Издранные события из жизни Великой Ольгерды (СИ)

Надо будет Отто намекнуть, чтобы ограждал меня от клиентов-идиотов, которые хотят ругаться, сказать, что я нежный и хрупкий цветочек, и пусть только попробует возразить. 
— Хорошо, — вздохнула я, — не буду задавать вопросы. 
— Отлично! — просиял гном и проводил меня в зал. О полотенцах главное больше и не заикнулся, а я вспомнила о них только тогда, когда села на свое место. 
Дальнейшая встреча с писательницей прошла спокойно. Она рассказала несколько историй, ответила на вопросы типа «А кого вы больше любите, второго или пятого брата?» и даже на бис еще раз продемонстрировала, как нужно прогнуться назад так, чтобы нос кавалера уткнулся в грудь. Потом я выстояла в длинной очереди за автографом. Страшно представить, сколько будут стоять девчонки с задних рядов, и вышла в фойе. Улриха нигде не было видно, а когда я попыталась стребовать с продавца, подаренный мне полотенце, он устроил такой скандал, будто я у него весь товар попыталась отобрать. В крайне злобном настроении я вылетела на улицу и тут же подобрела. 
Ведь там, среди других мужчин, меня ждал Ирга. Кто-то из магов развел костер, и в целом ожидающие тоже неплохо провели время. Некромант, подходя ко мне, все еще посмеивался. 
— Анекдоты травили, спросила я. 
Он кивнул и забрал у меня сумку с книгами. 
— А мне расскажешь? Он очень пошлый. Дома расскажу, — пообещал Ирга, — чтобы посмотреть, как ты покраснеешь. 
— Не покраснею. Я уже опытная женщина. Почему бы мне краснеть от пошлого анекдота? 
— От этого покраснеешь. Улыбнулся муж и был прав. 
Все же хорошо, что я не хрупкий эльфийский цветочек. Уверена, им такие анекдоты не рассказывают. Утром меня осенило, и я вскочила с кровати очень рано. Ирга приоткрыл один глаз, убедился, что все нормально, и опять заснул, а я понеслась к Отто. 
Полугном бессовестно дрых, и я с огромным удовольствием стянула с него одеяло. Холодный воздух в выстывшем под утро доме сработал лучше ведроводы. 
— Эй, ты чего? — завопил он, мгновенно проснувшись. 
— Что случилось? 
— Отто, ты был прав. Этот Ульрих. 
— Какой Ульрих? 
— Потом расскажу. Так вот, этот Ульрих пишет с ней книги в соавторстве. Ты был прав. Это ненормально, что в саге описывается такое большое семейство. А вот для гномов такое в порядке вещей. Думаю, он составляет конву сюжета, а она добавляет всякие страдания и эротические сцены. 
— Вставай, Отто! Мы прославимся! Садись. Пиши первый том саги. Ну, Отто! 
Полугном отобрал у меня одеяло, закутался в него, как в кокон. 
— Я сейчас напишу. — злобно пообещал он. — Я сейчас напишу. Том первый — мучительное убиение делового партнера. Том второй — рыдание ее мужа, который не удержал жену от необдуманных утренних поступков. Том третий …
— В такую сагу мы сексуальные сцены не вставим. Я попятилась из спальни Полугнома. 
— Вставим, золотце, вставим, — ласково пообещал он. — Сцена первая. На столе лежит новый заказ, и ты уже идешь его любить в любой позе. 
И тут я поняла, что не грозит мне стать нежным цветочком с таким-то партнером. Вздохнув, я пошла любить заказ. Лелея планы жестокой мести. Ничего, вот за завтраком я расскажу Отто, с какими украшениями на бороде Ходят оберегающие и заботливые партнеры. Пусть сделает нужные выводы. Сага, жди меня.
  
О тяжелой писательской доле. 
 
Отто вошел в гостиную и, от удивления, выронил из рук сумку с продуктами.
— Ола, ты что делаешь? Ты заболела и пишешь завещание?
— Почему это? — обиделась я, отрываясь от листка бумаги. Если я что-то пишу, так сразу завещание. Я что, просто так не могу ничего писать?
— Э-э-э, нет. Даже письма твоей родне писали мы с Иргой.
— Я обиженно фыркнула. — Так то же письма, а у меня вдохновение. И я пишу эротический рассказ. 
— Ого! — Отто подошёл к столу и заглянул через плечо, но я прикрыла писанину рукой.— Ну дай почитать. Эротический рассказ от Олы — это же я даже слов не нахожу.
 
— Не покажу, пока не допишу до конца. А ты лучше, о, положи свои ладони мне на грудь. — Да Отто, ты что, маленький, вот так! 
— Ола!
— С опаской сказал полугном. — Я бы хотел тебе напомнить, что для таких дел у тебя есть Ирга или Живка. 
— Да ну их!— отмахнулась я. Они и не остановятся. А мне нужно ощущение описать, понимаешь? Так что так и стой, а я буду писать. 
Отто вздохнул, но счел за лучшее смириться. 
— Молодец! А теперь погладь меня. Ну, Отто!
— Ола! Я все-таки молодой мужчина.
— Чуть-чуть, я тебя прошу! 
Отто погладил, без особого желания, но добросовестно. 
— А теперь опустись медленно на мои бедра, сожми их в страсти. 
— Ты с ума сошла, да? — Тоскливо спросил Отто. 
— У меня вдохновение, понял? 
Я посмотрела на выражение лица лучшего друга и решила, что пора включать воображение и обойтись без тактильных ощущений. 
— Ладно, иди уже, я тебе дам почитать. 
К вечеру гениальный труд был закончен. Я вручила Отто исписанные листы и присела рядом, с жадностью уставившись на его лицо, чтобы не пропустить ни одной эмоции. Полугном приступил к чтению.
— Слушай, Главный герой на треть орк, на треть эльф, на треть тролль и на треть человек. Как такое может быть? Это же получается больше единицы. И треть, ведь кровь считают по половинам.
— Да что ты понимаешь? Он был рожден в результате бешеной страсти между ними всеми. 
Отто заржал, но потом взял себя в руки.
— Извини, я представил просто эту бешеную страсть. Итак, смятые поцелуем губы. Хмм… Глаза зеленые от страсти закачанные … закачанные. Запылало ярким сигнальным огнем от смущения.
— Это метафора, — защищалась я.
— Дикая, застилающая глаза боль заставила всё тело содрогнуться, когда внутри что-то порвалось. И потекла кровь. — Это что, расчленёнка или эротика? 
— Он её девственности лишает! 
— Ола, я, конечно, никогда не был девственницей. Но скажи, разве у тебя это было именно так? Потекла кровь. Кошмар какой!
— У меня было по-другому, призналась я. Но я ведь писатель, я должна описывать то, что чувствует большинство.
— А большинство чувствует дикую, застилающую глаза боль? — удивился Отто. — Надо же! 
— Откуда я знаю, что чувствует большинство? Я представила, — проворчала я. — Кстати, а почему ты так быстро читаешь? Надо наслаждаться, вдумываться. 
— Себя ищем, — сказал Отто.
— Что? — Он трогал её везде. Это всё? Я десять минут. 
— Меньше. 
— Хорошо, меньше. Я тебя гладил, испытывая невыносимые муки мужского естества. А ты?
— Подожди, подожди. Я это запишу. Я вырвала у него рассказ и принялась исправлять. 
— Ты продолжай про мужское естество, пожалуйста. 
Отто закатил глаза и сказал.
— Ну, раз они в конце поженились, то отдавай творение в газету «История любви». Целевая аудитория оценит. 
— Правда? — возликовала я. 
— Конечно, — заверил полугном. 
— А ты что скажешь? Лучший друг помолчал, пошевелил губами, пытаясь сформулировать. Я с трепетом ждала. 
— У меня нет слов. Наконец произнес он. Это было так. Хотя, да, нет слов.
  
С днем влюбленных. 
 
В день влюбленных я приготовила Ирге специальный подарок, чтобы он опять не смог обвинить меня в том, что я все забыла, готовилась заранее. Чтобы подарок был действительно уникальным, задействовала все доступные ресурсы и выложилась по полной.
— Что ты спишь на ходу? — спросил Отто. — Всю ночь Иргу одаривала? 
— Нет, только готовилась к подарку.
— И что это? — заинтересовался лучший друг. 
— Уникальный подарок для любимого мужа Некроманта. Полугном хмыкнул. Он скептически относился к моим подарочным способностям и очень зря. На этот раз я превзошла саму себя.