Испорченная безумием (ЛП)

Баттиста и Аврора заслуживали лучшего. Моя семья заслуживала лучшего. Черт возьми, даже Каморра заслуживала лучшего.
Я был весь в крови с головы до ног, чувствовал, как она прилипает к моему лицу, векам, ресницам. Мир вокруг меня был окутан розовым туманом, потому что кровь покрывала даже мои чертовы глазные яблоки.
Я смотрел, как капли крови стекают с моих промокших штанов и падают на пол.
К камере подошел полицейский. Молодой. Чрезмерно мотивирован. Высокомерный. Может быть, немного садист. Я наблюдал за ним краем глаза. Полиция подобрала меня на месте кровавой бойни. Я сидел среди мертвых тел и позволил полиции забрать меня с собой. Я был под кайфом от адреналина. Если от жажды крови можно получить передозировку, то это определенно был тот самый момент, но в отличие от действия реальной наркоты, я не умер. По крайней мере, не мое тело. Хотя, может быть, какая-то часть меня и умерла. Кто может точно сказать? В моем мозгу все еще был слишком большой беспорядок, чтобы что-либо анализировать.
— Мы должны обмыть его из шланга, — сказал молодой офицер. — Снимите с него эту одежду и поместите под долгий холодный душ. — Волнение в его голосе было безошибочным.
— Я туда не пойду, — сказал офицер постарше. Он избегал меня, как будто я был дьяволом. Они, наверное, подумали, что я одержим. — И тебе тоже лучше этого не делать.
— Пошли. Мы вооружены, а он нет. Он избалованный ребенок, но что он может сделать без своего отца? Он в нашей власти.
Я наблюдал за их взаимодействием сквозь полуприкрытые глаза.
— Берни, тебе нужно кое-чему научиться. Ты новенький.
Берни усмехнулся.
— Ты имеешь в виду склониться перед мафией?
Старший офицер вздохнул.
— Просто не ходи туда. — Он повернулся и вышел из тюремного блока, оставив юного, наивного Берни наедине со мной и парой пьяниц в соседних камерах.
Берни с мерзкой ухмылкой подошел ближе к решетке. Я не двигался и уставился на свои окровавленные руки.
— Теперь ты не такой крикливый? — насмешливо спросил он. Я не помню, чтобы я кричал. Обычно я был молчалив и смертоносен.
— Тебе следует прислушаться к своему коллеге, — пробормотал я.
Он схватил ключи и вытащил электрошокер. Отперев дверь, он направил на меня электрошокер и вошел в камеру. Без предупреждения он выстрелил в меня из него. Проволока вылетела, и два дротика попали мне в плечо. Мои мышцы бесконтрольно напряглись, когда электричество пробежало по моему телу. Мои зубы лязгнули друг о друга, и металлический привкус крови наполнил мой рот, пока я пытался восстановить контроль над своим телом. Мое дыхание сбилось, когда я изо всех сил старался удержаться на скамейке и не упасть.
С ворчанием я поднял одну руку и вырвал дротики из своего тела. Один из них не полностью проник под мою кожу, вероятно, поэтому я мог двигаться и мне не нужно было ждать перерыва в электрических импульсах.
Я вскочил на ноги и потянул за проволоку. Берни отшатнулся вперед, прежде чем проволока разорвалась. В два шага я оказался рядом с ним, схватил его за руку и голову и отшвырнул к стене. Его лопатка и подбородочная кость с приятным хрустом ударились о бетон. Его ответный рев боли заставил меня улыбнуться. Я откинул его голову назад, так что его полные боли глаза встретились с моими.
— Пора поиграть, ублюдок.
Раздались шаги, и в коридор вбежал первый офицер.
Я захлопнул дверь в свою камеру сильным ударом ноги, и замок со щелчком встал на место. Ворвались еще двое полицейских. Первый возился с ключами, когда я снова схватил Берни и обернул провод электрошокера вокруг его горла. Я туго натянул его, но после нескольких секунд судорожного вздоха Берни проволока снова порвалась.
— Позор, — протянул я. Он захлебывался и царапал мои руки.
Я улыбнулся ему и ударил лбом по его носу, отчего у него из ноздрей хлынула кровь. Он хрипло закричал.
Оружие было направлено в мою сторону, и один нервный палец нажал на спусковой крючок. Я использовал Берни как щит, и пуля попала ему в бедро. Он снова закричал.
— Это было близко к артерии, — я цокнул языком. — Если ты хочешь убить Берни, тебе придется попробовать еще раз.
 
Наконец дверь в мою камеру открылась, и, пошатываясь, вошел еще один офицер. Я подтолкнул беднягу Берни к нему. Они столкнулись, и я набросился на них с еще одним ударом ноги, отправив их обоих на пол. Я приземлился рядом с ними и в мгновение ока схватил их пистолеты и направил им в головы. Тюрьма заполнялась все большим и большим количеством офицеров, и все они беспокоились, что я справлюсь с пистолетом лучше, чем любой из них — и не без причины. Я оскалил зубы на офицеров, стоявших у моих ног.
— В следующий раз тебе лучше прислушаться к своим коллегам, Берни.
— Хватит! — взревел кто-то.
Я замер, когда вошли папа, Нино и Савио. Полицейские расступились.
— Сложите все оружие, — приказал папа.
Полицейские не колебались, и я последовал их примеру.
Я медленно выпрямился и отбросил пистолеты в сторону.
— Он поедет со мной. Не связывайтесь с моей семьей.
* * *
Ни папа, ни мои дяди не сказали ни слова, когда вели меня к своей машине. Я внезапно почувствовал себя измученным. Я прислонился головой к окну и, должно быть, задремал, потому что, когда снова огляделся, оказался в комнате с голыми стенами и без окон. Нино прислонился к стене напротив меня, прямо в поле моего зрения. Он молча оглядел меня с головы до ног. Выражение его лица было пустым, и иногда даже у меня мурашки бежали по коже из-за моего дяди.
— Тебе не хватает контроля, — протянул он.
— Ему не хватает большего, — пробормотал Савио, появившийся рядом с Нино. — Сочувствия, сдержанности, разума. Единственное, чего у него в избытке, — это сумасшествия.
Я одарил его улыбкой. Он покачал головой, на этот раз не в настроении шутить.
— Я поговорю с ним наедине, — тихо сказал папа. Я поискал его глазами. Он прислонился к стене справа от меня.
Нино тронул папу за плечо, и они обменялись взглядом, который напомнил мне Массимо и Алессио. Между ними произошло что-то такое, во что я не должен был быть посвящен.
— Возьми себя в руки, чувак, — пробормотал Савио, подходя ко мне, его пальцы впились в мое плечо, глаза умоляли.
Я оскалил зубы.
— Ты никогда не видел, чтобы я терял контроль.
— Это то, чего мы боимся, — сказал Нино. Он посмотрел мне в глаза, затем только кивнул и вышел вместе с Савио.
Я огляделся, понимая, где мы находимся. Сюда приводили врагов и предателей, чтобы подвергнуть их пыткам и убить.
Я поднял бровь, глядя на папу.
— Ты действительно думаешь, что сможешь? — Это было задумано как провокация и шутка.
Папа посмотрел мне в глаза, и моя улыбка погасла. Я усмехнулся, затем кивнул. Он подошел ко мне и обхватил мое лицо руками, прижимая наши лбы друг к другу, его глаза горели в моих. Иногда я видел в них то же безумие и жажду разрушения, которые всегда горели внутри меня.
— Я люблю тебя больше своей жизни. Но иногда я думаю, что ты — наказание за мои грехи, способ свалить на меня мои собственные ошибки. Я никогда не знал, с чем приходилось мириться Нино, пока ты не появился в моей жизни.
Меня не задели его слова. Очень немногие вещи в моей жизни причиняли мне боль, физическую или эмоциональную. Они были правдой.
— Грета получила все хорошее, что могли дать мама и ты, а я унаследовал все плохое. Так оно и есть. Для тебя это инь и янь.
— Это не смешно, — взревел он.
— Нет, это моя жизнь, — прорычал я. — Это то, кто я есть, папа. Ты, в отличие от других, никогда не просил меня измениться или контролировать себя. Ты только попросил меня направить это в нужное русло.
— Потому что я знаю, что ты не можешь это контролировать.
Я горько улыбнулся.
Папа протащил стул через комнату и сел напротив меня, глядя на меня как на бешеную собаку, которую его хозяин не мог усмирить, хотя и знал, что монстр убьет снова.
— Лас-Вегас под моим контролем. Западное побережье под моим контролем. Но в какой-то момент даже моего контроля будет недостаточно. Даже самая сильная империя может пасть, если король не позаботится о том, чтобы его подданные чувствовали себя в безопасности, — его голос дрожал от сдержанности. Он хотел убить меня, и он знал, что должен это сделать.