Дикая сердцем

Тем не менее я не вижу никакого оправдания тому, чтобы содержать это протекающее, скрипящее и перемотанное скотчем чудовище.
Я останавливаюсь на месте, которое могло бы сойти за парковку, если бы на гравии была разметка. Местных любителей бега, с которыми меня свела Мюриэль, пока не видно, однако мы приехали на десять минут раньше, чтобы у меня была возможность размяться.
– Я думала о чем-то большего размера, более солидном.
Джона отрывается от газеты, чтобы с подозрением взглянуть на меня.
– Ты отказалась от своей мечты о «Мини Купере» в пользу чего-то более солидного?
Я закатываю глаза.
– Не мне. Это будет твоя машина.
Он возвращается к газете.
– Я же сказал, что меня устраивает и эта.
– Ну разумеется.
Я позволяю себе поглазеть по сторонам. Мимо нас трусцой бежит худой пожилой мужчина с черным лабрадором на поводке. Может быть, это то, что мне нужно – собака, которая составит мне компанию, пока я буду на улице?
– Как хочешь. Но мне нужно что-то более симпатичное.
– Например? – Он снова опускает газету. – И не вздумай назвать гребаный «Мини Купер», иначе, клянусь Богом, Калла, я найду еще фотографии с мест аварий и отправлю их все тебе. – В его голосе нет и намека на веселье.
– Я думала о джипе. «Вранглер». Они хорошо показывают себя на снегу.
Джона издает хрюкающий звук, который может оказаться как одобрительным, так и нет.
– С жесткой крышей, да?
– Вообще-то я думала о кабриолете. Говорят, откидную крышу можно снимать…
– Ее могут прорвать медведи.
– С жесткой крышей, да.
Он улыбается.
– Сколько они стоят?
Я поджимаю губы, раздумывая, как мне ответить, учитывая, что мы только вчера ссорились из-за моих расходов.
– Больше, чем джакузи.
Особенно с кожаным салоном и всеми прибамбасами, которые позволил мне выбрать сайт.
Джона долго изучает меня, и я затаиваю дыхание, ожидая, что он вот-вот начнет спорить.
– Получи сначала права, а потом, может быть, мы съездим в дилерский центр. Тебе стоит провести тест-драйв, прежде чем принимать какие-либо решения.
– Ага. Звучит логично.
Я оставляю ключи в замке зажигания и покидаю водительское сиденье, глубоко вдыхая. Погода пасмурная, но дождя нет. Утренний воздух, хотя и морозный, но чистый. Хороший день для пробежки.
Пассажирская дверь позади меня хлопает, и я слышу, как ботинки Джоны волочатся по гравию, разбрасывая камушки.
– Что будешь делать, пока я бегаю? – спрашиваю я, разминая ноги.
– Так, парочку дел.
Оглядываюсь через плечо и вижу, что он облокотился на капот грузовика. Его большие пальцы засунуты в карманы, а пристальный взгляд устремлен на мою задницу. Разворачиваюсь к нему лицом, прекращая представление.
– Извращенец.
– Ты и половины не знаешь…
Джона сверкает хищной ухмылкой, от которой мое сердце начинает учащенно биться, на щеках появляется румянец, а в глубине живота пробегает дрожь. Мы живем вместе уже почти пять месяцев, а он все еще способен вызвать мгновенную реакцию в моем теле одним лишь взглядом. Такую, что я готова пропустить эту пробежку с незнакомками и найти укромное местечко, чтобы обкатать этот старый грузовик.
Я откашливаюсь.
– Каких дел?
Его глаза блестят, словно он читает мои мысли.
– Решил съездить пробежаться по списку Мюриэль.
Стону в голос.
– И как я в это ввязалась?
Вчера вечером Тоби прислал сообщение с подробным списком: навоз, трехкомпонентная смесь почвы и куча семян, от моркови до кабачков и тыквы, которые Мюриэль хочет, чтобы я купила к понедельнику. Он также извинился на случай, если его мать показалась немного любящей все контролировать. Этот его выбор слов заставил меня рассмеяться.
– Ты ведь как-то говорила, что хочешь попробовать себя в садоводстве, а? – напоминает мне Джона.
Сажусь в выпад.
– Я, скорее, имела в виду горшок с базиликом на нашем подоконнике.
– Ну, теперь можешь завести целые джунгли, – усмехается Джона. – Слушай, она же хочет помочь, вот пусть и помогает.
– Мюриэль – диктатор. Она заставила меня чувствовать себя тупой и невежественной.
 
– Так докажи, что она не права, – бросает он мне вызов.
– Но я действительно тупая и невежественная, когда дело касается садоводства.
Джона отрицательно мотает головой.
– Ты во всем разберешься. И я не думаю, что она желает тебе плохого. Она организовала тебе этот забег. Может, ты заведешь новых подруг.
– Да, наверное. Мне бы они сейчас точно пригодились.
Джона поднимается с грузовика, сокращает расстояние между нами и обнимает мои плечи, притягивая к себе.
– Мне жаль, что так вышло с Дианой, – примирительно произносит он.
– Я так расстроена. – Прижимаюсь щекой к его груди. Ощущение мягкой хлопковой рубашки и запах его древесного мыла успокаивают меня. – Я очень надеялась, что она приедет в этом году.
Диана позвонила мне вчера вечером. Она сказала, что из-за свадьбы сестры Аарона и необходимости взять отгулы для экзаменов, достаточного количества дней отпуска, чтобы навестить меня, у нее не остается. Я не могу осуждать ее – здесь я соревнуюсь со свадьбой и юридическим факультетом. И все же расстроена.
– Значит, она приедет в следующем году.
– Ага. Посмотрим.
Прошло уже пять месяцев с тех пор, как я в последний раз видела свою семью и лучшую подругу. Когда мама и Саймон приедут к нам на Рождество, будет уже год. И по меньшей мере полтора года к приезду Дианы. И хотя я могу и сама прилететь в Торонто, чтобы повидаться с ними в любое время, эгоистичная часть меня желает, чтобы они сделали свой приезд сюда приоритетнее, чтобы посмотреть на меня в моей новой жизни.
– Мама говорила, что это одна из самых тяжелых вещей на Аляске – редко видеть своих друзей и семью. Все обещают, что приедут, но никогда не приезжают. Конечно, большинство из них жили в Осло, что намного дальше, чем Торонто, но… – Джона утешающе гладит меня по спине. – Не волнуйся. Они приедут.
Мне становится грустно.
– Мюриэль ведь сказала в восемь, верно? – Проверяю часы на телефоне. Сейчас пять минут девятого. – Что, если они не придут?
Я даже имен их не помню.
– Придут.
– Откуда ты знаешь?
– По той же причине, по которой я еду за навозом через половину Уасиллы, а ты сажаешь огород.
Заглядываю в привлекательное лицо Джоны.
– Потому что мы все боимся Мюриэль?
Он смеется.
– Я бы назвал это, скорее, здоровым проявлением уважения. Должно быть, это они. – Он указывает подбородком на дорогу позади меня.
Оглянувшись через плечо, я вижу, как две бегущие бок о бок в медленном темпе женщины сворачивают на парковку. На них одинаковая с ног до головы неоновая экипировка – одна желтая, другая пурпурная, – и я задаюсь вопросом, сделано ли это ради моды или для заметности.
– Ты в порядке? Хочешь, я останусь здесь, пока ты не будешь уверена, что справишься? – спрашивает Джона.
– Все хорошо. Это просто пробежка.
И мне она нужна. В последнее время чувствую себя вялой.
– Это всего полчаса, не больше.
Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и надолго задерживается, щекоча мое лицо своей бородой.
– Встретимся в продуктовом.
– Хорошо. Не опаздывай, мой дворецкий. Ой! – Я вскрикиваю, скорее от удивления, чем от боли, когда Джона шлепает меня по заду, прежде чем забраться в грузовик.
– Калла? – окликает меня незнакомка в желтом – ей около сорока, а может, и около пятидесяти.
Я улыбаюсь, даже несмотря на свои вспыхнувшие щеки. Они точно это видели.
– Ага. Привет.
Она замедляет шаг, чтобы последние три метра пройти пешком.
– Я Джоди. – Женщина жестом указывает на девушку с черными волосами рядом с ней. – Это моя дочь, Эмили.
Мой взгляд мечется туда-сюда между ними, ища сходство, и находит его в тонкой переносице и близко посаженных глазах.
Эмили тепло улыбается мне в ответ.