Ужасный Шторм (ЛП)

– Охренеть! – Говорю я, подходя немного ближе, – Когда Стюарт сказал, что интервью у меня берет Труди Беннетт, я решил, что в Великобритании должно быть не так много девушек с именем Труди Беннетт, не так ли? Я думаю, что так, но... – я смеюсь, – Потом я просто подумал, что слишком много совпадений, чтобы это была именно ты... и вот черт... это ты.
 Откуда, чёрт возьми, взялась эта хрень? Если это называется "сделать серьёзное лицо", то я полностью облажался. 
Я никогда не чувствовал неуверенности перед этой женщиной, с тех пор, как видел её в последний раз, но по крайне мере, в подростковом возрасте у меня было оправдание. А какое оно сейчас?
Этого не может быть, потому что я чист, хоть и трахал каждую горячую цыпочку в центре реабилитации, включая горячего замужнего нарколога и несколько других юбок, что были за пределами центра.
Всё из–за неё.
– Это я, – говорит она.
Она нервничает. Мне это нравится. Это поднимает мне настроение.
Я подхожу к ней, желая быть ближе. И вблизи я замечаю румянец на её щеках. Она выглядит так чертовски красиво. Тру – самая красивая и идеальная женщина, которую я когда–либо видел в своей жизни.
Больше всего, я хочу прикоснуться к ней, но боюсь. И, чёрт, она пахнет невероятно. Это не просто духи, это она. Запах переносит меня назад в прошлое. И я вдруг чувствую непреодолимое чувство любви к ней и желание защитить. Я никогда не хотел женщину так, как сейчас хочу её. Я хочу не только трахать её, но и держать в своих объятиях.
– Прошло сколько... одиннадцать лет? – спрашиваю я, стараясь держать голову прямо.
– Двенадцать, – поправляет она.
– Двенадцать. Господи, точно, – я запускаю руку в волосы, – Знаешь, ты выглядишь иначе… ну, ты знаешь, – я пожимаю плечами.
– Знаю, – улыбается она – Ты тоже изменился, – указывает на татуировку у меня на руке.
Я с усмешкой смотрю на неё.
– А остальное совсем не изменилось, – говорит она, указывая своим маленьким пальчиком на мой нос.
Она имеет в виду мои веснушки. Я их терпеть не могу. Я потираю нос.
– Да, не могу избавиться от них.
– Мне всегда они нравились.
 Правда? 
– Да, но тебе так же нравились "Заботливые мишки", Тру, – дразнюсь я.
Она краснеет. Снова.
– Ты помнишь это? – бормочет она, глядя вниз.
Я хочу подойти и коснуться пальцами её розовых щёчек. На самом деле, я хочу сделать кое–что большее с ней сейчас. Поцеловать её, снять одежду...
– Я много чего помню, – я смотрю на неё своим лучшим взглядом, от которого все женщины готовы снять для меня трусики. – Давай присядем, – я хватаю её левую руку по двум причинам. Первая – почувствовать её обручальное кольцо. Вторая – мне просто нужно к ней прикоснуться. Нет кольца. Чёрт, спасибо. Но при контакте с ней моя кожа нагревается, а член снова дёргается в штанах.
Бл*дь! Только не снова.
 Стюарт и чувак. Стюарт и чувак. 
Фокусируясь на опускании своего члена, я веду её к дивану и усаживаю. Она садится рядом со мной, но оставляет достаточно пространства. Я поворачиваюсь к ней, скрещивая ноги. Смотрю на неё, пока она кладёт сумку на пол. Её милая коротенькая юбочка задирается, открывая мне обзор на её ножки. Я подавляю стон, представляя, как касаюсь её ноги, провожу пальцами по гладкой оливкового цвета коже, поднимаюсь выше под эту сексуальную юбку.
– Хочешь чего–нибудь выпить? – спрашиваю её, избавляясь от воображаемой картины.
Она сдвигает ножки ко мне.
Чёрт! Она, что, дразнит меня?
Мои руки чешутся от того, что хотят прикоснуться к её коже и узнать: действительно ли она такая мягкая, как выглядит? Если бы она была любой другой женщиной, то я бы сделал это и многое другое прямо сейчас. Если бы она была кем–то ещё, то была бы сейчас без кофты и юбки, а я трахал бы её, пока она бы не кончила. Но она не просто кто–то другой. Она – Тру.
Она была моим лучшим другом, и сейчас им является, и всегда будет намного выше быстрого траха, независимо от того, что мой член говорит мне прямо сейчас.
Это самое запутанное чувство, которое я когда–либо испытывал в своей жизни. А я не путаюсь. Если я хочу что–то, я беру это, или делаю так, чтобы это произошло. Но я не могу поступить так с ней. Я фокусируюсь на её лице, избегая соблазна посмотреть на её ноги или сиськи в этом плане, и проявляю уважение, которого она заслуживает.
 
– Воды, пожалуйста – отвечает она. Её щёки снова краснеют.
Она вообще краснела, когда мы были детьми?
– Воды? – Переспрашиваю я. – Уверена, что не хочешь апельсиновый сок или что–то подобное?
Она качает головой.
– Только воды, спасибо.
– Стюарт! – кричу я.
Его лицо показывается через несколько секунд. Быстро. Бьюсь об заклад, что этот любопытный ублюдок стоит возле двери и подслушивает.
– Не мог бы ты принести стакан воды для Тру, а я пожалуй выпью апельсиновый сок.
Стюарт кивает, улыбается мне и уходит, чтобы принести нам наши напитки.
Носатый ублюдок подслушивает.
Я чувствую беспокойство. Мне нужно покурить, но я не хочу зажигать сигарету перед ней просто так.
– Это немного странно, да? – говорю я.
– Хм, немного, – она бросает на меня взгляд, сжимая свои полные губки вместе.
Я хочу поцеловать их, видеть их вокруг своего члена...
–Так, как ты живёшь? – спрашиваю я её.
– Хорошо. Отлично. Сейчас я музыкальный журналист, как ты заметил... – бормочет она.
Кажется, ей и правда некомфортно рядом со мной. Может, она не так рада увидеть меня, как я её.
– Ты всегда хорошо писала, – хвалю я её.
– Правда? – она выглядит удивлённой.
– Да, те истории, которые ты рассказывала, когда мы были маленькими, и ты использовала их, чтобы заставить меня сидеть и слушать, как ты их читаешь, – усмехаюсь я.
Она была такой милашкой в детстве. Её лицо краснеет.
– Боже, – стонет она, – Я была такой бестолковой.
Я смеюсь.
– Тебе было пять, Тру. Я думаю, мы можем простить бестолковость. – я запускаю пальцы в волосы. – И конечно, ты всегда любила музыку, так что понятно, почему ты объединила это. Ты всё ещё играешь на пианино? – спрашиваю её.
Она потрясающе владела клавишными. Я мог сидеть и слушать её часами в детстве.
– Нет. Я перестала... – она замолкает. Мне становится любопытно, – Я просто, эм, не играла долгое время. Знаешь, так получилось, – добавляет она, чувствуя себя неловко, – Хотя, конечно, ты не знаешь, – она указывает на мою гитару.
Я улыбаюсь ей, но не чувствую радости.
Почему ей так неловко со мной? Я думал, она будет злиться за то, что я перестал с ней общаться, но никак не чувствовать себя неловко. Это же не из–за этого дерьма с моей известностью? Она – единственный человек, которого я не ожидал увидеть. Я вздыхаю про себя.
Появляется Стюарт с нашими напитками. Тру благодарит его.
– Что–нибудь ещё? – спрашивает меня Стюарт.
 Кроме неё? 
Я вопросительно смотрю на Тру. Она качает головой.
– Нет, всё в порядке, спасибо, – говорю я, отпуская его.
Я делаю глоток своего сока.
– Я бы спросила тебя как ты, но... – она обводит руками весь номер.
– Да. Я в порядке, – я заставляю себя улыбнуться и потираю рукой подбородок. Наклоняясь вперёд, я ставлю сок на стол и ставлю локти на колени.
Девушка, которую я любил, всё ещё люблю, кажется, не скучала по мне, как я скучал по ней. Единственная девушка, которая значила многое для меня так долго, которую я был вынужден отпустить, но не забыл, просто боялся найти её, выглядит так, словно хочет оказаться в другом месте, только не со мной.
Так что да, у меня всё просто фан–чёрт–тастически.
Интересно, почему она тогда вообще пришла? Наверное, главный редактор заставил. Я чувствую себя такой задницей. Я здесь схожу по ней с ума, а она сидит вся такая равнодушная ко мне.
– Я следила за твоей музыкальной карьерой, – резко говорит она.
– Правда?