Грешник (ЛП)

  
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
ЭЛЛИНГТОН
Всю свою жизнь я была связана с сексом. Моя мать — секс-терапевт. Мой отец оборудовал ей кабинет на четвертом этаже, чтобы она могла работать дома. Он даже установил лифт, который обходил другие этажи, чтобы ее клиенты могли иметь прямой доступ к ее офису.
Мне было девять лет, когда я начала подслушивать. К десяти годам я знала о сексе больше, чем большинство взрослых. Однажды, когда мне было двенадцать, я пробралась наверх и подслушивала, как обычно.
Я медленно иду по коридору, ступая как можно тише, чтобы не выдать себя.
Если так, то у меня будут неприятности. Мама всегда говорит мне: «Это разговоры взрослых, Элли. И было бы неэтично с моей стороны, если бы ты их подслушала».
Я прижимаюсь спиной к стене и опускаюсь на задницу, напрягая слух, чтобы расслышать.
Женщина тихо плачет, за ней следует мужской голос.
— Прости, я думал, тебе понравится.
Мистер и миссис Тейлор. Я уже слушала несколько их сеансов.
— Ты должно быть шутишь, — начинает рыдать женщина. — Как… ты мог?..
У мистера Тейлора было пристрастие смотреть, как другие мужчины имели его жену — это называется «куколд»6. Его жена не любила, но все же иногда выпивала бутылку вина и позволяла мужу водить ее в клуб свингеров или на вечеринку, где он выбирал для нее мужчину, а сам сидел и смотрел, как мужчина трахает ее.
Она ненавидела это.
Тот факт, что она могла кончить с незнакомцем, заставлял ее чувствовать себя грязной. Но это был единственный секс, которым она занималась. Он не трахал ее уже несколько лет.
Этот конкретный сеанс был связан с предыдущей ночью. К мистеру Тейлору пришли два его лучших друга, которые, как оказалось, также были деловыми партнерами в его многомиллиардной компании. В тот вечер он подсыпал что-то в вино своей жены, накачав ее до такой степени, что она потеряла сознание. Затем он позволил двум своим друзьям привязать его голым к стулу лицом к кровати, где они связали его жену и изнасиловали ее. Ранее в тот день мистер Тейлор установил камеру и не мог понять, почему на следующее утро жена не захотела просмотреть вместе с ним запись. Мистер Тейлор решил, что раз раньше она охотно позволяла другим мужчинам трахать себя, то не будет возражать против того, чтобы два его деловых партнера по очереди ее трахнут. Он плакал и умолял ее простить его.
Вместо этого она выбежала с криками, что подает на развод. Я никогда в жизни не сидела так неподвижно, молясь, чтобы миссис Тейлор меня не увидела. К счастью, она не заметила меня.
Потом я услышала, как он умолял мою мать вылечить его. Дать ему лекарства. Сделать все возможное, чтобы он стал «нормальным». Миссис Тейлор заявила об изнасиловании в полицию. По закону, она должна была.
Я увидела это в новостях на следующей неделе. Двух его деловых партнеров вытащили из офисного здания в центре города и затолкали в полицейские машины. Они оба были женаты и имели детей.
Мне было интересно, почему мистер Тейлор не был арестован вместе с ними. Я не могла спросить у мамы, потому что тогда она узнала бы, что я подслушивала ее сеанс. Через два месяца я получила ответ. Миссис Тейлор вернулась, и я сидела на том же месте и слушала, как она плачет, обращаясь к моей матери.
Ее муж покончил с собой. Вернулся домой после их последнего сеанса и выстрелил себе в голову на их кровати, где он отдал ее как подношение секте. Он не мог жить после того, что он с ней сделал. Ему было так противно, что в тогда он не понимал, что то, что ему нравилось, было неправильно. Пока он не понял, что предал свою жену. Двадцатипятилетний брак пошел насмарку из-за какого-то извращения.
Три часа я сидела и слушала, как она плачет, и чувствовала себя виноватой. Ее муж предал ее, но она чувствовала себя ответственной за его смерть.
Миссис Тейлор забеременела. Она узнала об этом утром, и это было причиной ее экстренного сеанса. В течение десяти лет они пытались завести ребенка. Они хотели иметь детей в более позднем возрасте. Они оба были сосредоточены на карьере, и когда решились, было уже слишком поздно. По крайней мере, они так думали, и он вообще перестал с ней спать.
 
Я никогда не забуду слова, которые миссис Тейлор сказала моей матери, когда я заглянула в приоткрытую дверь и увидел ее плачущей на диване. «Он дал мне то, чего я всегда хотела. Я беременна, а его больше нет. Из-за меня. Потому что я не смогла полюбить его таким, какой он есть». Миссис Тейлор сказала, что ей все равно, кто из изнасиловавших ее мужчин является отцом. Она оставит ребенка и будет воспитывать его так, чтобы он знал своего покойного мужа как отца.
Она рыдала. Моя мать рыдала по своим личным причинам. Это было травматично для них обеих. А я?
Слушая сеансы Тейлоров, я поняла две вещи. Во-первых, любовь — это полное дерьмо. Кто, блядь, позволяет своим друзьям или кому-то еще насиловать свою жену? Не говоря уже о том, чтобы записать это на видео и ожидать, что она отнесется к этому нормально?
Во-вторых, я поняла, что если твое тело чего-то жаждет, это не значит, что ты должен давать ему то, что оно хочет. Поэтому я задвинула на задворки сознания все, о чем просило мое тело. Но это продолжалось недолго.
Еще в ранней юности я поняла, что не похожа на других женщин. Когда мне было восемнадцать, Син загнал меня в угол на вечеринке и сказал, что я красотка. Я знала, что он лжет. Это был способ поиздеваться надо мной. Черт, наверное, он поспорил с другом или что-то в этом роде. Но потом Син сказал мне, что мои глаза настолько красивы, что он хочет вырезать их и положить в банку в своей комнате, чтобы смотреть на них каждый день.
Эти слова сделали меня мокрой. Это также заставило меня осознать, что я более ебанутая, чем любой пациент, которого когда-либо видела моя мать. То, что заставило бы любую женщину струсить, заставило меня прильнуть к нему. Я убеждала себя, что это из-за двух доз кокаина, которые я только что вынюхала, но это была ложь. В глубине души я знала, что у меня никогда не будет здоровых отношений с мужчиной, потому что я никогда не буду счастлива с тем, что общество называет нормальным.
Я хочу токсичности. Безумия. Мне нужен кто-то, кто заставит меня усомниться в своем здравомыслии. И я знаю, что не буду счастлива, пока человек в маске не решит сделать меня своей навсегда. Я совершенно не против провести остаток жизни, не зная, кто он такой, лишь бы он продолжал приходить ко мне.
  
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
 
ЭЛЛИНГТОН
Около двух часов дня я захожу на занятие по психологии сексуальности человека. К счастью, это мое последнее занятие на сегодня. В выборе профессии у меня большие планы пойти по стопам моей матери. У меня есть свои причины, но ей об этом знать не обязательно.
В этом году я учусь только на первом курсе университета Баррингтон. Секс всегда вызывал у меня любопытство. И я думаю, что тот факт, что я так многому научилась в столь юном возрасте, сыграл в этом большую роль. Теперь я понимаю, почему мама не хотела, чтобы я слышала то, что говорилось в стенах ее кабинета. Отбросьте в сторону тот факт, что это было неэтично. Просто слова ее клиентов порой вызывали у меня кошмары.
Мне было тринадцать лет, когда я начала проявлять любопытство. Я слышала слова, которые использовались, гуглила их значение или искала фотографии. Если быть честной, я бы сказала, что сейчас мне нужна терапия. Почти уверена, что могу диагностировать у себя сексуальную зависимость. Но это удивительная вещь — вывести свое тело на новый уровень. Не говоря уже о том, что кто-то другой делает это с тобой. Секс — это, как и все остальное — действие, которое можно использовать, купить или продать. Он вызывает привыкание. Это тот кайф, за которым ты постоянно гонишься. Как по мне, это самый опасный наркотик на свете. Он делает тебя иррациональным, отчаявшимся и немного психованным.