Босиком за ветром (СИ)

– Я не знаю, кто ты и зачем звонишь. Но, если это не прекратится, я выясню, чей это номер.
Молчаливый собеседник тут же сбросил звонок. Крис только усмехнулся. Подобное уже случалось, когда Даринка дала его номер нескольким своим подружкам. Одна молчала, другая слала смайлы и картинки, а третья пошла дальше всех – устроила сеанс неуклюжего секса по телефону.
В районе Туапсе Крис раньше не был, всё казалось новым и незнакомым, будто он попал в другую страну. Навигатор привёл его к базе МЧС, там его встретил Тимофей. «Ниву» пришлось оставить среди машин других хайлайнеров, к месту лагеря вела пешеходная тропа. Загрузившись оборудованием Криса, они побрели по широкой, извилистой дорожке до самой Родниковой поляны. Едва нашли потухшее кострище, как сумерки превратились в непроглядную ночь. Пока Крис ставил палатку, Тим подсвечивал ему фонариком, то и дело широко зевая. Крис поблагодарил его и отпустил спать.
– Утром разбужу тебя, познакомишься с другими ребятами. Отдыхай, а то весь день в дороге, а на завтра нужен свежий и бодрый. Голодный?
– Нет. Ужинал перед Джубгой. Спокойной ночи.
Крис сложил вещи, раскрутил спальный мешок и почти сразу же погрузился в сон, точно с разбега прыгнул в чёрную вязкую смолу. Спал без снов и проснулся с ощущением, что не прошло и минуты. Как ни странно, чувствовал себя отдохнувшим и заряженным, словно искрящаяся батарейка, полная энергии. До краёв наполнился предощущением счастья, будто именинник, ожидающий подарков. Так оно и было на самом деле. Во всяком случае, для Криса. Только здесь он ощущал себя живым и абсолютно свободным.
Завтракали в спешке, Крис познакомился ещё с тремя ребятами, опытными скалолазами, они обсуждали предстоящий подъём и сами горы. Оказывается, Индюк необычный не только из-за названия, он вроде как лакколит – несостоявшийся вулкан, когда-то выросший на дне океана. Именно поэтому вокруг самого Индюка скучилось столько причудливых останцев, некоторые даже имели собственные не менее странные названия: Индюшка, Телевизор, Тритон.
Поверхность скал сформировалась настолько затейливо, что это место давно стало популярным у альпинистов, а теперь и у хайлайнеров. Костя сразу выбрал один из скалолазных секторов – Корону, там уже была навешена линия от камня Подкова к зубцу в Короне Индюка, но он планировал разбить ещё парочку новых. Одну – в шестьдесят метров, а другую – короткую, но очень зрелищную, прямо над глубоким разломом.
После недавнего фестиваля в скалах остались шлямбуры, но их хорошенько проверили, вбили ещё парочку анкеров. Солнце выглядывало из-за облаков, но не припекало, скорее, ласкало. Ветер налетал порывами, будто играл и проверял их настроение. Тёплый, немного солоноватый из-за близости моря. Крис рассматривал кудрявые макушки деревьев, пористые камни, местами затянутые плотным мхом, и словно прислушивался. У каждой горы была своя энергетика, свой характер, и, перед тем как встать на стропу, он словно синхронизировался с окружающей атмосферой, вписывался в неё, а не пытался покорить. Он никому об этом не говорил, но ощущал очень ярко и совершенно отчётливо. Пожалуй, Славка хорошо бы поняла это состояние и не посмеялась над его воображением.
Продевая стропу в лайнлок, Крис заметил, что его руки немного подрагивают от напряжения и лихорадочного возбуждения. Тим тоже это заметил и ухмыльнулся:
– Офигеть, ты высотный наркоман. Ладно, пойдёшь первым.
– Спасибо.
Наконец линии соединили зубья Короны и звенели на ветру, петли трепетали, как кружева. Крис надел беседку, вцепился страховочным усом и разулся. Перед тем как встать на слэк, он глубоко вдохнул и раскинул руки в стороны. Под ним плыли облака, белые, как взбитая молочная пена, над ним до самого космоса выгнулось синее высокое небо, а впереди зияла пустота. Но не страшная, а захватывающая и живительная. Он шагнул и едва не задохнулся от нахлынувшего необузданного счастья. Вот оно!
По линиям ходили до шести часов вечера. Больше, правда, падали и висели на страховке. Тим поглядывал на Криса с опаской. Таких высотных наркоманов он уже встречал. Чаще всего через несколько лет они переключались на фри-соло, а потом улетали. В прямом смысле. Среди тех, кто ходил без страховки, процент выживаемости был очень низким.
 
На ночь линии не снимали, планировали завтра снова подняться с самого утра и находиться вдоволь до кислородной тошноты и дрожащих ног. Ужин приготовили на костре: сварили гречку с тушёнкой и порезали свежие овощи. Пока ели, в котелке закипела вода для чая. Крис положил заварку, сверху добавил пару листиков мяты и ветку чабреца.
Тим одобрительно оценил приправу:
– Так действительно вкуснее.
Говорили мало, каждый повторно проживал сегодняшние впечатления и отвлекался на реальность ровно настолько, насколько она того требовала. Допив чай, Крис отошёл от костра и выбрался на пустынный пятачок поляны. Расстелив штормовку, он лёг на спину и, нащупав в кармане холодные игральные кости, привычно перекатил их между пальцами. Не выпуская кубики, сложил руки за головой и поднял взгляд. Звёзды выглядели настолько яркими, что напоминали россыпь блестящих камушков, хаотично размётанных по чёрному велюру. Созвездия едва распознавались. Такие же яркие звезды он наблюдал в Старолисовской. Славка, естественно, и слышать не хотела, что где-то там есть Медведица или Орион, она давала созвездиям свои названия. Такие же чудаковатые, как и имена пластилиновых монстров.
Обычно после хождения по стропе Крис продолжал бродить по слэку и во сне, и наяву. Как бывает после поездки на море. Волны качают и шумят, стоит только прикрыть глаза. Мягкий шелест укутывает и создаёт иллюзию беспокойного синего простора. То же самое было с хайлайном. Ветер, вибрация стропы, напряжение мышц и осторожные шаги по тонкой линии – всё это продолжалось ещё несколько дней и ночью не отпускало ни на секунду. Но не сегодня. Он плавно перетёк из реальности в сон, даже не заметил этой границы. Огляделся и понял, что непроглядная ночь превратилась в фиолетовый таинственный сумрак. В воздухе одуряюще пахло яблоками, а деревья расступились, будто и не было вокруг стелящегося можжевельника и гладкоствольных рослых буков.
На краю обрыва сидела Славка и аппетитно ела красные хрустящие яблоки. Крис приблизился к ней и опустился на траву, она не повернулась. Снова откусила большой кусок, так сочно и вкусно, что сок брызнул на щёки и потёк по подбородку. Крис проследил за янтарными каплями и тяжело сглотнул. Яблоневый аромат ощущался на вдохе, чуть кислил и разливался на языке освежающей сладостью. Ему всегда снились яркие сны, звонкие и объёмные. Но никогда ещё запахи не ощущались настолько отчётливо, будто он действительно находился в яблоневом саду.
Он позвал её прозвищем, которое она себе выбрала, когда он спросил, как будет звучать на языке навахо слово «босоногая»:
– Шиатид.
Славка не вздрогнула, не повернулась, будто не видела его, впрочем, как и в реальности. Его словно не существовало. Ни его, ни их общего прошлого.
Он силой отнял у неё яблоко, развернул к себе и, обхватив ладонями за лицо, прижался к губам. Она не ответила на поцелуй, но и не оттолкнула. Позволила себя поцеловать, а потом растворилась, оставив после себя только аромат яблок в воздухе и на языке.
Этот был странный сон, он немного походил на вещий, который Крис видел всего один раз в жизни в своё третье лето в Старолисовской. Последний подарок Славки. Сон, в котором он впервые увидел себя на стропе и задохнулся от восторга.
____________________________________________
15 -Гиббон– ведущие производители оборудования для слэклайна. Ежегодно устраивают чемпионат по триклайну.
16 -Спансет (круглопрядная стропа)– сверхпрочная петля для установки слэклайна или его натяжной системы.
17 -Лайнлок– устройство, фиксирующее стропу. Принцип работы любого лайнлока один: стропа, заправленная в него, создаёт давление на саму себя и за счёт силы трения оказывается надёжно зажата в устройстве.