Испорченная безумием (ЛП)

— В безопасности ли они, Невио? Есть ли предел тому, на что ты способен, потому что в последнее время я боюсь, что его нет.
Мне следовало солгать, но я не хотел.
— Я не знаю. Я бы хотел, но не верю, не на сто процентов, — я пожал плечами. — Ты абсолютно уверен, что никогда не причинил бы вреда людям, которых любил?
— Да, — твердо сказал он. Я задавался вопросом, действительно ли его уверенность исходила из убежденности или потому, что он думал, что, произнеся это вслух, это станет правдой.
— Если бы я думал, что когда-нибудь смогу причинить вред нашей семье, я бы ушел и никогда не возвращался, папа, — сказал я наконец, потому что это была правда.
— Тебе лучше сделать это, — пробормотал он. В его глазах отразилась боль. — Не заставляй меня, блять, действовать силой. Это убьет твою маму. Это убьет Грету, — он сглотнул, его хватка на моем горле усилилась. — Это убьет меня.
— Ты же знаешь, папа, как хорошо я умею убивать, — сказал я.
ГЛАВА 33
Аврора
Я еще раз взглянула на часы, но Невио так и не пришел. Он опаздывал. На тридцать минут, если быть точной. Мне нужно было уходить на работу примерно через двадцать минут, а Карлотте — через десять минут в колледж. Диего, как обычно, заедет за ней и отвезет туда.
— Он еще даже не получил мое сообщение, — пробормотала я, уставившись на свой телефон.
Глупая часть меня беспокоилась, что с ним случилось что-то, что помешало ему прийти вовремя, хотя я знала, что Невио просто был собой. Я видела, как ускользает его обещание дать нам реальный шанс. Я не была уверена, то ли он не мог этого сделать, то ли не хотел. Вероятно, это было сочетание того и другого. Мое сердце заныло, а в животе стало пусто, когда я обдумала, что это значит. Я очень четко обозначила Невио свои границы, и на этот раз я не сдвинусь с места. Мне было все равно, горело ли мое тело от его прикосновений, а мои сны воспроизводили удовольствие, которое он мне дарил. Мне было все равно, означало ли это навсегда отказаться от нас с Невио, потому что другой вариант означал отказ от меня. Я бы не стала этого делать, даже ради Невио. Он не сделал ничего, чтобы заслужить это, и я сомневалась, что когда-либо случался момент, когда кто-то действительно стоил того, чтобы отказаться от всего, что делает тебя самим собой.
Карлотта с тихим вздохом поставила свой рюкзак на стойку.
— Возможно, это то, чего ты боялась: что он полностью отступит, что он струсил после того, как пообещал тебе прогресс. Может быть, то, что он является твоим призраком, действительно тот знак, который тебе нужен.
— Мне не нужен еще один знак, чтобы понять, что отношения между мной и Невио не сложатся. Мне нужен кто-то, кто присматривал бы за Баттистой, и этим кем-то должен быть его отец.
Карлотта кивнула с выражением сострадания на лице, но я могла сказать, что она также думала, что это отчасти моя вина. И она была права. Мне следовало сдержать обещание, данное самой себе после вечеринки. Вместо этого я пала жертвой обольщения Невио. Кто знал, что преследование меня и доведение до грани заведет меня?
Я сжала губы, затем кивнула.
— Ты права. Я слишком долго оправдывала его. Я позволила ему оставаться безответственным, потому что у него была я для выполнения его обязанностей.
Карлотта подошла ко мне и обняла.
— Если он не появится сегодня и у него не будет веского оправдания, тебе нужно рассказать его родителям о Баттисте.
Я кивнула, и Карлотта отстранилась. Она поцеловала меня в щеку.
— Мне действительно нужно идти, иначе придет Диего. Он уже задается вопросом, почему я никогда не приглашаю его войти.
— Я знаю. И спасибо, что всегда прикрываешь мою спину.
Карлотта улыбнулась, затем повернулась и подошла к Баттисте в его манеже, чтобы поцеловать его в лоб, прежде чем схватить свой рюкзак и уйти. Баттиста с трудом встал на ноги и с надеждой посмотрел на меня. Я подошла к нему и взяла на руки, затем подула на его пухлую щечку, отчего он безудержно захихикал. Так я опоздаю на стажировку, и доктор Джентиле будет совсем не впечатлен. Я опустила Баттисту на землю, несмотря на его протесты, и взяла свой мобильный телефон, чтобы позвонить в больницу. После того, как я закрыла кухонную дверь, чтобы Баттиста не побеспокоил меня, я сказала, что заболела.
 
Я слышала в его голосе неверие, и, конечно, он был прав. Я вернулась на кухню, где Баттиста начал реветь, потому что я оставила его одного. Он замолчал, когда я снова взяла его на руки. Напевая «Wheels on the Bus», я снова попыталась дозвониться Невио, но звонок не прошел.
Баттиста что-то лепетал в такт песне, по его подбородку текло немного слюны из-за прорезывающихся зубов.
— Твой отец идиот, — пробормотала я.
Баттиста хихикнул, как будто я рассказала ему анекдот, что, к сожалению, было не так. Зазвонил мой телефон, и мои глаза расширились, думая, что это Невио. Вместо этого на моем экране вспыхнуло «Папа».
— О нет.
— Привет, пап…
— Ты в порядке? Мне позвонил врач.
Я прикусила губу. Я должна была догадаться, что папа узнает, но все произошло быстрее, чем я думала.
— Со мной все в порядке, просто болит голова.
— Я сейчас подойду. Что-то случилось.
— Папа…
— Нет, — твердо сказал он. — После последнего визита Невио я перестал верить, что все в порядке.
Конечно, Невио, оставляющий кровавые следы и выглядящий как сама смерть, очень обеспокоил папу. Невио доставлял мне слишком много хлопот.
— Если бы он не исчез с лица земли, я бы выбил из него правду.
— Он исчез? — спросил я.
— Это не в первый раз и, вероятно, не в последний. Может быть, Римо снова придется спасать его жалкую задницу от очередной полицейской камеры.
Я встряхнулась.
— Ты можешь прислать маму? Пожалуйста.
На другом конце провода тишина.
— Аврора, что происходит? Ты можешь говорить свободно?
— Я не в ситуации с заложниками, папа, — сказала я. — Мне просто нужна мама.
— Черт. Теперь ты действительно заставляешь меня волноваться. Я отвезу твою маму, но сам поеду с ней. Я ни за что не отпущу ее одну, пока не пойму, что происходит.
Он повесил трубку.
Я уставилась на Баттисту.
— Все будет хорошо.
Внезапно у меня на сердце стало тяжело при мысли о том, что мне придется его отпустить. Мы стали хорошей командой, и он был действительно привязан ко мне.
Когда в дверь позвонили, я положила Баттисту обратно в манеж, чтобы открыть ее. Мама и папа ждали перед дверью. Папа держал в руке пистолет, как будто был готов к войне. Мама выглядела расстроенной и обеспокоенной.
Я уже была в медицинской форме. Папа оглядел меня с головы до ног.
— Я не ранена, — сказала я, открывая дверь шире, чтобы он мог видеть, что за мной никого нет.
— С тобой кто-нибудь есть? — спросил папа.
Я колебалась. Потому что технически это было так, просто не в том смысле, который имел в виду папа. Но мои колебания были слишком сильны для папы. Он мягко оттолкнул меня в сторону и ворвался в квартиру, проверяя одну комнату за другой, пока я не услышала, как он выругался.
Выражение лица мамы напряглось.
— Аврора, что происходит?
Я жестом пригласила ее следовать за мной, и, оказавшись на кухне, она тоже испуганно выругалась, увидев Баттисту. Он начал плакать, когда папа вошел в комнату. Я взяла его на руки и успокоила нежными словами.
Мама и папа уставились на меня в ужасе.
— Какого черта? Когда это произошло? Как вам удалось скрыть это от нас? Это Невио. Мне просто нужно посмотреть в эти глаза. Я убью его за то, что он прикоснулся к тебе.
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что папа на самом деле считал Баттисту моим сыном.
— Аврора не была беременна, — сказала мама, но я услышала легчайший намек на нерешительность в ее голосе.
— Как я могла скрыть беременность? Ты все время видел меня в бикини, — сказала я со смехом.
Ни мама, ни папа не засмеялись, но, похоже, почувствовали облегчение, когда поняли, что я сказала правду.