Современный венгерский детектив

— Сколько же ему лет? — удивленно спросил Фельмери.
— Шестьдесят семь.
 
2
Оскар Шалго сидел в глубине затененной террасы, спиной к озеру. Фельмери расположился напротив него, поглядывая то на хозяина дома, то на полковника Кару. Было заметно, что старый детектив страдает от нестерпимой жары и высокой влажности воздуха. Фельмери про себя отметил, что словесный портрет Шалго был написан полковником весьма правдиво. Жара его совсем доконала: он буквально обливался потом. Зной в это лето стоял редкостный, и, пожалуй, сам Фельмери, вместо того чтобы изнывать на террасе от духоты, предпочел бы пойти и окунуться в озеро, благо оно совсем рядом. Но ничего не поделаешь: им надо сидеть и ждать, пока приедет майор Балинт. Фельмери взглянул на часы. О, уже три часа. Вон и Кара начинает позевывать, хозяин дома давно уже задремал. Мысли Фельмери обратились к Илонке Худак, девушке, беседовавшей с хозяйкой на кухне. По фамилии — словачка, а внешне — типичная венгерка: кареглазая смуглянка, какие родятся где-нибудь под Сольноком, на берегах средней Тисы. Хорошо бы пригласить ее покататься на лодке по вечернему Балатону! Великолепно расположен дом Шалго! И лейтенант обвел взглядом виллы, вытянувшиеся вереницей по склону холма.
Но вот из кухни вышла Илонка, и лейтенант Фельмери еще раз не без удовольствия посмотрел на ее складную фигуру в белоснежной блузке и синих шортах, а особенно на ее длинные, свободно падавшие на плечи темно-русые волосы, перехваченные у самой макушки голубой шелковой лентой. Заслышав шаги, Шалго встрепенулся, открыв глаза.
— Как, вы уже уходите? — удивился он.
— Пора, — улыбнувшись, ответила девушка. — Я же с самого утра у вас здесь. А вы отчего не идете купаться? — спросила она, обращаясь, к лейтенанту.
Но ответил за него Шалго:
— Некому дорогу к озеру показать. — И тут же сам спросил: — Казмер уже вернулся из Будапешта?
— Откуда я знаю? Что, я ему нянька, что ли?
Голос ее сразу сделался резким, недовольным.
«Казмер? — подумал Фельмери. — Это, наверное, сын профессора, Казмер Табори». Он встречал это имя в материалах дела. Не ускользнуло от его внимания и то, как сердито, даже зло посмотрела девушка на Шалго.
— А ты не груби, — пожурил ее Шалго. — Ишь ты, как на меня зарычала!
— Будешь тут грубить! Два дня подряд мучаете меня расспросами о Казмере. Откуда я знаю, где он?
Лиза заглянула на террасу и тихо сказала девушке что-то по-польски. Илонка так же негромко ответила ей и сразу же вышла, не прощаясь.
— Чего ты к ней пристаешь? — спросил полковник Оскара Шалго.
— Подозрения у него, — сказала Лиза и, вытерев руки передником, присела рядом с мужем на лавку. — Этот мудрейший из мудрейших вдруг пришел к выводу, что в ночь на двадцатое Илонка не ночевала дома. А Казмер накануне тоже только около десяти часов вечера вернулся из Будапешта.
— И он подозревает, что эту ночь они провели вместе? — переспросил Кара. — Что ж, я понимаю зависть старика. Но что в том подозрительного? Илонка красивая девушка. Не так ли, лейтенант? — повернулся он к Фельмери.
— Охотно оказался бы на месте Казмера, — подтвердил Фельмери, но почувствовал, что его развязный ответ не понравился хозяйке, и в замешательстве стал смотреть в сад, куда только что ушла девушка. Шалго что-то негромко шепнул жене. Однако лейтенант уже больше не прислушивался к разговорам в комнате, так как его внимание было целиком поглощено только что проехавшей мимо дома машиной. Номера машины он, конечно, не мог видеть: мешали кусты живой изгороди. И все же он успел разглядеть, что это был «мерседес-280». Элегантный автомобиль серебристого цвета почти бесшумно проскользнул по аллее и остановился перед виллой профессора.
— Ни в чем я ее не подозреваю. Просто я действительно хотел бы знать, где был Казмер в ночь на двадцатое июля.
Кара ничего не ответил ему. А Фельмери вообще показалось странным, что полковник с момента их приезда ни одним словом не обмолвился о деле Меннеля. Вот и поди их разбери! В академии их учили совсем не так организовывать следствие. Но уж полковнику-то, наверное, лучше знать, как действовать… Вот и теперь разговор идет о чем угодно, только не о преступлении. Ну какое дело полковнику Каре до урожая винограда в этих краях? Да и Шалго не председатель кооператива и не виноградарь, и, судя по его далеко не стройной фигуре, он видит только в киножурналах, как собирают виноград.
 
Поднялась Лиза, поправила выбившуюся прядь седеющих волос, сняла свой передничек — синий, в мелких белых цветочках.
— Кажется, к соседям гости приехали. Пойду взгляну и я на них.
— Ступай, душечка, — слегка приподняв тяжелые веки, сказал Шалго и влюбленно посмотрел вслед своей хрупкой жене.
Лиза прошла по садовой дорожке, окаймленной кустами смородины. Фельмери только сейчас разглядел в легкой проволочной изгороди, разделявшей два соседствующих сада, небольшую калитку. Значит, соседи дружны. Судя по всему, калитка даже не запирается, открыта в любое время. Лейтенант спустился с веранды в сад и прошел по тропинке до высокого орехового дерева. Здесь он остановился и внимательно оглядел двухэтажную виллу профессора Табори. Террасы отсюда не было видно, так как она выходила на озеро, зато отлично просматривались ворота и въезд в гараж. «Мерседес» уже стоял перед гаражом.
Пока он прогуливался, успел прибыть майор Миклош Балинт. Лейтенант представился и, расположившись в сторонке, принялся его разглядывать. Это был молодой, несколько грузный для своих лет мужчина лет тридцати пяти, атлетического сложения, круглолицый, загорелый, с выцветшими добела волосами, в рубашке с короткими рукавами и в парусиновых джинсах. Кара предложил новому гостю вина, кивком пригласив и Фельмери.
— Ну что ж, Миклош, поведай нам, что у вас с этим делом Меннеля?
Балинт закурил и не спеша пересказал столичным гостям все, что, собственно, они уже и сами знали.
— Мне только мотивы этого преступления неясны, — заключил свой рассказ майор. — Я просто ума не приложу, кому и зачем понадобилось убивать этого Виктора Меннеля? В целях ограбления — едва ли: у него ничего не взято из ценностей. Предположить, что он был убит по политическим мотивам? Кем? Почему? По нашим сведениям, Меннель в Венгрию приехал впервые. Я уж не говорю о том, что, если его убили все-таки по политическим мотивам, почему убийцы не забрали ценности, чтобы запутать следы?
— Нет, Миклош, — возразил Кара, — политические убийцы обычно этого не делают. Они, как правило, не хотят вводить власти в заблуждение. Наоборот…
— Это если они думают так же, как наш друг Миклош Балинт! — поспешил заметить Шалго.
— Сделай милость, дорогой Шалго, — уже недовольно посмотрев на хозяина, попросил майор. — Забудь на время обо мне.
Шалго лениво почесал волосатую грудь.
— Вот если бы я о тебе забыл, тогда бы ты действительно обиделся на меня, Миклошка! Мы же вместе с тобой едем на рыбалку в субботу. Так что эту игру мы уж доиграем до конца.
— Может быть, кто-то из ревности придушил его? — начал было лейтенант, но Балинт не дал ему закончить мысль:
— Думали мы и об этом. И, честно говоря, такое предположение кажется нам даже наиболее вероятным. Хотя, по имеющимся у нас материалам расследования, Меннель за время пребывания в Венгрии не встречался ни с одной женщиной.
— Не встречался или вы не знаете, что он встречался? — уточнил Шалго, вынимая из кармана толстенную сигару.
— Верно, — согласился майор. — Или мы не знаем об этом. Однако сегодня утром мы напали на очень интересный след.
— А именно? — спросил Кара. Он встал с кресла и принялся прогуливаться по выложенной каменными плитками террасе.
— Магда Цапик, официантка из кафе, утверждает, что вечером девятнадцатого июля Меннель был в кафе с каким-то молодым человеком приблизительно его же возраста. Они сидели за столиком в углу, — пояснил Балинт. — Выпив по две рюмки коньяка, они сразу же ушли.