Сапфировая бабочка (СИ)

Был бы Чарли постарше, я б опасалась, что его хватит удар. Он вытащил установку на свет и принялся с ней возиться. — Ну гляди парень, коль время не жалко, попробуй. Но если работать не будет, ни медяка не дам. — Угу, — промычал Чарли откуда-то из-под скопища деревяшек.
Здесь моя помощь не требовалась, и я пошла по комнате, где мужчины и женщины сидели внутри конструкций из деревянных рам с натянутыми на них нитями, и только стук раздавался, когда вплетали очередной ряд. На стеллажах у стен лежали мотки пряжи. Я рассматривала цвета, пытаясь на глаз определить, чем их красили. Как далеко здесь зашла химия? У мастера, который обратил внимание на мое любопытство, я выяснила, что красильщики сидят через два дома отсюда, предупредила Чарли и пошла удовлетворять свой интерес.
Красильщикам я представилась как возможная заказчица. Хочу, мол, узнать, какие цвета и из чего они делают. Какие цвета, мне тут же показали, а вот из чего… здесь мастера встали насмерть. Но отчетливый растительный запах показал, что я была права — искусственных красителей здесь еще не придумали.
Я заглянула к ткачам, полюбовалась на торчащий из-под реек зад Чарли, подумала, что парень недурно сложен, обругала невовремя проснувшиеся гормоны восемнадцатилетнего тела и решила пройтись по улице Жестянщиков дальше, посмотреть, насколько они здесь далеки от индустриальной революции.
Ювелиры показали мне тяжелые украшения из латуни и стекла. Я уже, было, удивилась существованию бижутерии, как мне разъяснили, что это образцы, а для заказчиков они, конечно же, делают из золота, серебра, платины и драгоценных камней. Краснодеревщики похвастались новым изобретением: складной стойкой, на которую ставился поднос, превращая ее в переносной столик. Я приличия ради поохала. К кожевникам и пряхам я заходить не стала, но в конце улицы я увидела странную вывеску — кованое солнце с двумя лунами и змеей. Ноги сами понесли меня к двери.
На стук открыл мальчик лет десяти. Я заглянула в полумрак поверх его головы и обомлела. Реторты! Тигель! Колбы! Ступки! Банки с разноцветными порошками и наполнением разнообразных форм. Несколько смутила сушеная черепаха, висевшая под потолком. Осталось выяснить, как называется здесь такой специалист. — Простите, это мастерская… м… — Мэтра алхимии господина Филиппа Кининга, — важным голосом сообщил мальчик. — Благодарю вас, господин, — тем же тоном ответила я, глядя на него сверху вниз, и мальчишка раздулся от гордости. — Могу я поговорить с мэтром? — Нету его, ушел в таверну, я приглядываю, — сообщил ученик. — Может быть, вы сможете ответить мне на несколько вопросов?
К рабочему столу меня, конечно же, не пустили, но за четверть часа я узнала достаточно, чтобы составить представление о химической науке там, где я очутилась. Еще раз оглядев завистливым взглядом лабораторию, я попрощалась — ждать мэтра, который еще неизвестно, как отреагирует на мою любознательность, я не стала.
К моему возвращению в ткаческую мастерскую станок неведомого Гринфинга уже отстукивал пробную узкую полоску ткани, а Чарли принимал благодарности на словах и в металле. Его звали прийти и посмотреть на еще два станка с утра пораньше, пока еще работа не началась.
Едва выйдя за порог, молодой нахал подхватил меня и закружил под мои крики "поставь на место немедленно". — Агнес, ты не понимаешь! Я первый раз работал сам! И у меня получилось! Если бы не ты, я бы и не решился!
Вернув меня на землю он увлек меня в пекарню, которая призывно помахивала кованым кренделем через два квартала. Из полученных пяти серебряных он потратил медяк за пару маленьких булочек. В хорошем настроении мы дошли до конца улицы и двинулись дальше, к площади у ратуши, где собралась небольшая толпа. — Что там?
За спинами собравшихся кто-то что-то выкрикивал, но я не могла разобрать слов. Мы подошли ближе и выбрали место, где можно было рассмотреть действо.
Внутри круга стоял столб, к которому был привязан растерянный парень без рубашки, сжимавший зубами деревяшку. — А посему Его Сиятельство Арден Торк приговаривает указанного преступника к сечению плетьми, двадцать ударов за раз! — закончил читать указ высокий господин и кивнул тому, кто держал кнут.
 
Странно, я думала, палачи должны одеваться проще. Этот был в темно-синем камзоле с вышивкой, из-под отворотов белел ворот рубахи. На лице палача красовалась подстриженная клинышком бородка и усы ей под стать. Мне показалось, что я этого типа уже где-то видела.
Мрачный палач лениво поигрывая кнутом обвел взглядом толпу, размахнулся и стеганул свою жертву. Парень замычал и зажмурился. Не в силах смотреть на истязательства, я попятилась, вывалилась из толпы и побежала прочь.
Я успела проскочить три квартала, когда меня нагнал Чарли. — Агнес, стой, да погоди ты!
Я остановилась, он участливо заглянул мне в лицо. — Ты, наверно, не привыкла к такому, а в маленьких городках это случается. — За что его? — Не знаю, — пожал плечами тот. — Наверно, что-то нарушил. Лорду виднее. — Лорд! Небось, отдал указ и забыл! И все равно, если парень калекой останется! — Так он же был там, лорд Торк. Ты разве не видела? — Где? — я остановилась от удивления.
Граф там? Ох. Мне нужно убираться отсюда как можно быстрее. Лорд знает Агату в лицо. То есть, меня. — Там, — объяснял Чарли, — он же и наказывал. Тот, кто с кнутом. Слушай, Агнес, а ведь мы его уже видели!
Против воли я ускорила шаг. Доберемся до постоялого двора, и носа не высуну из комнаты до отправки. — Куда ты так бежишь? Пойдем хоть посидим в таверне, и время обеденное. — А сестру сменить с детьми ты не хочешь? — Так давай им есть принесем, тут все одно получше, чем на постоялом дворе.
Умеет он уговаривать. Вскоре мы сидели в таверне и заказывали две порции нам и большую плошку на вынос. Посудину Чарли обещался вернуть, оставив пять медяков в залог. — Расскажи, где мы видели лорда? — Вроде бы, позапрошлым вечером в таверне он пел и играл на этой штуке с колесом. Помнишь, мы еще смеялись, что страшнее этого пения ничего нет. — О, — я вызвала в памяти лицо "весельчака", мысленно нарядила его в камзол и охнула. — Это и правда он. Ты уверен, что это граф Торк? — Да, в толпе так сказали, что если он кого указывает наказать, когда объезжает владения, то и порет сам.
Я едва не обозвала лорда вслух садистом, но вовремя сообразила, что маркиза де Сада и связанного с ним лексикона здесь не было. — Он… жесток. — Ну… он граф, — пожал плечами Чарли. — Но пожалуй, хорошо, что мы решили перебраться на север. Там, говорят, народ добрее.
Я мало видела проявлений магии, но то, что произошло в Обители произвело на меня впечатление. Если Небесные Родители, действительно, существуют, то может быть, можно к ним обратиться? Вдруг они помогут мне побыстрее убраться из графства, где правит развращенный пьяница и садист. Может быть, зайти к алхимику и спросить про яд? Если я попаду графу в руки, лучше покинуть и этот мир.
Если избив несчастного граф зайдет в эту таверну, я готова выскочить в окно… нет, лучше сбежать через кухню.
Но местные боги смилостивились надо мной, мы спокойно доели, я взяла еду и отправилась на постоялый двор, а воодушевленный первым опытом Чарли — поискать еще приработок.
Сальма встретила меня радостной вестью: пришел обоз, который уходит на север. Отправляются они завтра в полдень — у головы обоза здесь еще какие-то дела. И хорошо, Чарли успеет еще подзаработать монет у ткачей. И плохо — мне бы уехать поскорее. Но уж как есть.
Остаток дня я посвятила стирке своих вещей, как Сальма ни старалась меня отговорить и отобрать чулки и рубаху. Не страшно, от одного раза ничего не будет моим рукам, а обзаводиться слугами я не планирую. Чай, не графиня… ой. Присказки с Земли тут звучат иначе.
Сальма разбудила меня утром, когда довольный Чарли уже вернулся, получив еще три серебряных у ткачей за наладку, и обоз медленно наполнялся людьми и повозками. Когда отъехали от постоялого двора, я забилась внутрь, чтоб даже в откинутый угол полога не раскрыл меня, вздумай граф проезжать мимо.