Маркграф из Преисподней (СИ)
Как только я подошёл, она порывисто притянула меня к себе и жадно впилась в мои губы. Передо мной была не горничная, а самка, полностью игнорирующая классовые различия и просто жаждущая получить то, что требовал её организм.
Тонкие пальцы скользили по моей мокрой одежде, пока не оказались в паху. Который с готовностью отозвался. Алёна прижалась ко мне всем телом, затем отстранилась, завела руки назад, вжикнула молнией и легко выскользнула из платья, оставшись в чёрном кружевном белье и чулках. Однако она не дала долго любоваться комплектом: нетерпеливо скинув бюстгальтер, стянула трусики, переступила через них и снова прижалась ко мне. Я целовал её, запустив пальцы в мокрые волосы и гладя упругую попку, пока девушка не развернулась. Прогнувшись, она упёрлась мне в пах ягодицами и стала двигаться, скользя ими вверх-вниз. Затем, расставив длинные стройные ножки, нагнулась, опершись о перила. Её попка маняще покачивалась из стороны в сторону. Дождь барабанил по спине и струился между белыми полушариями, капая с приоткрытых губок, скрывавших вход во влагалище.
Штаны упали с меня, повинуясь одному быстрому движению. Член стоял уверенно, твёрдый, как дерево. Крепко схватив безупречные бёдра, я притянул податливую попку к себе и проскользнул в мокрую, горячую глубину, сразу жадно и плотно обхватившую меня.
Низом живота я ощущал прохладную гладкость круглых мокрых ягодиц. Замерев на несколько секунд, чтобы полностью прочувствовать момент слияния, я двинул бёдрами назад, а потом снова вошёл — резко, до упора!
Алёна со стоном изогнулась, прижимаясь ко мне изо всех сил. Ей тоже хотелось, чтобы я заполнил её целиком, не оставив ни единого свободного сантиметра.
— Боже, какой огромный! — простонала девушка. — Он мне прямо в матку упёрся!
Мы начали двигаться, ускоряя темп, словно сливаясь в безумном танце. Она немного выпрямилась, прижавшись ко мне спиной и обхватив одной рукой мою шею.
Я трахал горничную яростно и грубо, чувствуя, как при каждом вхождении головка члена натягивает плоть внутри неё. От сильных, частых толчков вода слетала с волос и напряжённых сосков сверкающими брызгами. Алёне это нравилось, хотя иногда она вскрикивала от боли — когда член входил в неё слишком глубоко. Её киска сочилась так, что даже дождь не мог справиться со смазкой, растекавшейся по ягодицам и моему животу.
Схватив большую, упругую грудь, я продолжал в том же духе — долбил её, как отбойный молоток. Алёна стонала всё громче. Я тоже не сдерживался, так что наши голоса сливались в рёв дикого зверя.
Чувствуя приближение оргазма, но не желая, чтобы всё закончилось сейчас, я выскользнул из неё и резко развернул лицом к себе. Она поняла меня и, толкнув к стене, ограничивавшей террасу, прижалась всем телом, одновременно впившись в мой рот пухлыми губками. Её настойчивый язык проник между зубами, пока она обвивала меня стройными, крепкими ногами. Я держал её за ягодицы, чувствуя головкой члена влажность между её ног. Горничная прижалась сильнее, насаживаясь на меня.
Дождь заливал наши лица, её спутанные волосы облепили меня ароматной паутиной. Я изо всех сил прижал девушку к себе, войдя в неё полностью. Застонав, она откинула голову, демонстрируя стройную шейку, в которую я тут же впился губами. Ещё несколько быстрых синхронных движений, и горячая волна удовольствия обрушилась на неё. Издавая крики и грудные стоны, Алёна извивалась на члене, содрогаясь так, словно её били током. Прижавшись ко мне и обхватив руками, девушка, наконец, замерла, тяжело дыша и переводя дух. А затем разжала хватку, опустила ноги, которыми сжимала мои бёдра, и плавно соскользнула вниз, оказавшись на коленях.
— Теперь вы, господин! — прошептала она и накинулась ротиком на член.
Горничная яростно сосала его, пока дождь лил по её личику с размазанной косметикой и прилипшими волосами. Чувствуя, как моя плоть напряглась, готовясь исторгнуть сперму, она выпустила член изо рта, запрокинула голову и широко открыло ротик, быстро двигая рукой по стволу и стараясь смотреть мне в глаза, хоть это было и нелегко из-за дождя.
Несколько секунд, и белые струи упруго ударили в лицо горничной, ложась на него в разных направлениях. Часть из них почти сразу смывала падавшая с неба вода, но другие только расплывались, медленно стекая со щёк и подбородка. Алёна начала водить по личику членом, собирая им оставшуюся сперму и время от времени слизывая её.
Наконец, эрекция стала ослабевать, и девушка поднялась.
— Ох! — она покачнулась на каблуках, так что пришлось её поддержать. — Спасибо. Это было так… потрясающе! У меня аж ноги дрожат! Где моё платье? — она рассеянно осмотрелась. — А, вот… И трусики тоже здесь.
— Думаю, нам не помешает принять горячий душ, — сказал я, когда она собрала все свои вещи. — Не хочу простудиться. Идём.
Я взял её за руку и повёл в ванную. Во мне плескалось столько магической энергии, что жар от неё буквально ощущался кожей! Казалось, если захочу, смогу взлететь.
— В вашей ванной, господин⁈ — испугалась вдруг девушка. — Нет, я не смею!
— А прогуляться по дворцу в мокром платье и со спермой на лице, по-твоему, отличная идея? И потом, я тебя не спрашиваю, что ты там смеешь. Марш под душ и открой воду посильнее! Давай, давай! Скидывая туфли. Вот так, умничка.
Пока мылись, я снова возбудился и оттрахал горничную сзади, прижав к стене. Так что, уходя, она едва держалась на ногах. К счастью, сушилки были просто чудом и делали своё дело с удивительной скоростью: Алёнина одежда почти высохла за какие-то полчаса.
Оставшись один, я вызвал слугу и велел принести чаю с печеньем — подкрепиться. Вернулся он, к моему удивлению, в компании графини.
— Сынок, нам нужно обсудить важные дела, — сказала та, когда лакей удалился. — Не против уделить маме несколько минут?
— Конечно, нет. Располагайся. Чаю?
— Не откажусь. Лимон есть? Выжми мне один ломтик, — графиня опустилась в кресло и расправила складки на платье. — Это касается твоего титула. Скоро тебя вызовут к Его Величеству, чтобы вручить грамоты. Ты станешь маркграфом официально.
— Ну, здорово. Почему у тебя такой озабоченный вид?
— До императорского дворца ещё нужно добраться. Путь неблизкий, а у нас много врагов.
Глава 16
Придвинув графине чашку с чаем, в которой плавала долька лимона, я откинулся на спинку кресла.
— Не понимаю одну вещь: мы же владеем несколькими уделами, в число которых входит и территория Шуйских, так? Почему бы просто не разобраться с ними, как следует? В приказном порядке. Уверен, мы могли бы подрезать им крылья на раз.
Женщина покачала головой и отпила чаю. Поморщилась.
— Нет, дорогой, ты не совсем прав. Вернее, вообще не прав, если уж на то пошло. Думаю, отец тебе объяснял, но, раз ты не всё помнишь… — она вздохнула. — Надеюсь, ты со временем вспомнишь, иначе будет совсем тяжело.
— Да-да, мы все уповаем на это. В чём я неправ?
— Видишь ли, владеем мы шестью уделами, а остальные только контролируем. Управляем. Но это не то же самое, что иметь земли в собственности. Принадлежат они другим родам. В частности, Шуйским. И поскольку часть их территории является маркизатом, то есть, пограничными землями, они обязаны обеспечивать их безопасность. А мы — поддерживать их в этом. Поскольку ответственность лежит и на нас. Попробуй лишить их дотаций или ещё что-нибудь предпринять для ослабления рода, и Шуйские мигом завопят, что ты саботируешь оборону границ. А это, знаешь ли, дело опасное. Можем запросто лишиться части территорий. Их просто передадут тем же Шуйским. Особенно сейчас, когда маркграфский титул долен перейти к… тебе.
Я усмехнулся.
— Ты хотела сказать: «к такому молодому и неопытному человеку, как ты».
Графиня развела руками и виновато улыбнулась.
— Да, Максим, так и есть. Хорошо, что ты и сам это понимаешь. Так что, к сожалению, мы бессильны действовать против Шуйских подобными методами. Как они — против нас. По тем же причинам. Это теневая война, и таковой будет оставаться. Что тебе удалось выяснить насчёт смерти отца? Я знаю, что вы с Колей проводили расследование.