Техник - ас (СИ)

Мы крутились чуть в стороне, когда я заметил тёмный силуэт на фоне облаков. Вернее даже не столько заметил, сколько почувствовал, что там что-то есть. Длинная очередь из обеих стволов впилась в чёрный сгусток, который внезапно расцвёл ослепительной слепящей вспышкой. Похоже я попал в бомбоотсек. Тут же откуда то из-за моего левого плеча в ту же сторону пронеслись трассеры. Гоч высмотрел в осветившей округу вспышке и свою добычу. В ночной тьме вспыхнул яркий факел и стремительной кометой понёсся вниз. Тут же в нашем секторе зашарили лучи прожекторов. Пара на миг осветили нас, но тут же метнулись в сторону. Я обстрелял ещё одного Не-111, но то ли не попал, то ли повреждения были не фатальные и фриц ушёл восвояси. Всё же вести бой ночью, это особая наука. Но хотя бы не на сухую слетали и не подмочили свою репутацию.
Следующий день мы с Гочем до обеда отсыпались, а остальной лётный состав учил местность по картам и сдавал зачёт штурману полка. Сбитых нам подтвердили и мы с полным на то правом пополнили ряды звёздочек на фюзеляжах. На вылет нас не выпустили, а вот местные работали во всю, сопровождая бомбардировщиков и барражируя над передовой, хотя последнее, по моему мнению, приводило лишь к тому, что бессмысленно жгли топливо и расходовали моторесурс моторов. Гораздо эффективнее было бы иметь в своём секторе своего авианаводчика на передовой.
Пришёл приказ нашей эскадрилье уделять больше внимания на непосредственное сопровождение штурмовиков. На "Илах" лежала основная работа по уничтожению колонн бронетехники противника и беречь их нужно было как зеницу ока.
А уж как обрадовался этому приказу майор Титаренко. Его полк, оснащённый истребителями ЛаГГ-3, входил в структуру ПВО Москвы и большей частью работал ночью. А тут ещё и приходилось выделять машины на сопровождение штурмовиков. Естественно лётчики выматывались. Так что мы пришлись очень даже кстати.
В первый вылет на сопровождение штурмовиков пошли в составе 1-го звена ст. лейтенанта Шилова и 3-го звена ст. лейтенанта Юсупова и мы вдвоём с Санчесом. 2-е звено Гуладзе оставили в готовности номер 2 на аэродроме. Они поднимутся в воздух, когда мы отработаем и будем возвращаться. Так сказать, на всякий случай.
С "горбатыми" [31] встретились в оговоренном квадрате. Из двенадцати штурмовиков у половины за кабинами пилотов устроены самодельные огневые точки воздушных стрелков. Просто вырезали часть обшивки и установили там пулемёт, да подвесили брезентовое сиденье [32]. Боюсь даже представить, какие потери несут стрелки, находясь за пределами бронекапсулы в незащищённой части фюзеляжа. Тем не менее это хоть какая-то защита от атак истребителей с задней полусферы. Вторая половина Ил-2-х вообще были одноместными.
Поравнялся с ведущим. У него, кстати, за кабиной пилота сидел стрелок. Оба с интересом разглядывали звёздочки у меня на борту. Пилот улыбаясь поднял вверх большой палец. Видимо впечатлился. Мы с Санчесом эффектно отвалили в сторону и ушли с набором высоты. Наше место там, выше всех. Буду своего рода диспетчером. Да и Санчесу обзор там побольше.
На подходе к цели штурмовики начали перестраиваться, а мы отвалили в сторону, чтобы не попасть под огонь зениток, которые в бешеном темпе лупили в небо. Нам то проще, можно уклониться, а каково сейчас в "илах". Они то с боевого курса уйти не могут. Хоть и называют "Ил-2" летающим танком, а немцы так вообще прозвали "бетонным самолётом" и "железным Густавом", но наибольшие потери они несут именно от огня зениток.
— Внимание, маленькие!— раздался в шлемофоне голос ведущего штурмовиков,— Атакуем! Всем усилить наблюдение за небом!
Из-под крыльев первой пары штурмовиков сорвались дымные стрелы реактивных снарядов и помчались к земле. Внизу что-то полыхнуло. Жаль с высоты плохо видно.
— Тринадцатый, здесь Кортес!— Санчес бдит,— С запада, высота 3, восемь или десять "худых". Далековато, видно плохо.
 
— Принял, Кортес. Шило, с запада гости. Восемь или десять. Высота 3. Встреть. Князь, на тебе "горбатые".
Первое звено устремилось навстречу незваным гостям и тут же вновь раздался голос Санчеса; — На девять часов, высота 1, четвёрка "мессов". Ещё пара там же на нашей высоте.
— Князь, твой выход. На девять часов четвёрка бандитов. Займись сам, Учитель с "горбатыми". "Горбатые", у нас гости. Работайте спокойно, мы их встретим.
Ну та пара мессеров, что выше всех, это, похоже, такой же командир со своим ведомым как и я. Значит его надо срезать в первую очередь. Вот им и займёмся. Плавно пошли в набор высоты. Немцы, похоже, нас ещё не видят. Ну так не у всех такое уникальное зрение, как у Санчеса.
По моему немцы так и не поняли, кто их убил. Ещё раз убеждаюсь, что у Ме-109-х обзор назад вообще никакой. Мы с Кортесом плавно зашли им в хвост и как на полигоне спокойно расстреляли их чуть ли не в упор. Ведущий вспыхнул весь и сразу, а ведомый беспорядочно кувыркаясь посыпался вниз без каких-либо признаков огня или дыма. Похоже пилот убит.
Ну а мы бросились на помощь вниз. "Илы" уже отработали и сбившись в плотный строй уходили на восток. Позади них на земле что-то весело горело и стояло несколько столбов чёрного жирного дыма. Пара Юсупова носилась над ними, высматривая опасность.
— Тринадцатые! Заканчиваем фестивалить. Идём домой!— дал я команду в эфир. Почти сразу подошла пара Гоч-Смолин, а через минуту и звено Шилова. Уже на земле подвели итоги. По одному завалили мы с Санчесом, из первого звена Мищенко сбил двоих и по одному Шилов и Филонов. Одного срезал Смолин. Итого семь. Штурмовики вернулись без потерь, хотя двое из них получили довольно серьёзные повреждения от зенитного огня. Самое интересное, что как только немцы разглядели с кем имеют дело, то поспешили выйти из боя. Помнят ещё, время то прошло не так и много. Да и приказ не связываться с нами всё ещё действует. А против нас здесь всё тот же 2-ой воздушный флот Люфтваффе. Старые знакомые, можно сказать.
Постепенно сопровождение штурмовиков и "пешек" [33] стало ежедневной рутиной. Народ ходил всё больше и больше хмурый. Не добавило настроения даже то, что мне удалось раздобыть целых четыре ящика с тарелками и охотничьи патроны для ежедневных пострелюшек, которые стали уже нашей традицией. Немцы упорно не хотели с нами драться. Пришлось связываться со штабом ПВО, к которому мы были вроде как временно прикомандированы, и договариваться о вылетах на свободную охоту.
— Ну что, орлы,— я подошёл к сидящим в курилке с кислыми лицами лётчикам,— совсем закисли? Кто желает полетать?
— Пешки или горбатые?— лениво спросил лейтенант Мищенко, дымя папиросой и даже не открывая прикрытые в полудрёме глаза.
— А ты сам то чего бы хотел, Вьюн?— усмехнулся я.
— Эх,— Мищенко наконец-то сел и бросил окурок в стоящее здесь и изображающее урну ведро,— Я бы хотел мессеров, да побольше. И чтобы они не драпали, а дрались. Скучно,— он горестно вздохнул.
— Ну тогда есть предложение отдохнуть и повеселиться. Нам дали добро на свободную охоту.
Наверное в этот момент Кессельрингу, командующему 2-ым воздушным флотом Люфтваффе, икнулось. Потому что такого громкого "УРА!!!" лично я ещё не слышал. Ну чисто дети. Прыгают и радуются как школьники, только что получившие пятёрки за контрольную, к которой совершенно не готовились.
Какое звено первым отправиться к передовой на охоту решили нашим любимым способом. Стрельбой по тарелочкам. С отрывом в одно очко победило второе звено и счастливый Гуладзе со своими орлами бегом бросился к стоянке истребителей.
Следующие три недели стали сущим кошмаром для немецкой авиации в нашей зоне ответственности. Каждый день, за исключением дней, когда либо погода была нелётная, либо приходилось вылетать в полном составе на сопровождение, одно из звеньев делало пару-тройку вылетов на свободную охоту. Немцы вновь начали орать в эфир ; "Achtung! Rote Flugel im Himmel!" ( Внимание! В небе Красные крылья!). Почти из каждого вылета возвращались с победой, а зачастую и не с одной.