Утёнок и Лебедь (СИ)

– Об этом не хочу говорить я.
– И что? Будем молчать?
– Было бы славно… – вздохнула без особой надежды и открыла меню.
  
22. О том, как Утенок и Лебедь строили планы
 
Каким-то образом Лебедю вновь удалось затащить меня в кафе. Я даже не сильно сопротивлялась, и люди за соседними столиками не смущали. Я была поглощена разговором, внимание было сосредоточено на Максиме, и чувствовала себя свободнее, уютнее, чем обычно в общественном месте.
На этот раз время мы провели даже лучше, чем в прошлый в компании Веры. Обсуждали конкурс. Максим оказался намного внимательнее меня и подмечал все, что происходит вокруг «Мисс Осени» и ее участниц.
Он рассказал мне о своем грандиозном плане по захвату короны Мисс Осени, я скептично похмыкала, поведала о том, что мои одногруппники также собрались участвовать и уже выдвигают идеи о проведении недели презентаций, он этому обрадовался, я насторожилась… Так мы проболтали до позднего вечера, и я сама не поняла, как не только простила Лебедя, но еще и поддержала его затею с конкурсом.
Возвращались домой мы так же в обнимку… и только потому, что так было теплее. Потом Лебедь вызвался вместе со мной гулять с собакой, и под порывистыми осенними ветрами мы провели вместе еще не меньше получаса, пока не позвонила мама и не загнала нас с Тасей домой, но и это не помогло избавиться от внимания Лебедя. Он начал писать сообщения, скидывая примеры фотографий, которые хотел заснять, я против воли снова начала возмущаться, что это совсем не формат конкурса красоты, и расстались мы, только когда я уснула.
Наутро оказалась завалена десятками сообщений от Максима, который, видимо, еще долго не спал после того, как я перестала отвечать.
«Ты мне так и не ответила: пойдешь на фотопозирование?»
Ответа на этот вопрос сама не знала. Как и вчера с собранием: хотелось сходить, но было страшно.
Я долго ничего не отвечала. Думала над ответом, пока умывалась, завтракала, ругалась с мамой, выслушивала треп Оли, спор братьев и только после этого в порыве смелости ответила: «Пойду». И тут же пожалела.
«Отлично! Напиши, как закончишь. Может, у меня получится тебя встретить».
«Не надо меня встречать».
«Надо обсудить завтрашний день», – ответил он, напоминая о том, что мне тоже следует подготовиться к съемке, а вернее, хотя бы предупредить о грядущем мероприятии свою стаю уток. Решила, что начинать это лучше с главной, а потому, уже стоя на пороге и надевая куртку, заявила маме:
– Кстати… меня записали на конкурс красоты. Надо сделать фотографии, и Максим, наш сосед с десятого этажа, предложил сфотографировать меня с вами, чтобы было не очень страшно. Можно он завтра с нами к бабуле поедет?
– Что? – переспросила мама, явно шокированная тем потоком информации, который я на нее обрушила.
– Завтра нас фотографировать будут, поэтому одеться надо всем прилично, – сказала и вылетела из квартиры, скрываясь с места преступления.
– О чем ты? Олеся?! Олеся, стой!
Когда выходила из подъезда, не думала, что встречу Максима, но тот стоял на своем посту, облокотившись о перила, и смотрел на экран камеры, листая фотографии.
– Что ты здесь делаешь? – удивилась я.
– Привет, мой Утенок! – обернулся он с улыбкой.
– Какой еще «твой»?
– Ого! Мы прошли стадию отрицания «Утенка»?
Решила не отвечать на провокационные вопросы.
– Так что ты здесь делаешь? – повторила вопрос, спускаясь с крыльца. Лебедь последовал за мной, словно привязанный.
– Тебя жду.
– Тебе же на работу надо.
– У меня сегодня еще пары. Потом на работу. Решил показать твои фотографии, которые сделал за этот год, раз сама ты никак не соизволишь заманиться в мое логово. И вдохновить тебя на мастер-класс.
Заинтересовал. Я остановилась, заглядывая в экран камеры, которую он мне протянул. Оттуда на меня из темного лифта смотрела растрепанная девушка в промокшей куртке. С огромными, наивными и очень красивыми глазами. На ее лицо падала прядка волос, в руках она держала очки, а рядом с ней стояли два мальчика на одно лицо. Даже не верилось, что эта девушка я. И пусть поза у меня была «я устала так, что сейчас упаду и умру», но выглядела я все равно красиво.
 
– Хм, – глянула на Максима, а тот внимательно следил за мной. – А скинуть мне нельзя было это вчера, как и другие фотографии?
– Нельзя. Мне надо было увидеть реакцию. Нравится ведь?
– Симпатично, – вынуждена была признаться. – Ты хороший фотограф. Это хотел услышать?
– Нет. Но мне приятно, – улыбнулся он.
– Вот только грязный лифт и мой горб все портят, – заметила, чтобы стереть эту улыбку.
На фотографии я действительно горбилась под тяжестью сумок и от усталости. На мне еще была старая, потрепанная куртка, вязаная шапка съехала назад после того, как я стянула с нее капюшон. Но все равно выглядела я неплохо. Даже сама вынуждена была признать, что на фотографии запечатлена красивая девушка. Пусть и не в самой выгодной позе и одежде.
– А я о чем! – неожиданно обрадовался моей претензии Лебедь. – Да если бы не лифт и твоя изогнутая спина, ты бы уже год как висела в моей инсте!
– Какой еще инсте? – нервно поинтересовалась, бросив на него испуганный взгляд.
– В той, самой, где ты лайкала мои фото.
– Я? – стремительно начала краснеть, не понимая, когда и как выдала себя. Истории ведь специально не смотрела, чтобы себя не рассекретить.
– Ага, не отнекивайся. Я видел твой лайк на своей фотографии двухлетней давности.
Кажется, я поняла, о чем он. Я действительно еще в начале сентября, когда следила за собственной фотографией, листала ленту Лебедя, рассматривала его снимки, одну из личных фотографий приближала и удаляла. И случайно нажала на сердечко. Но очень быстро его убрала. Как он мог заметить?
– Кстати, мне не нравится, что на твоей странице совсем нет фотографий. Нам надо будет это исправить… Но к чему я это? А к тому, что единственное, что нам надо исправить на этом фото, это фон и позу. И у меня таких фотографий с тобой немало. Если ты научишься позировать… Утенок, ты куда? Олеся?!
Ускорила шаг, подставляя раскрасневшиеся от стыда щеки холодному ветру. Максим продолжал позади меня что-то вещать про умение позировать камере и про выгодные ракурсы, а я все еще недоумевала, как умудрилась лайкнуть его фото. И ладно бы снимок незнакомых людей, каких у него было немало в профиле, но его собственную фотографию?
  
23. О том, как серьезный Утенок учился кривляться
 
Я никогда не любила фотографироваться. Это была одна из самых жутких пыток. Мне не нравилось, как получаюсь на фотографиях: горбатая, очкастая, губастая, лопоухая. А сам процесс съемки сопровождался такими негативными эмоциями, как страх, неуверенность в себе и стыд. После этого еще долго отходила и вновь искала душевное спокойствие. И совсем не понимала тех людей, которые испытывали удовольствие от процесса и результата фотографирования. Не понимала даже сестру, которая с удовольствием делала селфи и кривлялась перед камерой. Я тоже не раз пыталась фотографировать сама себя в комфортных условиях, в одиночестве, но результат был тем же: чувствовала себя глупо, испытывала стыд за свои низменные порывы предстать уверенной, смелой и красивой перед камерой.
И вот я оказалась на обучении по позированию, пыталась найти смысл в рассказе девушек-тренеров, побороть страх и раздумывала о том, как сюда попала, а также как резко изменилась моя жизнь за один осенний месяц. Еще летом не могла даже представить себя на подобном обучении «ни о чем», а то, что буду проходить его в рамках конкурса красоты, – тем более.
Тем не менее шел уже третий час обучения, девушки-мастера прочитали нам длинную лекцию о свете, двумерном пространстве, удачных ракурсах, а также о «рабочих сторонах». Сначала слушала их с недоумением: «Зачем рассказывать о фотопозировании с таким серьезным выражением лица и огромным количеством терминов? Это же просто. Всего лишь кривляться перед камерой. Что очень легко, если ты красивая…» Потом заинтересовалась, стала прислушиваться к словам внимательнее, присматриваться к деталям, на которые нам указывали. Стала замечать, что выгодный ракурс действительно многое значит и может оказать существенное влияние на получившийся кадр. И работа модели не менее важна, чем фотографа. К концу занятия я была в легкой панике, пожалев, что не догадалась вести конспект. Возникло ощущение, что те простые вещи, которые казались мне вначале неважными и глупыми, жизненно необходимы, а я все прослушала.