Семейные реликвии

Сэмюэль качал головой и приговаривал:
— Бедная Франсэз, она выглядит… — но тут он внезапно остановился и удивленно осмотрелся по сторонам.
— Неплохо, неплохо, — оценила перемену в обстановке Генриетта и, громко шелестя юбками, уселась на один из бархатных стульев. — Эймос, гостиная выглядит просто чудесно. Как это ты решил ее открыть?
Эймос поморщился.
— Но это же гостиная комната? Так почему бы нам ею не пользоваться?
Генриетта выразительно посмотрела на него.
— Вот уж этого я не знаю, мой дорогой. Но должна тебе сказать, что сегодня я впервые вижу, чтобы ты сидел в этой комнате со времен похорон. — Внезапно она замолкла и покраснела. Все сразу подумали о Франсэз, измученной болезнью. — Я имела в виду… О, Боже мой, нет… — Она умоляюще посмотрела на них, надеясь, что кто-нибудь переменит тему разговора. — Ах ты, Господи, да тут и подсвечники выставлены!
Она поднялась и подошла к столу, на который Джульетта поставила пару стеклянных подсвечников, выполненных в форме дельфинов: — Какие прелестные! — Она повернулась к Джульетте. — Должно быть, именно вы убедили Эймоса выставить все это? Он любит прятать все, что есть красивого в доме. Настоящее своенравие!
Хотя Джульетте нравилась Генриетта и она была благодарна ей за то, что получила эту работу, все же прозвучавшие слова покоробили ее.
— Эймос любезно позволил расставить здесь ценные вещи его матери, — слегка присочинила Джульетта. — Конечно, он ценит их красоту.
Эймос удивленно взглянул на нее, и Генриетта произнесла скептически:
— Эймос! — Она улыбнулась почти лукаво. — Ну, ну! Приятно слышать. Эймос, я должна признать, что я прямо-таки удивлена.
Эймос посмотрел на нее и пожал плечами.
— Во всяком случае, это уже что-то — суметь тебя удивить. Обычно ты знаешь обо всем в городе еще до того, как это должно произойти.
Генриетта расплылась в улыбке.
— Это верно, — охотно признала она.
Джульетта направилась в кухню, чтобы приготовить кофе и нарезать пирог для гостей. Когда она вернулась, Генриетта перечисляла ущерб, нанесенный ураганом каждому дому в Стэдмене и большинству окрестных ферм.
— А у Оскара Метца сарай совсем разрушило. Слыхали об этом? — говорила она, когда Джульетта вошла в комнату с подносом в руках.
Эймос покачал головой и по его рассеянному взгляду Джульетта догадалась, что он только вполуха слушает свою золовку. Джульетта заподозрила, что он сейчас напряженно думает, какой бы найти предлог для ухода из гостиной.
— Мне говорил мистер Стэнфилд, — вступил в разговор Итан, — что в следующую субботу будут поднимать сарай для Метца.
— Поднимать сарай? — повторила Джульетта. — Как это?
Итан удивленно посмотрел на нее.
— Вы не знаете, что такое поднимать сарай?
— Нет.
— Не забывай, сынок, что она городская девушка, — заметил Эймос, причем на губах его играла легкая улыбка, отчего слова прозвучали не так язвительно, как обычно.
Генриетта взглянула на Эймоса, потом на Джульетту и опять на Эймоса. Джульетта почти наяву слышала, как у этой женщины прокручивались мысли в голове.
— Поднимать сарай — это общая работа по постройке сарая, — объяснила Генриетта. — Собираются соседи и вместе строят сарай. Когда работает несколько человек, вся постройка занимает не так много времени. В нашей местности люди должны помогать друг другу.
— Как это хорошо!
— Конечно. В такие дни женщины приносят еду и устраивают общий пикник.
— И очень часто все заканчивается танцами, — добавил Итан, блеснув глазами.
— Ага, — с улыбкой поддразнила его Джульетта, — теперь я знаю, что тебя интересует.
Итан покраснел:
— Да, не…
— Только мне не говори. Разве ты не думаешь, что туда может прийти Элли, и тогда ты смог бы пригласить ее потанцевать?
— Элли? — Генриетта оживилась, предвкушая возможность посплетничать. — Элли Сандерсон? Тебе она нравится, Итан?
— Ай, тетя Генриетта! — простонал Итан.
Генриетта рассмеялась.
— Ну, вот ты и ответил на мой вопрос. Если ты хочешь потанцевать с Элли, то поторапливайся занять очередь. Я знаю многих молодых людей, которые не прочь пройтись с ней в танце.
 
— Да я не собираюсь танцевать с Элли! — возразил он.
— Но почему бы и нет, Итан? — спросила Джульетта. — Я уверена, она не откажет тебе.
Он пожал плечами.
— Я не умею танцевать.
— Что? — Джульетта не могла поверить услышанному.
— Я совсем не умею танцевать, — повторил он совсем тихим голосом. — Я никогда и не пробовал.
— Ну, это не проблема. Можно научиться. Я могу научить тебя.
Итан выпрямился. Лицо его просветлело.
— В самом деле? Вы можете?
— С удовольствием.
— В таком случае, — сухо вставила Генриетта, — вам придется научить и Эймоса. Никто из Морганов не умеет танцевать.
Итан хихикнул и взглянул на своего отца, который смотрел на Генриетту так набычившись, что мог бы напугать любого человека, не столь смелого, как эта женщина.
— В самом деле, па. Может быть, пусть Джульетта научит нас?
— Мне ни к чему изучать всякую ерунду, — хмуро ответил Эймос.
— Не будь ты эдаким старым ворчуном, — повернулась к нему Генриетта. — Я научила Сэмюэля танцевать и сейчас ему это по душе. Не так ли, дорогой.
Она выжидающе повернулась к Сэмюэлю, и тот в первый раз вступил в разговор, подтверждая кивком головы.
— М… да. Думаю, что так. Мы ходим почти на все танцы. Хотя теперь Генриетта не желает танцевать со мной. Она просто сидит в углу и сплетничает.
— Зато ты танцуешь за двоих. И не вздумай притворяться, что тебе не нравится отплясывать с хорошенькими молодыми девушками.
Лицо Сэмюэля скривилось в хитроватую улыбку.
— Ну что ж, может быть и так.
— Ты, видишь, Эймос? — Генриетта многозначительно посмотрела в его сторону.
— Ну и пусть Сэмюэль ходит неизвестно куда и, ведет себя как последний дурак. Я так делать не собираюсь.
Генриетта закатила глаза.
— Эймос, ты не исправим.
— Возможно. Но танцевать ты меня не заставишь.
Генриетта ответила многозначительно.
— Я-то уж точно не заставлю.
Джульетта решила, что пора переменить тему разговора, пока Эймос и Генриетта не вступили в настоящую перепалку.
— Миссис Морган, а что еще разрушил ураган в городе?
— Сорвало вывеску у платной конюшни…
И она пустилась подробно рассказывать о всевозможных повреждениях и бедах, вызванных ураганом. Эймос откинулся на спинку стула, скрестив руки. Он вытерпел так около десяти минут, прежде чем резко поднялся и предложил мужчинам пройтись к загонам и взглянуть на молодняк.
Когда дверь за ними затворилась, Генриетта с шумом вздохнула.
— Слава Богу, ушли, наконец. Я уже думала, что они вечно тут будут торчать.
Джульетта с удивлением посмотрела на нее.
— Так вы хотели, чтобы они ушли?
— Конечно. Разве могут женщины всласть посплетничать, когда радом сидят умирающие от скуки мужчины? Морганы — люди неплохие, но они способны расстроить любую беседу.
Джульетта не смогла удержаться от смеха.
— Так вот. Вы понимаете, что я имею в виду. — Джульетта кивнула, и Генриетта продолжила: — Видит Бог, я люблю моего Сэма, но он слишком невозмутим. Вы можете подумать, что мне это нравится, зная, как много разговариваю я, здесь у меня нет соперников! — Она рассмеялась, сверкая маленькими карими глазками. — Пожалуй, чаще всего так оно и есть.
Генриетта встала, стаскивая с рук перчатки.
— Слушайте, а что это мы тут сидим? Я уверена, что в доме есть немало работы, где я могла бы помочь. Особенно теперь, когда Франсэз совсем слегла. — Она горестно покачала головой. — Я не хотела говорить это перед ним, но не думаю, что она долго протянет.
— Я не знаю. Она сильная. То есть, я хотела сказать, у нее сильный характер. Она изо всех сил старается не сдаваться.
— Ну, не всему может противостоять и самый сильный характер. По мне, так пусть бы она прожила как можно дольше, но когда я вижу, как она похудела и какое у нее стало измученное лицо, я не могу удержаться от мысли, что для нее было бы милосердием уйти быстрее и не мучиться так. Но, конечно, так не будет. Ведь Морганы самые упрямые люди, каких только можно представить.