Кризис доверия (СИ)
Диман стал напарником Кира, как только тот пришел в отдел, а до этого был конфликт. Конфликт, во время которого лучше отказаться от любых привязанностей, кроме самых важных. Самым важным была Лерка, а в остальном… Когда сегодня пьешь бормотуху в компании отчаянных сорви голов, отмечающих уничтожение десятка кровопийц, а завтра собутыльников «берут на клык» — не до страданий. Когда ночь проводишь с девчонкой, а через день она становится добровольным донором — тоже. И лучше бы поскорее понять, что жить она хочет подольше и не стареть, а на тебя ей не плевать лишь потому, что фанги дорого вознаграждают тех, кто приводят к ним партизан. И когда она зовет якобы в укромное местечко, где никто не помешает уединению, а на самом деле заманивает в ловушку, чувствам не может и не должно быть места, иначе не выжить и не победить, а Кир умирать и проигрывать не собирался.
Все бы хорошо, конечно. Он дожил до подписания договора, но пришел в полицию с таким эмоциональным голодом в душе, что сначала видеть никого не мог, тупо выполняя свою работу, а потом целых восемь лет полагал Димана лучшим другом. Прозрел только вчера и вычеркнул из своей жизни… а того вдруг взяли и убили.
Кровавая дорожка начиналась сразу от входа в квартиру. Кир переступил через нее, пошел длинным коридором, держась ближе к стене, однако вскоре подобное перемещение стало невозможным.
— Не может быть такого, чтобы столько вытекло из одного тела, — пробормотал он, застыв на пороге комнаты. Почему-то ступить в кровь казалось кощунством — словно не уважаешь саму суть человеческую, плюешь в душу.
Кто-то подошел сзади, и Кир немедленно обернулся, схватившись за рукоять мачете. Вадим посмотрел сначала на оружие, потом — на него, оценил внешний вид и только затем поздоровался:
— Здравствуй, Кирилл, а тело здесь не одно.
Кир, кивнув, убрал руку в карман. Вид у коллеги был откровенно не очень: лицо бледное в прозелень, усталый взгляд. Не хотел Вадим влезать во все это, но пришлось. Он, наверное, и Кира вызвал поэтому.
— Стычка с фангами? Со стайрами? Сколько трупов?
— Пятеро. Двое человек, три фанга, точно не ссора и не разборки. Друг с другом они не воевали.
— Когда?..
— Нашли два часа назад, можно сказать, случайно. Внимание патрульных привлек свет из этого окна. Мало того, что дом заброшен, так еще и освещение средь бела дня… — Вадим развел руками. — Решили проверить, а тут…
«Ребятам остается только посочувствовать, — подумал Кир и все же направился в комнату. — Если не сами себя сожрали за излишнюю бдительность, то любимое начальство загрызло и обглодало. Инициативных в полиции не любят традиционно, вот когда граждане труппы отыскивают — это да, совсем другое дело».
— Ты патрульных этих к нам пришли, — предложил Кир. — Нам такие — на вес золота.
— Посмотрим. Ты осторожнее там. Ребята не сдержались.
Предупреждение оказалось нелишним: блевотины на полу было поменьше, нежели крови, но все равно прилично. Впрочем, ребят Кир понимал: они не сталкивались ни с чем подобным в принципе. Не пройди Кир конфликт, наверное, тоже согнулся бы у стены: убийца наворотил такого, чего ни один, даже совершенно сбрендивший фанг никогда не сделал бы. А что действовал убийца один, было очевидно: слишком живописно лежали трупы. У кого-то не хватало рук, у кого-то ног, рыжему фангу вскрыли грудину от основания шеи до паха, об ароматах, витавших в комнате Кир старался не думать.
«Маньяк», — Кир не сумел бы объяснить почему так решил. Для подобных подозрений не имелось повода. Месть выглядела более привлекательно, но предчувствиям, особенно нехорошим, он привык верить. Чутье же повторяло: это лишь начало и скоро с тварью Кир повстречается лично.
Диман стоял у стены, пришпиленный к ней за запястья остро заточенными железными прутьями.
«Своеобразное «распятие», — подумал Кир, — возможно, убийца повернут на христианской религии: фанатик какой-нибудь; если входит в одиозную организацию вроде «православие белого креста», вообще здорово. В таком случае, найти его будет немного легче».
Из живота торчал еще один железный прут — видимо это ранение и лишило Димана жизни. А дальше… труп недоосвежевали, зато расширили рану на животе и размотали кишки по комнате.
Кир на мгновение прикрыл глаза. Упаси вышние или какие угодно силы, приснится такое. Впрочем, кошмары его перестали мучить уже через месяц после начала конфликта: реальность оказалась ужаснее.
Разум отказывался воспринимать изуродованные тела как некогда дышащие и чувствовавшие. Трупы казались Киру сломанными манекенами, и Диман не был исключением. Кукла, не более того, пусть и похожа.
Мысли текли в режиме, приближенном к боевому, глаза фиксировали обстановку: помещение в целом, заколоченные окна (преступник ушел через дверь), потолок, проломленный в двух местах (возможно, в первый раз убийца проник в квартиру именно сверху), потеки более старой крови (явно замытой), пилообразную заточку прутьев. Кстати, сила удара, с которой они вонзились в тело и стену, говорила о наличии некоего замысловатого оружия вроде арбалета, правда, размером такой самострел должен был быть с пушку величиной.
Большинство из своих наблюдений Кир озвучивал. Вадим молча записывал и кивал, тем страннее прозвучал его голос.
— Насладился зрелищем? А теперь я задам тебе один вопрос, — произнес Вадим спокойно. В голосе не прозвучало ни намека на напряжение, но Кир мысленно выругался: «Психолог хренов!» Вадим считал себя королем допросов, часто по праву, но именно за это его и не любили, поскольку разницы между преступниками, подозреваемыми, свидетелями и коллегами он не ощущал, ко всем применяя одни и те же приемчики. — Что мог забыть твой друган в заброшенном доме в эдакой компании?
— Если отбросить то, что ты говнюк, каких поискать, Вадик, — медленно, растягивая каждый слог (поскольку подобное поведение Вадима всегда раздражало, да и переделки своего имени он не любил, считая донельзя слащавыми все уменьшительно-ласкательные варианты), ответил Кир, — вопрос действительно ин-те-ре…с-ный.
Особенно, учитывая то, чем они изволили заниматься ночью.
Вадим вздохнул, потер правый, жуткий от лопнувшего сосуда глаз и попросил:
— Я на работе двадцать часов без перерыва даже на обед, не выпендривайся, пожалуйста.
— Застыдил, — уже нормально произнес Кир, внимательнее вгляделся в убитых фангов. — Я не отвечу наверняка, могу лишь высказать предположения.
Среди них не оказалось ни Арда гранда Ферна, ни его племянника, ни Ки-И-аса гран-Эльдина. Рыжий фанг, вероятно, являлся информатором: Кир часто видел его рядом с Диманом. Двое других… ну кто ж их знает? Но точно зла они не желали ни Диману, ни рыжему соплеменнику. Скорее всего…
— Будь добр, хотя бы предположения, — сказал Вадим.
Кир подошел к одному из фангов, одетых в гражданское, что, само собой, ни о чем не говорило, аккуратно подцепил окровавленный лацкан пиджака, все же перепачкавшись то ли кровью, то ли сангри.
— Наш коллега: правоохранитель, — просипел Вадим. На тонкой золотой цепочке висел аметистовый кругляш, заменявший фангской службе правоохраны полицейский жетон в тех случаях, когда они работали не в форме. Да, это было крайне глупо и выдавало их с головой, но… то была странная фангская логика, которую люди постичь не могли. — Час от часу…
— А ты полагал, все здесь просто?
— Я думал, твой друган замыслил участие в вендетте. Вон тот рыжий делился с ним кое-какой информацией. Может, даже приказы отдавал.
— Думаешь, Диман, такой идиот, чтобы переть на фангов в одиночку? Еще и не из простых, а наших коллег? И, полагаешь, этот рыжий, даже если он заказчик, выставил бы человека против соплеменников?
— Мы выяснили личность другого человека. От него… если только эксперты разберут, что осталось.
— Внимательно слушаю.
— Это стайр, три года в Федеральном розыске, отстрел без суда и следствия возможен и желателен.
— И, ребятки, решили показательную казнь устроить? — Кир покачал головой. — Стайры выследили, спеленали, да убить не могли, вот Диман и подвернулся.