через край, капнув на пол темно-алыми пятнами.
Едва Десмонд ухватил кубок и в несколько жадных глотков залпом его осушил, это заметил Орфей Сократис.
– Великая Гера, ну что ещё это такое, – бросил он, – студент Варгас, пить кровь во время занятий запрещено.
Когда живительная, густая влага потекла по горлу верховного альпа, тело постепенно наполнилось теплом, жжение ослабло, а кончики пальцев приятно закололо. Он выпрямился и снова щелкнул пальцами, опустошенный кубок исчез, а Десмонд проговорил: