Преступления инженера Зоркина

— Пойдем дальше. Все наше внимание сейчас сосредоточено на женщине, ее надо найти во что бы то ни стало.
— Найдем! — Вася произнес это с торопливой уверенностью и мысленно представил, как именно он первый заметит ее и арестует...
Капитан притушил блеск в своих серых глазах: видимо, по каким-то ему одному известным приметам он догадался о честолюбивых замыслах молодого офицера. Заметил:
— Оперативный работник никогда не должен забывать о том, что успех розыска зависит от совместных Усилий группы. Шерлок Холмс ловко действует лишь в рассказах Конан-Дойля, в жизни все происходит проще и вместе с тем сложнее.
Сенявский подождал с минуту. Убедившись, что смысл сказанного дошел до Рябчикова, произнес как бы в раздумье:
— А если женщина переоденется?
Вопрос был прост и закономерен. И именно поэтому он сильно взволновал Васю. Действительно, что делать, если женщина будет одета в другое платье, снимет ленту? В памяти всплыли сказанные капитаном слова: «Особых примет нет».
Капитан закурил, несколько раз глубоко затянувшись, придвинул пачку «Беломора» поближе к Васе. Тот, хотя и не курил, механически взял папиросу, чиркнул спичкой о коробок. Закашлялся от дыма, попавшего в легкие, на глазах выступили слезы. Рябчиков торопливо затушил папиросу, придавив ее пальцем в пепельнице. Сенявский, словно не заметив этого, выпустил струю дыма, поджал нижнюю губу.
— Когда я отпустил врача, который показал, где лежал раненый Алиев, то сразу же снял слепки с отпечатков следов, оставленных на испачканном в крови асфальте. Тапочки Алиева чисты, значит следы принадлежат одному из двух мужчин, вернее всего тому, кто ударил ножом Курбана. Это крупная улика. Другой отпечаток — пальцев, — удалось обнаружить на брюках убитого, на внутренней стороне пояса. Очень слабые, еле видные рисунки пальцевых подушек. Ты этого не заметил, а оперативник должен быть внимателен до предела. Учти! Правда, в данном случае улики нет, отпечатки принадлежат убитому, а не убийце.
Вася в ответ на замечание капитана залился ярким румянцем. Надо же было допустить такую оплошность в первом и очень серьезном деле. Теперь, конечно, Сенявский решит, что лейтенант Рябчиков не годится для работы в отделении уголовного розыска. Вася мысленно выругал себя. Что стоят его пятерки по криминалистике, если на практике он не смог обнаружить такой важной приметы.
Сенявский задумчиво сказал:
— Помню, когда я участвовал в первом розыске, то не заметил отпечатка большого пальца грабителя, оставленного в самом низу оконной рамы. Старший следователь обнаружил это два дня спустя, решив еще раз произвести детальный осмотр ограбленной квартиры. В управлении по картотеке он легко установил личность преступника, матерого рецидивиста. А мне за невнимание начальник отдела объявил выговор.
Петр Петрович не сделал никакого вывода из сказанного. Но и так все было ясно. Вася понял, что его ошибка прощена и даже допустима на первых порах.
— Так что же делать, если женщина переоденется? — вторично спросил Сенявский, но не Васю, а себя. Ответил:
— Будем искать! Продолжать искать, применив все оперативные методы, попросим помощи у городского управления и у следственного управления республики. — Время дорого! — Петр Петрович с сожалением покачал головой. — На такой поиск ведь недели уйдут.
Вася нерешительно вставил:
— А может быть она так и ходит в красном платье и с лентой. Ведь ни она, ни мужчины не знают, что Алиев умер. Нанесен всего один удар ножом, преступники, вероятнее всего, посчитали, что легко ранили пьяного, причем, они видели, что вокруг не было ни души, могли решить, что и их никто не заметил.
— Сам хочу в это верить, — заключил капитан. Помолчав немного, добавил: — Запомни, Василий Ильич, в нашем деле сомневаться можно и нужно, но надежды терять — нельзя. Согласен со мной? — он спросил серьезно, как равный равного, чрезвычайно польстив самолюбию Рябчикова и подбодрив тем самым его. Оба офицера поднялись враз.
— Иди! — Сенявский посмотрел на лейтенанта строго и доверительно. — Там твоя группа уже наверное дожидается. Помни, в нашем распоряжении осталось очень немного времени. Послезавтра утром надо доложить комиссару, что преступники задержаны.
  
IV
Идет по улице член добровольной народной дружины студент Хикмат Разыков. На его руке нет красной повязки, она сейчас не нужна. Как только закончились лекции в институте, он пулей помчался в райотдел милиции: лейтенант Рябчиков просил не медлить ни минуты. Дежурный офицер передал ему распоряжение лейтенанта: участок Хикмата от кинотеатра «Звезда» до мясокомбината. Расстояние с километр, и именно на этом километре Хикмат Разыков должен, обязан увидеть женщину в красном платье с красной лентой в волосах. На углу, около двухэтажного здания его дожидался Махкам Иноятов. Он с беспокойством поглядывал на часы. Увидев Хикмата, Махкам сказал торопливо:
— На лекцию опаздываю. Принимай дежурство, иди в сторону мясокомбината, я только что был около кинотеатра. Следи внимательно, особенно за противоположной стороной улицы.
— Хорошо, Махкам, не беспокойся. Если появится эта женщина в красном платье, не выпущу ее. А ты торопись, трамвай идет.
Друзья распрощались. Иноятов перебежал дорогу, подоспел на остановку вовремя. Махнул рукой Хикмату и исчез в переполненном людьми вагоне.
Разыков постоял немного на месте, хмурясь от сверкающих лучей радостного весеннего солнца. Хорошо на улице, май в разгаре! Совсем недавно люди были одеты в серые и черные плащи, спасались от дождя под зонтиками, и куда меньше было на их лицах улыбок, реже слышался смех. А сейчас, всюду смеющиеся глаза, веселый говор, легкие разноцветные платья девушек.
Но что это он! Разве можно отвлекаться человеку, которому поручено найти убийцу! Если бы его сейчас заметил за столь лирическим занятием лейтенант? А капитан Сенявский, что он сказал бы? «Студент юридического факультета, будущий следователь, а ведете себя, как мальчишка!»
Хикмат Разыков нахмурился, стал долго и внимательно разглядывать людей, идущих по противоположной стороне улицы. Приметив женщину в красном, он всякий раз внутренне вздрагивал. Но, приглядевшись, отворачивался: не та. Одна слишком молода, другая, наоборот, стара, третья блондинка, а не брюнетка. Хикмат двинулся в сторону мясокомбината, как ему советовал Махкам. Он шел не торопясь, с печатью деланного равнодушия на лице и даже изредка позевывал словно от скуки, словно от незнания, куда девать себя.
Ведя наблюдение, Хикмат подумал о том, что в настоящий момент сотни рабочих, служащих, студентов — добровольцев дружинников, большая армия штатных работников органов охраны общественного порядка включилась в поиски преступников.. «Найдем! Обязаны найти», — повторял Разыков мысленно, и уверенность его с каждым разом крепла. Ему вдруг ясно представилось: вот сейчас он повернет за угол и увидит ее — ту, из-за которой уже третьи сутки, не зная отдыха, ведут розыск люди, действуя кропотливо, осторожно, настойчиво.
Рябчиков со вчерашнего дня, с тех пор, как расстался с капитаном Сенявским, переодевшись в штатское, безостановочно кружил по улицам и переулкам отведенного ему участка. Он провел ночь почти без сна, прикорнув на пару часов на диване в оперпункте. Поднявшись рано утром, снова начал поиск, прошагал до трех часов дня километров двадцать, устал чертовски и теперь непроизвольно, точно ноги сами вели его, подходил к оперпункту. «Отдохну немного», — подумал лейтенант. В оперпункте сидел с потемневшим от усталости лицом Агзам Ходжаев, с удовольствием потягивая из пиалы терпкий зеленый чай.
— Садись! — старший лейтенант пригласил Рябчикова к столу. — Пей! — он наполнил пиалу, протянул ее Васе.
Двое дружинников передавали один другому дежурство. Паренек с твердыми, мозолистыми руками слесаря объяснял юноше с университетским значком на лацкане пиджака маршрут наблюдения, водя пальцем по плану района, вывешенному на стене. Участковый уполномоченный, разговаривая с кем-то по телефону, называл улицы, советовал обратить особое внимание на отдельные дома.