Танго с Бабочкой

Энн Хастингс, Кармен и Мэгги прибыли рано, оставив свои машины охранникам на частной парковке «Фанелли». Беверли приехала в последнюю минуту в своем «роллс-ройсе» и провела беспокойный день и вечер, действуя как дружелюбная, но безучастная и таинственная хозяйка. Немало человек возвратились к себе домой в Хиллз в тот вечер, впервые задаваясь вопросом о красивой и неуловимой мисс Хайленд.
Рой Мэдисон раздавал автографы тем, кто просил об этом; Энн Хастингс следила за демонстрацией мод; Мэгги изображала хозяйку, приветствуя звезд и отвечая на вопросы; Кармен оставалась в тени, следила за поставщиками провизии и пристально наблюдала за новыми продавцами; Боб Маннинг находился в примерочной, контролируя внешний вид моделей.
Модели, конечно же, были хитом вечера.
Это было то, чего никто не ожидал: постоянный показ одежды и аксессуаров «Фанелли» на моделях, которые были красивы и сексуальны (Рой Мадисон лично набирал их для Беверли) и которые прогуливались среди посетителей вечеринки, как будто сами были гостями, улыбчивые и уверенные, без раздражающего повествования по микрофону, сообщающего людям, на что они смотрят.
Не было никакой необходимости сообщать этим людям, на что они смотрят, — гостям, присутствующим на открытии «Фанелли» были хорошо известны Карден и Лоран, Куреж и Гапан, мистер Гарри и Диор. Эти люди уже знали моду и стиль; идея состояла в том, чтобы заставить их покупать.
И они делали это. Под влиянием большого количества превосходной и изысканной пищи и шампанского у толпы, одетой в смокинги и вечерние платья, возрос интерес к материальным ценностям. Они начали тратить деньги.
Когда Пол, старый друг Роя, исполнявший роль мужчины, которого Дэнни Маккей воскресил из мертвых, прогулялся по магазину в черном шерстяном спортивном жакете от Кардена и брюках в шотландскую клетку, улыбнулся и доверительно подмигнул некоторым гостьям, сразу были сделаны шесть заказов на этот костюм. Когда он вновь появился через пятнадцать минут в бархатном красном смокинге, под которым была надета серая шелковая пижама — он смотрелся так поразительно неуместно среди всех этих шикарно одетых людей, — восемь женщин сделали заказы.
И так продолжалось весь день и весь вечер. Большие автомобили останавливались перед магазином, камердинеры отвозили их на стоянку, а в помещение входили женщины, многие без сопровождения. Они скромно брали шампанское, бросали взгляды на роскошный буфет, думали о своих диетах, принимали маленькие тарелки и медленно обходили новый магазин, мимоходом осматривая товары, в то же время мельком взглядывая на толпу, чтобы увидеть, кто еще был там.
Вечер не разочаровал никого. Люди пришли из любопытства и обнаружили весьма приятную атмосферу в «Фанелли»: в обстановке была мрачная элегантность — это определенно был мужской магазин, но это был магазин не для мужчин. Элегантность была женская; намеки на мужественность были в темных деревянных стенах, медных вешалках для верхней одежды и красных кожаных стульях, но повсюду были цветы, и дамская комната в стиле будуара оказалась приятной неожиданностью.
Со своего места рядом с аксессуарами, где на стеклянных прилавках были разложены подходящие галстуки и носки — оригинальная идея Энн, которая, казалось, была тепло встречена, — Беверли приветствовала своих гостей с изысканной сдержанностью и наблюдала сильное и здоровое рождение ее самого нового детища. С того момента, как у нее возникла идея в доме мод Анри Гапана в Париже, Беверли не сомневалась ни секунды, что она будет успешной. Создать магазин мужской одежды для женщин. Магазин, куда женщины пойдут покупать подарки для своих мужей, друзей, братьев и отцов. Они придут сюда, чтобы им угождали — анонс в прессе заявлял, что в «Фанелли» будет бесплатный буфет, — и они будут приходить, чтобы посмотреть на мужчин-моделей — уникальную особенность «Фанелли», которая, по уверению печатных изданий, не только будет иметь место в особых случаях, но и станет постоянной особенностью магазина. Женщины могли посмотреть на красивые модели и вообразить эту одежду на своих приятелях или мужьях; возможно, они могли представить, что такие красивые мужчины являются их друзьями и мужьями.
 
Беверли наблюдала за своими гостями с удовольствием. Она видела, как они наслаждались ее буфетом, ее шампанским, ее магазином и самими собой.
Они уйдут с положительными эмоциями из «Фанелли» и расскажут об этом своим друзьям. Они вернутся и купят своего Кардена и мистера Гарри. «Фанелли» будет магазином мужской одежды в Беверли Хиллз, поскольку «Фанелли» был фантастическим.
Вскоре после того, как зашло солнце и весенние сумерки превратились в вечер, гостей пригласили на улицу, чтобы они стали свидетелями первого включения фирменного знака «Фанелли». И опять они не оказались разочарованы. Не было никакой обычной вывески для магазина — даже названия. Был только единственный простой символ, фирменный знак, созданный опытным мастером из кованого железа и выкрашенный под белое золото. Одинокий прожектор осветил его, и, когда нажали выключатель и эмблема мягко засверкала на простой стене, все заговорили разом в восхищении и любопытстве.
Это была бабочка.
  
30
 
Он влюблялся, черт побери.
Это не планировалось, нельзя было влюбляться в одного из членов клуба, это было против правил. «Не позволяй себе эмоционально вовлекаться в отношения с членами клуба, — сказала ему директор, когда его взяли на работу в верхних апартаментах „Бабочки“. — Имей в виду, что большинство наших членов состоят в браке. Они не ищут реальных или постоянных отношений. Некоторые из них могут захотеть сообщить тебе о своих проблемах. Во что бы то ни стало слушай, но не давай советы и не увлекайся. Давай им любовь, это то, за что они платят. Если поможет, думай о деньгах, которые ты зарабатываешь. Думай о том, чтобы получить хорошие чаевые. Это помогает сдерживать эмоции».
Да, он думал о деньгах, и о чаевых, и о случайных дорогих подарках, но это не помогло. Он влюблялся в одного из членов клуба и не мог ничего с собой поделать.
Стоял серый мартовский день, когда он достиг венецианского пляжа и увидел пустынные дюны и свирепый прибой, ударяющийся о берег. Заперев автомобиль, он застегнул молнию на нейлоновой ветровке под горло и направился навстречу холодному ветру.
«Кто она была? Как ее звали? Где она жила?»
Он так немного о ней знал, действительно, как он мог влюбляться в нее? «Была ли это она, — спрашивал он теперь себя, подставляя лицо соленым брызгам Тихого океана, — была ли это действительно она, или он был влюблен просто в иллюзию? Любил ли он на самом деле ее или мысль о ней? Была ли это женщина, которая проникла в его сердце, или это был только фантом, призрак, кто-то нереальный, неосязаемый и существующий лишь в его собственном воображении?»
Он так много думал о ней в эти последние несколько дней, что боялся, как бы это не превратилось в навязчивую идею. Он начинал с нетерпением ждать ее визитов в «Бабочку» и с тревогой ожидал звонка от директора со знакомыми инструкциями. Ему начинало не нравиться проводить время с другими членами клуба, время, которое он проводил не с нею, а должен был проводить с ней одной.
А это было не то, для чего он был нанят. Любить только одну женщину. Ожидалось, что он будет любить их всех.
Какие-то дети установили бочку и наклонную плоскость на автостраде и пытались сломать себе шеи, катаясь на роликовых досках. Он остановился, чтобы посмотреть на них.
И потом, с другой стороны, что она чувствовала к нему? Он думал, что он знает женщин, знает, как читать их. Действительно ли он видел любовь в ее глазах, когда она лежала в его объятиях? Ощущал ли он настоящую нежность и преданность, когда они занимались любовью? Или она просто занималась сексом со своим собственным специфическим фантомом, а не с человеком из плоти и крови?
Иллюзия. Именно этим и была «Бабочка». Ничего, кроме иллюзии.
Но его любовь к ней была реальной. Он знал это. Он мог чувствовать это так же, как теперь ощущал резкий мартовский ветер, дующий ему в лицо. Когда зазвонил его телефон, на другом конце провода оказалась директор. Она попросила его приехать в «Бабочку» и сказала слова, которые он так хотел услышать: подготовиться к той фантазии. Он почувствовал, что его сердце забилось так, как уже давно не билось. С того болезненного эпизода в прошлом, когда он решил, что в его жизни больше не будет любви. И тем не менее она снова стучалась в его дверь. Он войдет в знакомую комнату, и увидит ее, и позволит использовать себя с радостью и страстью и возмутительным желанием удержать ее там рядом с собой навсегда.