Эмиль. Мне тебя не вернуть (СИ)

— Я согласна, — шепчу, вытирая с лица слезы. — Эмиль, я согласна стать твоей женой.
Бестужев шумно сглатывает. Его глаза странно поблескивают. Обычно такое бывает, когда слезы набираются.
— Обручальные кольца оставим пока что... До свадьбы. Просто хотел заранее узнать, понравятся ли тебе они.
— Как скажешь, — прикрываю глаза, положив голову на плечо любимого мужчины. Эмиль выключает телевизор и, подхватив меня под попу, поднимает.
— Пойдем в спальню, Волчонок. Я дико хочу тебя. И эта ночь действительно станет незабываемой. Обещаю.
Друзья! Действуют огромные скидки на ВСЕ мои книги!
https:// /ru/lena-gold-u4760779
А так же книги Веры Шторм. Наслаждаемся чтением!
https:// /ru/vera-shtorm-u7454078
  
Глава 44
 
Сижу в кресле в расслабленной позе, жду адвоката. Он должен появиться с минуты на минуту. Но что-то опаздывает. И это, откровенно говоря, нервирует.
Кошусь на наручные часы и мысленно успокаиваю себя. Не должно же по дороге случиться недоразумение? Здоровый мужик, в конце концов.
Но переживать меня заставляет совсем другое — у него есть куча важных документов, которые я должен увидеть. Которые очень важны для того, чтобы избавиться от врагов. Сегодня последний день... Последний день Салтыковых, чтобы насладиться свободой. Им конец. Как и обещал, я раскопал на них такие факты, что выкрутиться они не смогут никогда в жизни. По моим расчетам Салтыков-старший получит как минимум двенадцать лет, а Глеб... Он куда больше. Ну и забывать про семью Натальи не стану. Они тоже расплатятся. Все, кто занимается незаконными делами. Хотя ходят идиоты с гордо поднятой головой, будто ничего плохого в этой жизни не делали и достигли всего честным путем.
Набираю адвоката и жду. Длинные гудки действуют на нервы. Сжимаю в руке мобильный до такой степени, что он вот-вот треснет.
— Эмиль, прости, — начинает Боря. — Я тут задержался чуть. Скоро буду. Минут пятнадцать. Все в порядке, не волнуйся.
— А предупредить, что опоздаешь, нельзя? — рявкаю в трубку. — Ладно, жду тебя. Я на иголках, и причину ты прекрасно знаешь.
На иголках — легко сказано. Встречу с Борисом я назначил на восемь утра. Сегодня воскресенье, и я решил, что этот день проведу дома с семьей. А ближе к вечеру отправимся куда-нибудь с моими девочками, отдохнем немного.
Однако крайне необходимо поговорить со своим адвокатом. Затем он отправится в ментовку и... И все. Избавимся от тех, кто до сих пор лезет в нашу с Ариной жизнь, ковыряется там. Пытается снова разрушить то, что мы построили — решили начать с чистого листа.
Поднимаюсь в спальню. Моя женщина лежит в кровати. Увидев светлые волосы на подушке, невольно улыбаюсь. Красавица. Моя любимая. Все такая же привлекательная, дерзкая и острая на язык. Ревнивая и... Влюбленная. От этого факта тепло растекается по телу. На душе становится настолько спокойно...
Сажусь на край кровати и некоторое время наблюдаю за своей будущей женой. День мы уже выбрали — буквально через неделю распишемся и в тот же день организуем праздник, пригласим близких и друзей.
Вчера мы рассказали дочери о наших планах. И она так сильно обрадовалась, что несколько часов крутилась вокруг нас с широкой улыбкой на лице.
Даже не верится... Когда я возвращался в Москву, представить себе не мог, как сложится моя жизнь. В мыслях ничего такого, что творится сейчас, не было. Буквально полгода назад я громко рассмеялся бы, скажи мне кто-нибудь, что Арина снова вернется в мою жизнь и вот так привяжет к себе в очередной раз, что я даже отцепиться не смогу.
 
Но вопрос в другом: хочу ли я отцепиться? Совершенно нет. Сам дал нам шанс. Сам решил попробовать снова, потому что был уверен: я опять влип. И в этот раз гораздо хуже. Как маньяк, втягивал исходящий от нее аромат, кайфовал от запаха такой желанной женщины. Оказывается, мои чувства к ней с годами никуда не исчезли.
В какой-то миг я категорически выбрасывал из головы мысли, что у нас может закрутиться роман. Ведь сложно было поверить... Прошло восемь лет. Каждый выбрал свою дорогу, однако ни я, ни Арина не смогли забыть друг друга.
А наличие дочери поставило восклицательный знак во всех моих планах. Очень похожая на меня девочка. Глупо было бы сомневаться, что она не моя. Она моя — это сразу стало мне ясно. Взгляд, та улыбка. Будто самого себя увидел.
Но сейчас потерянные годы ощущаются как глубокая рана в области груди.
— Проснулся? — хрипло шепчет Арина, цепляясь за мою руку, которой я гладил ее волосы, подносит ладонь к губам, нежно касается кожи. — Почему так рано? Сегодня же выходной.
— Жду Бориса. Есть важный разговор. Прости, что разбудил. Места себе не нахожу, когда несколько часов тебя не вижу.
— То есть проснулся ты давно, — хмурится любимая. — Что-то случилось? — поднимается на локтях и пристально смотрит в мои глаза.
— Не начинай, — смеюсь, обхватывая ее лицо руками. Притягиваю к себе и прижимаюсь губами к ее губам. Целую не спеша. Медленно, кайфуя от каждой секунды. От тихих стонов Арины и от того, с каким желанием она мне отвечает. — Все хорошо. Просто хочу этот день провести с вами, родная. Поэтому нужно решить все проблемы как можно скорее. Чтобы больше времени выиграть для семьи. Пока вы спите, я решу их. А потом...
— Что ты там запланировал? — интересуется, окончательно вставая с кровати. Садится на мои колени и обхватывает мою шею руками. Знает прекрасно, как я это люблю.
— Ничего такого сверхъестественного. Позавтракаем, потом все узнаешь.
Телефон начинает подавать признаки жизни. Достаю его из кармана. Звонит Борис. Он приехал.
— Ты иди. Я в душ схожу и тоже спущусь.
Поздоровавшись с другом, приглашаю его в кабинет. Он кладет папки с документами на стол, садится на диван и довольно так ухмыляется. Мы давно начали копаться. Потихоньку собирали информацию о грязных делах Салтыковых, но ничего такого, чтобы посадить их за решетку надолго, не находили. Точнее, находили, но они быстро выкрутились бы. А мне это совершенно не на руку. Я хочу, чтобы они сгнили в тюрьме. Заслужили.
— Восемнадцать лет Глебу? — хмыкаю.
— Знаю, что ты мечтал, чтобы он на пожизненное, но... Думаю, он предпочтет повеситься, чем торчать в сыром подвале до конца своей жизни. Поэтому считаю, что восемнадцать лет заключения — самое то. Когда его выпустят, он будет стариком. И, думаю, даже не до баб будет.
— Слишком много грязи, — подытоживаю я, откидываясь на спинку кресла. — Слишком много дерьма. В котором сами же потихоньку начинают утопать. Глеб не догадался еще, как думаешь?
Борис потирает ладонью подбородок, задумчиво пялясь в одну точку.
— Надеюсь, что нет.
— Надеешься? То есть все-таки ты что-то сделал не так? Понимаешь, что он в любой момент может смыться, узнай, что его ждет крутой срок за решеткой?