Танго с Бабочкой

Временами она казалась очень уязвимой, а порой превращалась в жесткую леди. Он не знал, чем она занимается в реальном мире, но подозревал, что она была деловой женщиной в профессиональной сфере, где женщине нужно уметь защищать себя. У него было всего несколько зацепок, то там, то здесь, и ничего, в чем он мог бы быть уверен.
Она была такой таинственной. Может, именно в это он был влюблен? В тайну? Если она однажды откроется ему, расскажет ему все, что можно рассказать о себе, эта любовь исчезнет? Или та самая загадка, которая окружала ее, и сохраняла его любовь живой?
Он сунул руки в карманы и наблюдал, как дети взлетают вверх по наклонной плоскости и чудесным образом приземляются вертикально, как могут делать только дети и кошки.
Нет, он не был влюблен ни в загадку, ни в тайну, ни в фантом. Она была женщиной из плоти и крови, и даже при том, что он не знал ее имени, он знал ее, и именно в это он был влюблен.
Но проблема заключалась в том, что он не знал, что с этим делать.
Мартовский холод пробрал его до костей и заставил дрожать. Он вдруг понял, что голоден. Неподалеку рядом с автострадой находилась палатка с гамбургерами, угнездившаяся между старой синагогой и местом, которое арендовали для катания на роликах. Большинство заведений были закрыты в это время года. Пожилые резиденты оставались в помещении, пляж был совершенно пустым. Но, поскольку некоторые смельчаки приходили на Венецианский пляж зимой и кто-то должен был брать их деньги, «Гамбургеры Сильвии» были открыты, и Сильвия была рада видеть клиента. Он заказал булочку с сыром, перцем чили и луком и чашку кофе; ел, стоя у прилавка и ловя жирные капли чересчур маленькими бумажными салфетками.
Чувствуя себя немного утомленным и немного более сытым, он попрощался с Сильвией и продолжил свою прогулку.
— Члены нашего клуба приезжают в «Бабочку», потому что это безопасно, — сказала ему директор. — Мы обещаем безопасность от насилия, от болезни и от любого выяснения того, кто они. Нарушив одно из этих правил, вы должны ответить за это.
Но это было именно то, что он хотел сделать: нарушить одно из этих правил. Он хотел спросить ее, кто она.
Но посмеет ли он сделать это? Предположим, что он рискнет и спросит ее, а она убежит от него? Предположим, что она никогда не вернется в «Бабочку»? Как он найдет ее в этом огромном, растянувшемся во все стороны Лос-Анджелесе? У него даже не будет зацепки, с чего начать поиски.
Он чувствовал себя очень беспомощным. Он не привык к этому ощущению, оно даже злило его. Как человек, привыкший к контролю над ситуацией, он обижался на необходимость ждать звонка по телефону. Это его расстраивало и озадачивало. Все казалось шиворот-навыворот. Ничто не происходило согласно установленным правилам. Она попросит, чтобы ей дали его, он будет спешить, чтобы оказаться рядом с нею, они проведут день и вечер в абсолютной близости и любовных ласках, потом она исчезнет, а он останется с одной лишь памятью о том, что она испытала в его объятиях.
«Я скажу ей, что влюблен в нее», — подумал он.
Он остановился и обернулся, чтобы посмотреть на серый, сердитый океан. Одинокая чайка кружилась у него над головой. Она издала единственный звук и исчезла за крышами.
Он внезапно понял тщетность своего плана. Компаньоны «Бабочки» должны были говорить членам клуба то, что те хотели слышать. Это была часть фантазии. Если я скажу ей, что влюблен в нее, она будет думать, что это часть роли, которую я играю, что я произношу заученные реплики.
«А что, если?..»
Он пристально посмотрел на пирс, где несколько стариков и мексиканских детей расположились с удочками.
«А если она чувствует то же самое по отношению ко мне?»
Его сердце учащенно забилось. Неужели это возможно? В конце концов, она заказывала его много раз. Насколько он знал, она не встречалась с другими компаньонами. Неужели это правда? То, что она влюбилась в него?
Но как выяснить это? Как удостовериться? И как повести себя, чтобы не потерять ее навсегда?
Если я ошибаюсь…. Если я открою ей свои чувства, а она убежит…
 
Его плечи вдруг резко опустились. Безопасного решения проблемы не существовало. Он видел это теперь в металлическом океане и мелком песке, дрейфующем по пляжу. Темные облака бежали по небу со стороны Санта-Моники. Дети разобрали свой трамплин, а Сильвия закрывала свою палатку с гамбургерами. И он понял, что его заманили в ловушку, которой была загадка, не имеющая решения.
Все, что он мог сделать, наконец решил он, идя навстречу ветру назад, к своей машине, — ждать ее следующего звонка по телефону. И молиться, чтобы не наступил день, когда это произойдет в последний раз.
  
31
 
Линда только что закончила привязывать свою черную бархатную маску, когда услышала, что дверная ручка повернулась.
Ее сердце бешено забилось, она посмотрела в зеркало на комнату позади себя.
Это был женский будуар в стиле Людовика XVI, как будто вынесенный прямо из дворца в Версале: маленькие позолоченные стулья с атласной обивкой, шкафчики из полированного тюльпанового дерева с бронзовыми вставками, изящный письменный стол, уставленный севрским фарфором, кровать, накрытая сливочно-белым атласным покрывалом с золотыми кисточками и бахромой, четыре ее стойки были украшены крошечными золотыми колокольчиками, а балдахин поднимался к декоративной золотой короне, охраняемой крылатыми сфинксами. На столе стояли вино и бокалы, тарелки со сладостями, сыром и фруктами. Воздух был наполнен ароматом сорванных роз; клавесин играл менуэт так тихо, как будто он стоял в соседней комнате.
И сама Линда была не продуктом ядерного века, а дочерью ушедшего времени элегантности и аристократизма. Ее волосы были скрыты под белым напудренным париком, высоким и украшенным нитками жемчуга; три тщательно причесанных завитка падали на голое плечо. Платье из бледного голубого атласа было глубоко вырезано и щедро украшено изысканной вышивкой, она сильно расширялось поверх пышного кринолина. Вокруг шеи она носила белое кружевное украшение, а под платьем — сложные корсеты с бесконечным количеством шнурков, каждый из которых должен быть медленно развязан в свою очередь.
Она не отрывала глаз от двери. Никакой мобильный или пейджер не должны были вторгнуться в сегодняшнюю фантазию — она позаботилась об этом. Сегодняшний вечер был слишком важен.
А затем вошел он.
У нее перехватило дыхание.
Его прекрасное спортивное тело было одето в тончайший черный бархат: расклешенный жакет с широкими, украшенными золотом манжетами, облегающий черный жилет, обтягивающие черные бархатные бриджи, белые чулки и ботинки с большими серебряными застежками. На запястьях виднелись оборки манжет белой муслиновой рубашки; горловину украшало белое кружевное жабо. А его волосы — красивые черные волосы, которые Линда так любила, — были скрыты теперь под серебристо-белым париком, который заканчивался сзади косичкой, перевязанной широкой бархатной лентой.
Он закрыл дверь и остался стоять, глядя на нее. Линда стояла спиной к нему; их глаза встретились в зеркале.
Наконец, после продолжительного момента, когда эти двое застыли в аромате сорванных роз и мелодий Моцарта, он ступил вперед и экстравагантно поклонился ей. Линда наблюдала за ним, когда он театрально выставил одну ногу вперед, сделал круговой жест правой рукой, изящно согнулся в талии и сказал:
— Мадам, я ваш слуга.
Она улыбнулась, повернулась на своем стуле и протянула ему руку.
Когда он приблизился и взял ее, изгибаясь, чтобы поцеловать, на какое-то мгновение их глаза, скрытые черными масками, встретились снова.
— Я тосковал без вас при дворе сегодня, — сказал он, продолжая фантазию.
Она поднялась, плавно прошла мимо него — ей пришлось повернуться боком из-за широкой юбки — и стала наливать сладкое красное вино в серебряные кубки. Ее руки слегка дрожали.
— Я сомневаюсь в этом, мосье, — сказала она. — Вы пользуетесь вниманием всех женщин во дворце, включая саму королеву.