Теотль Сухоруков (СИ)

— А из них полягут двое. Или трое! — возмутился я.
Спина только выразительно на меня взглянул: он ведь, мол, уже всё сказал. Только вот меня его самурайская философия совершенно не устраивала. Отдавать по три тысячи за тыщу испанцев я не готов. Потому что их только поначалу будет мало. А при желании Испания (и не только она!) может засыпать нас десятками тысяч солдат. Хватило бы кораблей. Где я наберу столько воинов? И не просто ведь абстрактных юнитов, а воинов! На которых нужно тратить время, ресурсы!
А европейцы еще и болезни принесут. Не потянем мы такие людские расходы.
И всё повторится.
— Мы нужны! — вдруг вылез кто-то из лучников. — Луки бьют дальше ста шагов. А опытные лучники и за сотню бьют метко. Надо учить много стрелков и делать мощные луки. Эти стрелки из-за насыпей станут обстреливать врага. Тот не выдержит — и пойдет вперед. А там их уже встретят черные. Или другие отряды.
— Побьем врага! — хлопнул кулаком в ладонь Вочтуиката, легко «переметнувшийся» уже в стан индейцев.
— Могут пойти вперед. А могут и отойти, — подал, наконец, голос Серый.
— Сбежали — значит, проиграли, — хмыкнул Спина.
— Необязательно, — покачал головой я. — Потом ищи их. И новые насыпи взводить. А, если они сами место боя выберут?
Все помолчали.
— Но это уже неплохо! Вы меня обнадежили, друзья! Думайте еще! Мы должны придумать, как их победить.
— А что, мой Бог, эти ужасные враги на самом деле существуют? — не удержался Дшанластоо.
— Боюсь, что на этот раз я не ошибаюсь, — тяжело вздохнул я. — Не знаю точно, как скоро… Но они придут.
— Ну, тогда я одно точно скажу, Даритель, — почесал ухо Вочтуиката. — Нам не воевать с астеками надо, а мириться изо всех сил.
Если бы хитрый куитлатек еще знал как! Сейчас я забыл бы все свои обиды и страхи и помирился хоть с треклятым Пятой Травой! Лично бы руку ему пожал! Но как Теночтитлану объяснить, что нынче главный враг находится за морем? И нужны все силы для борьбы с ним. Даже выступи я в роли эдакой Кассандры… Я же сам не знаю — вдруг до прихода Кортеса еще лет десять? Или даже пятнадцать!
Пророчества должны быстро сбываться…
А пока астеки видели перед собой конкретного врага — и натиск на нашу долину продолжился. В конце зимы случилось то, чего и боялся прозорливый Машишкатль: Теночтитлан затеял войну с Тлашкалой. Причем, даже не Цветочную. Видимо, великий император Мотекусома плюнул на последние формальности и отправил несколько тысяч воинов скрытными тропами. Обычно, и торговые караваны, и войска шли с востока на запад (и наоборот) по ложбине между вулканами Тлалоком и Истаксиуатль. Неподалеку от этих путей стоит Уэшотцинго, но там ничего не слышали про большое воинство. Либо астеки с союзниками прошли по безлюдным горным склонам, либо вообще обошли Тлалока с севера. Не размениваясь на мелкие селения, они прямиком шли на четверку главных альтепетлей.
Конечно, совершенно незаметно подойти к Тлашкале враг не смог, но вот нас заранее предупредить никто не успел. Четыре альтепетля сумели поднять воинов, собраться всем вместе и дать бой врагу. А дальше…
— Их были неисчислимые полчища! — живописал нам эпическое побоище гонец, пока Чололлан гудел: спешно собирались войска. — Каждый тлашкальский герой поразил не меньше двадцатки врагов, но они напирали и напирали! Астеки, аколу, чальки, отоми…
— Сколько их было? — оборвал Ичтакауэка увлеченного вестника. — Говори точно, нам понимать надо, с кем столкнемся.
— Восемь тыщ! — не сумлеваясь, выдохнул тлашкальтек заветное индейское число.
«Их тьмы, и тьмы, и тьмы» — с улыбкой процитировал я… кого? Не помню уже.
В общем, астеков могло быть сколько угодно. Но, похоже, что и впрямь не меньше, чем восемь тысяч — поскольку тлашкальтекское ополчение они разбили. А ведь на защиту «родных берез» вышли не только благородные воители, но и простые мужики. В любом случае, долину западная орда заняла, Окотелолько захватила. Часть войск отступила на север, в горы, где еще строилась крепость, но большинство ушло на восток — удерживать неукрепленный Тизатлан. Что там случилось дальше — гонец, увы, не знал.
 
— Надо помочь северянам, — повернулся я к Ичтакауэке. — Иначе наш союз долго не проживет! К тому же… а вдруг это решающий момент? И астеки нанесли последний отчаянный удар? Они уже не надеются заполучить пленников традиционным способом — Цветочной войной. И вот пришли, как разбойники.
А правителя не требовалось уговаривать. К вечеру того же дня все активные силы были собраны. Мы едва дождались первых сотен из Атлишко — и до обеда следующего дня уже выступили на север. Там, подобравшись к предгорьям, на традиционной караванной дороге встретились с войском Уэшотцинго. Точно союзные силы не определить — но выходило около пяти тысяч. Вот бы нам заранее с тлашкальтеками соединиться!
Но мечтать можно бесконечно. А мы в реальности живем.
Войско расположилось в четырех-пяти километрах от Окотелолько — самого юго-западного альтепетля Тлашкалы. На нас постоянно вылетали беженцы, и мы получали более-менее актуальную информацию о том, что происходит в городе. Один тлашкальтек особо усердно постарался.
— Астеки вышли из Окотелолько и переправились на северный берег реки. Попытались взять крепость и Киауиштлан, но у них не вышло. Так что встали лагерем у реки, — чертил он палкой на песке. — Вот так берег идет, а здесь уже горный кряж начинается. К закату стоят домики общины Масекуитли — там пленных разместили.
— А много пленных? — вклинился Черный Хвост.
— Страсть как много! — воскликнул информатор и продолжил чертить. — Лагеря вокруг пленниковг стоят. Но всё больше к югу, у реки, и к восходу. А у горы и на закате — мало воинов.
Подождите! Он чертил?! Он палкой чертил мне схему лагеря астеков! САМ!
— Ты кто такой? — дрогнувшим голосом спросил я у тлашкальтека.
— Я? — заробел тот.
— Чем занимаешься?
— Я образы рисую. Любой горшок могу расписать. Или стену. Я и на храмах образы рисовал!
«Еще один гений? — задумался я. — Который сам додумался до концепции карты? Надо брать».
Я вытащил из-за пояса маленький бронзовый нож.
— Держи. Когда вся эта война закончится — приходи в Чололлан, в Храм Змея Земли. Скажешь, что должен Богу нож вернуть. Я найду тебе достойную работу.
Пока тлашкальтек с выпученными глазами пялился на ножик в дрожащих руках, я пытался вдолбить командирам план завтрашнего боя, тыча в схему отобранной палкой. Выходило не очень. Кажется, придется импровизировать. Попробовал предложить ночную атаку, но оба тлатоани-«рыцаря» уперлись рогом. Я взвесил за и против и не стал с ними спорить. Давным-давно, в Излучном, мы нападали ночью на пурепеча. Всего несколько сотен — а как трудно было это организовать! Как непросто было довести людей тихо, точно навести на цель… А тут пять тысяч! Можно и не мечтать подкрасться бесшумно.
Ударим на рассвете.
Реку перешли загодя, еще по предрассветной серости. Все, кроме воинов из Атлишко. Те должны занять Окотелолько и первыми показаться на глаза астекам.
— Пусть вас бить настроятся и только в вашу сторону смотрят, — поучал я союзников. — Но в бой не влезайте! Только, если враг совсем про вас забудет.
Шикаланки из Атлишко со своей ролью справились неплохо. Ворвались в разграбленный городок с воплями и шумом — словно решили захватить городок по второму разу. На северном берегу зашумели, астеки потянулись к реке. А тут из-за речного поворота вышел Черный Хвост. Ему придали почти всё необученное ополчение. Почти две тысячи (вместе со священной тысячей) кое-как удалось сбить в коробку, укрепить по фронту и флангам щитоносцами. Строй вышел глубоким — рядов в 12. И вся эта толпа еле-еле двигалась.
— Вам нужно просто продержаться, — напутствовал я Черного Хвоста. — Подвиги не нужны, сложные маневры — тоже. Просто сдержи их первый натиск. И не дай разбежаться ополченцам.
Как всегда Хвост справился. Атака астеков была яростной. Не с первого раза, но они проломили щиты в нескольких местах. Однако увязли в глубоком строе. Союзники не побежали и постепенно выровняли свои ряды. А в это время опытные воины Тольтекатля и Ичтакауэки зашли к лагерю с севера и ударили по малочисленному врагу!