Тень империи (СИ)
— Слушая вас, — слегка прикусив губу, произнесла княжна имперской крови. — Создаётся впечатление, что вы словно всё ещё испытываете интерес к Григорию Александровичу, и ваша речь не что иное, как самооправдание и продуманное искажение тех событий.
— Может и испытываю. Мы же были обручены как ни как. И не исключено, что в дальнейшем наши пути могут вновь пересечься. Он же был помилован и снова вернулся в Петербург. — Произнесла, слегка улыбаясь, Анастасия, а её слова прозвучали с тонкими нотками насмешки. — При всём уважении к вам и вашему недавно ставшему обособленному роду. Вы пришли задавать слишком деликатные вопросы Александра Романовна, будто сами имеете некий умысел в отношении Григория.
— Может, и имею, — наградила пронзительным взглядом близким к испепелению Александра свою собеседницу. — Мы многое с ним пережили вместе.
— И какой же имеет интерес бывшая носительница рода Белогоровых к Григорию? — Донёсся пронизанный холодом голос из дверного проёма.
Александра повернулась вполоборота в направлении двери и, её словно ударило током, так как там стояла юная девушка из её видения.
Я сидел в своём кабинете, который располагался можно сказать в одном из лучших увеселительных мест Петербурга, куда уже долгое время стекался молодой свет аристократии, и даже сильные мира сего всё чаще начинали приходить сюда отдохнуть.
Откинувшись на спинку массивного кресла, я смотрел на шахматную доску, лежавшую передо мной на столе с расставленными фигурами в уже начавшейся партии, которую я вёл сам с собой.
Званый вечер многое прояснил, но и породил немало вопросов.
Передвинув белого ферзя, я съел офицера, и поставил тем самым шах чёрному королю, при этом под удар сразу попали рядом стоящие фигуры чёрный ферзь и ладья.
Теперь после любого хода чёрными, я мог безнаказанно, играя за былые фигуры убрать с шахматной доски одну из этих фигур.
— Кого же выбрать? — Водил я пальцем от ферзя к ладье, вспоминая события вчерашнего вечера. — Наверное. Да. — Переставил я чёрного короля, после чего взяв белого ферзя, ударил им по ладье.
Фигура с чуть слышным глухим звуком упала на доску и покатилась к стоящим пока ещё на своих клетках чёрным коням и оставшемуся офицеру, открыв фигуры и, тем самым оставив их без покровительства.
— Значит целью бы не только Роман Алексеевич, но и он. — Поджал я губы, ставя белого ферзя на место сметённой ладьи, после чего взял левой рукой бокал с вином и, отпив из него, вывел из-под удара белого ферзя оставшегося чёрного офицера. Ведь навряд ли эта фигура хотела бы, чтобы я повёл её против ферзя без должного прикрытия.
Королю может грозить второй шах. Чёрный ферзь в данном случае бесполезен, а кони слишком слабое подспорье с ограниченным правилами ходом.
Уже был глухой вечер. Дождь так и не прекращался, стуча в окно, а я всё смотрел на шахматную доску, думая, что рано или поздно партия завершится. Но смогу ли я при этом остаться непредвзятым, вспоминая гостей вчерашнего званого вечера Романа Алексеевича, которые чуть что, словно гиены уже были готовы ожидать падали, после того, как насытится в агонии жертвы хищник.
В дверь постучали, от чего я отвлёкся от игры в шахматы сам с собой, и разрешил войти.
Дверь сразу приоткрылась, и на пороге стоял один из ребят из охраны.
— Григорий Александрович к вам пришли. Спрашивают на месте ли вы.
Я удивлённо посмотрел на высокого поджарого парня в сером костюме.
— А почему не об этом докладывает охрана?
— К вам пришли с чёрного входа, и не пожелали зайти через ресторан. — Слегка сбивчиво произнёс охранник.
— И где сейчас этот гость?
— Как было подожжено оставлен на улице. Мы же не знали, принимаете вы или нет. Да и не положено через чёрный ход кого-либо чужого пускать. Ну и там тоже отказались заходить.
— Ну, посмотрим, кого там в такую погоду на ночь глядя, принесло. Льёт то, как из ведра. — Встал я из-за стола и пошёл на выход из кабинета.
Пройдя коридор и спустившись на первый этаж, я быстро прошёл несколько проходов, и очутился у закрытой железной двери, у которой стоял ещё один охранник, который сразу открыл мощный засов, после чего и саму дверь, выходя под дождь.
Я же подошёл к чёрному проёму, слыша проливной ливень и чувствуя его ледяную свежесть, а через секунду увидел вымокшую насквозь и дрожащую от холода Александру.
Глава 14
Ночь, рождающая тень
Сидя в кресле перед своим письменным столом, я крутил бокал с вином, который при тусклом освещении комнаты слегка переливался бликами.
Мой взгляд был рассеян, а мысли и вовсе были далеки от этой комнаты.
— Григорий прошу… Я не знаю, что мне делать и как быть. — Звучали у меня эхом обрывки фраз Александры. — Можно я как раньше усну в твоём присутствии.
Стрелки часов перевалили за три ночи, когда в дверь несколько раз постучали, после чего она открылась, и в дверном проёме появились несколько человек, но в мой кабинет зашёл только один из них.
Стоило статному белокурому мужчине в сером костюме шагнуть в комнату, как я встал из кресла, своим действием отдавая дань уважения этикету, а дверь за моим гостем закрылась, оставляя нас наедине.
— Ваша светлость. Прошу вас располагайтесь. Вина? — Учтиво произнёс я князю имперской крови, который прошёл до соседнего кресла.
— Буду благодарен Григорий, и давайте без светских реверансов. Не то место и время. — Сел в кресло князь Романин, а я, взяв бутылку, налил в заранее приготовленный бокал красный напиток. — Где сейчас Александра?
Пододвинув бокал своему гостю, я сел в кресло и произнёс:
— Александра Романовна сейчас отдыхает в моей комнате. Она наотрез отказалась размещаться в гостиничном апартаменте. Не беспокойтесь. Я предоставил ей всё необходимое, а это место под круглосуточной охраной.
— Благодарю вас за все Григорий, что вы сделали для моей дочери, и за то, что сразу поставили меня в известность, — с долькой задумчивого облегчения выдохнул Роман. — И приношу свои извинения за такое обременение. Будьте уверены Григорий, я не останусь в долгу перед вами. И вы, думаю, понимаете, что это должно остаться за закрытыми дверями.
Я, поджав губы, посмотрел в лицо мужчины сидевшего передо мной, и который сейчас отпивал из своего бокала наполненного вином.
— Да, я всё прекрасно понимаю Роман Алексеевич. Можете об этом не беспокоиться. — Слегка улыбнулся я, точно понимая, как морально истощён мой гость, и что это событие ещё больше выбило его из колеи.
— Ещё раз благодарю за понимание, — устало улыбнулся белокурый аристократ. — Время позднее. Не смею вас больше утруждать. Отведите меня к дочери. — Поставил полупустой бокал на небольшой столик князь, вставая из кресла.
— Не сочтите за дерзость князь. Но может, мы не будем тревожить княжну, и посидим с вами ещё немного? — Уверенно произнёс я, ставя бокал, и вставая из своего кресла вслед за аристократом.
Роман Алексеевич слегка растеряно и удивлённо посмотрел на меня, а я продолжил говорить:
— Княжна Александра Романовна пришла ко мне на грани излома. Она морально измотана и подавлена. На лицо признаки нехватки сна. Сейчас она отдыхает. Думаю лучше дать ей такую возможность.
— Я ценю вашу учтивость, — слегка сурово посмотрел на меня князь. — Но я всё же буду настаивать на своём. Мне жаль, что вы увидели мою дочь в таком состоянии, и это как я понимаю, вызвало у вас серьёзное беспокойство. Не беспокойтесь Григорий. Я позабочусь, чтобы такое впредь не повторилось. А теперь соизвольте отвести меня к Александре.
— И как вы это сделаете? — Произнёс я, слегка склоняясь к столику и беря вновь свой бокал, явно давая понять, что выходить из кабинета я пока не намерен.
— Что? — Удивлённо и чуть громче, чем видно хотел, протянул явно не ожидавший такого вопроса князь.
— Позаботитесь, чтобы это больше не повторилось, — сделал я словно нарочно медленный глоток из бокала, пока на меня смотрел, сбитый столку князь имперской крови. — И что именно не повторилось? Состояние Александры, или то, что это кто-либо увидит.