Женская психология

Первый возникающий при этом вопрос: почему мы сталкиваемся с завистью к пенису, почти как с типичным явлением, даже тогда, когда женщина не ведет мужской образ жизни, не имеет ходившего в любимчиках брата, наличие которого объясняло бы эту зависть, и жизненный опыт женщины не включает "несчастных случаев", которые могли бы сделать для нее роль мужчины более желанной? Самым важным мне кажется сам факт постановки вопроса; раз он задан, ответы появятся быстро, из хорошо знакомого нам материала. Попытаемся сформулировать гипотезу, взяв для начала ту форму комплекса кастрации, в которой зависть к пенису, как представляется, наиболее часто проявляется непосредственно, а именно — в желании мочиться по-мужски. Критический анализ клинического материала позволит нам увидеть, что это желание состоит из трех компонентов, при этом в каждом конкретном случае ведущей может быть любая из них. Тот компонент, на котором я могу остановиться наиболее кратко, это уретральный эротизм[4].
Этому фактору уже уделялось достаточно много внимания, как наиболее очевидному. Если мы хотим оценить тот вклад, который вносит в комплекс кастрации зависть, идущая от уретрального эротизма, мы должны прежде всего осознать нарциссическую переоценку[5] детьми экскреторного процесса. Фантазии о всемогуществе, особенно садистского характера, нередко оказываются непосредственно связанными со струёй мочи, испускаемой самцом. Как пример этой идеи, один из множества, я могу рассказать то, что слышала от мальчиков из мужской школы: по их словам, когда два мальчика писают так, чтобы получился крест, человек, о котором они подумают в этот момент, умрет[6].
Но, даже если признать, что ощущение ущербности своего положения возникает у девочек в связи с уретральным эротизмом, мы, тем не менее, преувеличили бы его роль, если бы, как это до сих пор делают различные авторы, прямиком относили на его счет любой симптом или любую фантазию, суть которых состоит в желании мочиться по-мужски. Скорее мы имеем дело совсем с другим явлением, и мотив, порождающий и поддерживающий это желание, думаю, следовало бы искать среди совершенно иных компонентов инстинкта[7], а именно — в активной и пассивной скоптофилии. Это предположение базируется на том, что именно при акте мочеиспускания мальчик может показать свои гениталии и увидеть их сам, ему даже предлагают сделать это, и, следовательно, он таким образом может удовлетворять свое сексуальное любопытство, по крайней мере к собственному телу, каждый раз, когда он мочится. Ощущение ущербности своего положения, корни которого лежат в скоптофилическом инстинкте, было особенно заметно у одной моей пациентки.
 Желание мочиться по-мужски некоторое время преобладало в ее клинической картине
В тот период она часто заявляла на сеансах о том, что видела, как на улице мочатся мужчины, и однажды воскликнула со всей непосредственностью: "Если бы я могла просить подарка у Провидения, я бы попросила хоть разочек пописать по-мужски". И далее она завершила свою мысль: "Уж тогда-то я бы знала, как я на самом деле устроена". То, что мужчины могут видеть, как они мочатся, а женщины нет, для этой пациентки, развитие которой в значительной степени остановилось на догенитальной стадии[8], было одним из главных источников ярко выраженной зависти к пенису. Также как женщина, вследствие того, что ее гениталии скрыты, представляет вечную великую загадку для мужчины, так и мужчина представляет собой предмет вечно живой зависти для женщины именно в связи с доступностью собственному взору его полового органа. Тесную связь между уретральным эротизмом и скоптофилическим инстинктом я наблюдала еще у одной моей пациентки, которую я назову Y. Она мастурбировала совершенно особенным образом, который символизировал акт мочеиспускания ее отца.
В неврозе навязчивости, которым страдала эта пациентка, главным фактором был скоптофилический инстинкт: сильнейшее чувство тревоги явилось у нее результатом болезненной фиксации на мыслях о том, что ее видят во время мастурбации. Она таким образом давала выход давнему желанию маленькой девочки: "Я хочу, чтобы у меня тоже был половой орган, который я могла бы, как отец, каждый раз показывать при мочеиспускании".
 
Более того, я думаю, что этот фактор играет ведущую роль во всех случаях чрезмерной скромности и излишней стыдливости у девочек, и сделаю еще одно предположение: различие в одежде мужчин и женщин, по крайней мере в цивилизованном обществе, вероятно, можно свести к этому же обстоятельству — девочка не может выставить напоказ свои половые органы и поэтому в том, что касается ее эксгибиционистких тенденций[9], женщина регрессирует[10] до стадий, на которых желание показать себя еще приложимо ко всему телу. Это объясняет нам причину, по которой женщины носят декольте, а мужчины — пиджак. Я думаю также, что эта связь объясняет до некоторой степени критерий, который всегда упоминается первым, когда обсуждают разницу между мужчиной и женщиной, а именно: большую субъективность у женщин и большую объективность у мужчин.
Объяснение состоит в том, что мужской исследовательский импульс находит удовлетворение в исследовании собственного тела и может или должен впоследствии быть направлен на внешние объекты; в то время как женщина, напротив, не может прийти к ясному знанию о себе и, следовательно, ей труднее стать свободной от себя самой. И, наконец, стремление, которое, как я полагаю, лежит в основе зависти к пенису, имеет третий компонент, а именно подавленное желание онанировать[11], как правило глубоко спрятанное, однако важное для понимания сущности явления. Я думаю, что можно было бы проследить связь этого желания вплоть до бессознательной (преимущественно) интерпретации позволения мальчикам держаться за свои гениталии во время мочеиспускания как позволения мастурбировать. Так, пациентка, бывшая свидетельницей того, как отец ругал свою маленькую дочь за то, что та своими ручонками трогала эту часть тела, сказала мне с возмущением: "Ей он это запрещает, а сам делает то же самое по пять-шесть раз в день".
Легко можно видеть ту же связь идей, что и в случае пациентки Y, У которой мужской способ мочеиспускания стал решающим фактором в выборе способа мастурбации. Более того, в этом случае ясно, что она не сможет полностью освободиться от навязчивой мастурбации, пока будет бессознательно уверена, что должна быть мужчиной. Заключение, которое я вывожу из моего наблюдения над этим случаем, я думаю, довольно типичное: девочкам особенно трудно преодолеть желание мастурбировать, так как они чувствуют, что из-за разницы в строении тела им несправедливо запрещают то, что позволено делать мальчикам. В рамках рассматриваемой проблемы, мы можем объяснить это иначе и сказать, что разница в строении тела может легко привести к горькому ощущению несправедливости, и, таким образом, аргумент, позднее используемый для оправдания отказа от женственности (а именно тот, что мужчины пользуются большей сексуальной свободой), оказывается обусловленным подлинными переживаниями раннего детства.
Ван Офюйзен в заключении к своей работе о комплексе маскулинности у женщин подчеркивает сильное впечатление, которое он вынес из своей психоаналитической практики, в частности, о существовании тесной связи между комплексом маскулинности, инфантильной мастурбацией на клиторе и уретральным эротизмом. Такая же связь, по-видимому, может быть обнаружена и в только что изложенных мною соображениях. Эти соображения, предложенные как ответ на наш первоначальный вопрос, можно кратко обобщить: возникающее у маленькой девочки чувство неполноценности (на что также указывал в своей работе Абрахам), вне всякого сомнения первично. Ей кажется, что в сравнении с мальчиками она ограничена в отношении возможности удовлетворять определенные компоненты инстинкта, имеющие огромную важность в догенитальный период.