Тень империи (СИ)
— С тобой говоришь, — сухо произнёс Григорий, стоя неподвижно, смотря на девушку, после чего слегка скривил уголки губ. — А если я не хочу?
Елена зло сжала губы, а в её груди вспыхнул гнев, от чего её родовая аура вырвалась на свободу, озаряя тёмную подворотню бледным холодным голубым свечением.
— Что? — кинула она испепеляющий взгляд на Григория. — Ты действительно хочешь променять меня на эту дрянь! Да ты… — Но договорить Елена не успела, так как Григорий сорвался с места.
Полозова только в последнюю секунду успела уйти от сблизившегося с ней Григория, после чего она отпрыгнула в сторону, и ей вновь пришлось уклоняться от его рук.
Лужи разлетались высокими брызгами, там, где перемещались два силуэта по тёмной подворотне. Но уже через пару мгновений все прекратилось. Елена была прижата за горло к кирпичной стене.
Однако сдаваться так просто Лена не собиралась. Схватившись обеими руками за державшую её за шею руку, девушка словно повисла не ней, резко подтянув к себе ноги, после чего ударила ими в грудь Гришу.
Она прекрасно знала, что Григорий держал её не в полную силу, иначе бы он мог сломать ей шею или повредить кадык, поэтому её задумка удалась. Ведь для её удержания при ударе ног, пришлось бы в разы усилить хватку за горло.
Григорий отшатнулся, а Елена слегка хрипя приподнялась на ногах освободившись от руки парня, и повернулась в направлении выхода из переулка, где появилась большая пьяная компания, которая, скорее всего хотела справить тут нужду.
— Думаю на сегодня всё, — улыбнулась Елена Григорию, выпрямляясь в полный рост всё ещё держась за своё горло, где под её ладонью красовались внушительные покраснения. — Я дам тебе время подумать до твоего следующего приезда в Петербург. Не переживай, — вновь мило улыбнулась девушка в лицо Грише, а её голос приобрёл вновь ласкательные мурлыкающие нотки. — До твоего приезда я даже близко не подойду к Романиной. — И под взгляды заваливающейся в тёмный переулок толпы мужиков провела пальцем по его груди. — С нетерпением буду ждать твоего ответа.
Больше не произнося ни слова, Елена быстро зашагала в кромешную тьму переулка, где и скрылась из виду.
Когда Елена очутилась в совершенно другом переулке, то с крыши мелькнула тень, и рядом с ней, как ни в чем не бывало, пошёл гладко выбритый мужчина в пальто с высоко поднятым воротом.
— Ну, я же говорил. — Протянул он буднично. — И ещё бы чуть-чуть и мне бы пришлось вмешаться.
Елена, слегка повернув на мужчину голову, произнесла, убирая спавшую на глаза мокрую прядь волос:
— А разве та пьяная толпа не твоих рук дела?
— Моих, — хохотнул Валентин. — Думаю Грише пока рано знать, больше чем он знает пока. Ну и что ты думаешь?
— Я думаю, эта мерзавка после такого представления и близко не подойдёт к Григорию. А он если не выберет меня, пожалеет об этом. Если бы ты только знал, как мне хотелось её убить.
— Не стоит себя утруждать. Просто смерть ничто по сравнению, что ей приготовили.
— Ты о чём? — Удивлённо посмотрела Елена на Валентина.
— Да есть информация, что одним Романиным старшим дело в высших кругах аристократии не кончится. Знаешь, есть в этом проклятом городе один граф. Рощинский его фамилия. Он кстати поверенный в делах Григория.
Так вот он не понаслышке знает, что случается, когда за род берутся всерьёз. Так что, там, — показал он пальцем в небо. — Подстраховались, на случай, если Роман Алексеевич вдруг внезапно начнёт показывать военные успехи.
Глава 18
Разные моменты
Утро в Петербурге выдалось пасмурным. Елена, открыв глаза, посмотрела в потолок. Голова как обычно ныла лёгкой болью.
Поднявшись в сидящее положение, Лена зевнула, а её взгляд упал на валяющиеся рядом с кроватью вещи.
— Опять грязные, — свесила девушка ноги с кровати, касаясь ногами раскиданных вещей. — И сырые ещё. — Протянула она, чувствуя влажную ткань одежды.
Встав с кровати, Елена прошла по комнате до большого зеркала и, взяв расчёску начала расчёсывать спутанные волосы, от которых слегка пахло сыростью улицы.
Девушка стояла перед зеркалом, приводя себя в порядок, смотря в своё усталое изнеможенное отражение, как вдруг на поверхности зеркала поверх её отражения промелькнули образы.
Ночная темнота подворотни, которую заполнял звук стекающей и капающей воды. Образ белокурой женщины, что смотрела из Елениного наваждения удивлённо и растерянно зло. Вместе с образами в груди девушки стали возникать чувства злорадства и призрения к блондинке из быстро пролетающих образов.
В уши ударили обрывки хаотичных фраз, которые никак не были одним целым, а потом всплыл образ Григория, который словно держал её за горло, от чего Елена неосознанно потянулась рукой к шее. В груди же белокурой девушки, словно из неоткуда всплыли эмоции. Азарт, гнев, надменное тщеславие, и желание, как можно сильнее уязвить Гришу, словно наказать за проступок. Но при этом девушку охватило чувство, будто Григорий был нужен ей только для этих эмоций, не более.
Стоило Елене это осознать, как резкая пульсирующая боль пронзила голову, и она посмотрела уже совсем иным взглядом на своё отражение, начиная вновь причёсывать спутанные волосы, слегка улыбаясь при этом.
Я стоял на пироне вместе с князем Романиным, а рядом с нами и словно в стороне стояла Александра.
После вчерашней ночи, девушка избегала меня взглядом и старалась не вести разговоров, если только не надо было разговаривать по делу.
И вот сейчас стоя можно сказать втроём, между нами, в воздухе так и висела неловкость.
После вчерашних событий, у меня ни как не выходил из головы взгляд Александры Романовной, когда она покидала злополучную подворотню.
Мимолётный миг врезался мне в память и душу. Эмоции, что были вложены в том моменте, словно пуля пробили меня и вывили из душевного равновесия.
В этом чёртовом аристократическом обществе, где можно просто и легко купить уважение, друзей и компаньонов и даже жену, что обличена высоким светским титулом. Где всё пропитано алчной жаждой наживы и тягой к непомерной тщеславной власти, а также превосходством над себе подобными. Где на меня смотрели разными взглядами, начиная с пренебрежительных и высокомерных, заканчивая заискивающими и вопрошающими, этот взгляд Александры Романовной был чужд мне на моём пути в этом светском обществе. И вот, то, что я прочёл в глазах Александры, по неведомой мне причине, со вчерашней ночи, зародило в моей груди словно червя, который грыз меня изнутри, не давая покоя.
— Григорий, — вывел меня из моих мыслей голос Романа Алексеевича. — А почему ваши солдаты тут в таком малом количестве?
— Они поедёт другим поездом, — возвращался из своих дум в реальность. — Тут слишком много ваших друзей Роман Алексеевич. Для нашего с вами успеха, лучше пока держать многое в секрете.
Роман понимающе кивнул, вспоминая всё то, что увидел на военном полигоне, который организовал Оражен.
Поезд издал протяжный свист, говоря всем присутствующим на перроне людям, что через пять минут он отправится в путь, и пора бы занять свои места.
Александра под свист паровоза, подошла к отцу и обняла его, а я, делая шаг в сторону, хотел было пойти к поезду, как услышал голос Александры Романовной:
— Григорий Александрович, — отстранилась девушка от отца, стараясь не смотреть при этом мне в глаза. — Могу я задержать вас буквально на минуту.
Я посмотрел в сторону Романиных и заметил, как Роман Алексеевич хотел было улыбнуться, но словно вовремя остановил себя, после чего поцеловал дочь в щёку и пошёл к поезду в сопровождении нескольких охранников, которые держались чуть в стороне.
— Григорий. Буду ждать вас в купе. — Произнёс князь, и вместе с несколькими солдатами шагнул в людской поток, что устремился к дверям поезда.
Я же сделал пару шагов к Александре, которая стояла неподвижно, так и смотря на меня прямым взглядом, слегка теребя рукой ткань своего платья.