Маркграф из Преисподней (СИ)
Николай развёл руками.
— Такова реальность. Не я это придумал. И вовсе не горю желанием, знаешь ли. Не все мечтают стать самым главным. Но иногда приходится.
— Расслабься, братишка. Я не тороплюсь уступить тебе место.
— И слава Богу. Так, едем дальше. Это второй курс, пройти вы успели немало, и я тебе помочь наверстать не смогу: сам понимаешь, я-то ещё на первом. Так что лучше бы тебе сразу кого-нибудь попросить с этим.
— То есть, всё-таки сразу признаться в амнезии?
— Ну, едва ли у тебя есть выбор. Иначе могут перевести на первый курс. Я, конечно, тебе всегда рад, но вряд ли тебя это устроит. Просто не говори, что всё забыл. Скажи, что хочешь подтянуть последние темы. Мол, именно они вылетели из головы.
— Ха-ха! Какой отличный каламбур, братец!
— Спасибо. Экспромт. Иногда получается. В общем, сейчас твоя задача вспомнить, что вы проходили и не вылететь со второго курса. Не знаю, как ты это сделаешь, но удачи, Макс.
Да, проблемка. В Преисподней я бы просто высосал знания из нескольких душ, да и всё — дело было бы в шляпе. Но вряд ли это сработает здесь. Впрочем, надо попробовать. Как говорится, чем чёрт не шутит?
Николай рассказал ещё несколько полезных вещей об академии, а затем начал накрапывать дождь, который быстро усиливался, так что мы поспешили назад во дворец, чтобы не промокнуть. Тем не менее, немного успели, и мне пришлось в покоях скинуть верхнюю одежду и развесить её на сушилке в ванной. Когда я вышел в гостиную, раздался стук в дверь.
— Не заперто! — откликнулся я, плюхнувшись в глубокое кресло. — Входите, кем бы вы ни были.
В комнату проскользнула миловидная горничная в чёрном платье до колен, чулках и белом кружевном переднике. В волосах у неё был маленький чепчик, приколотый булавками.
— Прошу прощения, Ваша Светлость, — проговорила она, сделав книксен, — могу я здесь убраться?
— Валяй, — кивнул я, включая телевизор. — Если надо будет поднять ноги, говори, не стесняйся.
— Благодарю. Мне ещё нужно передать вам записку, — сказала она, подходя. — Это из лаборатории. Велено вручить вам лично в руки. Кажется, это секрет.
Она протянула мне маленький заклеенный конверт без надписей и тут же отошла. Пока я вскрывал письмецо, девушка принялась за уборку. Развернув сложенный вдовое листок, я быстро пробежал глазами несколько торопливо выведенных строк, а затем перечитал ещё раз, более внимательно. Василий Лотарёв, с которым мы беседовали совсем недавно, извинялся за то, что не сообщил всей информации о вепре. Он объяснял это тем, что счёл необходимым рассказать некий факт только мне и выражал надежду, что я пойму, почему. «Предоставленный для исследования модификант, — писал он, — является носителем своеобразной генетической подписи. Этакого элемента ДНК-кода, который можно считать почерком определённой корпорации-производителя. И, судя по нему, данный экземпляр создан 'Биотех корп.» То есть, фирмой Пожарских! Нашей фирмой. Да, желание учёного сообщить данную информацию только мне было вполне понятным и разумным. Ведь, получалось, что вепря создали заранее и с конкретной целью — убить моего отца. Это было ясно, так как Лотарёв нарочно указывал в записке, что ему не известны работы по выращиванию модификантов такого типа. Он предположил, что кабана сделали тайно, в одной из наших лабораторий. И намекнул, что подобное невозможно осуществить без ведома, как минимум, среднего руководящего звена. Крыса пробралась в сердце корпорации. Или там имелся заговор. В любом случае, стало очевидно, что Шуйские тут либо ни при чём, либо им удалось подкупить в нашей фирме кого-то очень важного.
— Ты никому не говорила об этой записке? — спросил я горничную.
— Нет, Ваша Светлость. Господин Лотарёв строжайше наказал этого не делать.
— Хорошо. И не говори, — поднявшись из кресла, я подошёл к камину, взял спички и тщательно сжёг письмо вместе с конвертом. — Как тебя зовут, кстати?
— Алёна, Ваша Светлость.
— Ты и раньше убиралась здесь?
— Да, Ваша Светлость. Уже больше полугода. Буду делать это и дальше, если вы не против.
— Нет, конечно. С чего бы? Ты очень симпатичная. Мне будет приятно видеть тебя здесь время от времени.
— Благодарю. Я…
В этот миг за окном ослепительно вспыхнула молния, а через полсекунды ударил оглушительный раскат грома — словно само небо треснуло и разверзлось! Девушка завизжала от неожиданности, дёрнулась, оступилась, зацепившись каблуком о ковёр, и рухнула на меня. Вернее, в мои объятья, потому что реакция у меня, как у мангуста, и упасть я ей не дал.
— Боже! — испугалась она, пытаясь восстановить равновесие. — Простите, Ваша Милость! Я такая неуклюжая! Это всё из-за грозы! До ужаса боюсь молний, — говоря это, она обернулась с жалостливым выражением на лице.
Мне следовало отпустить её сразу, хотя не знаю, помогло бы это или нет, но так случилось, что она ещё слегка покачивалась, и я не рискнул убрать руку с её обнажённого плеча. К концу фразы стало ясно по изменившемуся тону, что в девушке уже начали происходить изменения. Я невольно запустил необратимый химический процесс — как недавно с сиделкой. Чёрт! Не собирался с ней спать, но вряд ли теперь удастся этого избежать. Разве что силой вытолкать бедняжку за дверь. Но едва ли она заслужила такую жестокость. Это ведь было бы почти как наказание в Аду.
Горничная замерла, глядя на меня так, словно в это мгновение весь мир для неё сузился до размеров моей фигуры. Зрачки расширились, и в них появилась поволока. Девушка чуть запрокинула головку, губки её приоткрылись, обнажив мелкие белые зубки. Она издала тихий вздох, перешедший под конец в полный истомы, исходящий из глубины груди стон.
— Как душно у вас в комнатах… — прошептала она, опершись рукой о каминную полку. Метёлка для пыли выскользнула у неё из пальцев, которые вцепились в подол, комкая его, отчего край платья начал медленно задираться. — Нужно открыть окна, впустить воздух! Свежий воздух… Тогда сразу станет полегче. А может, даже дверь… Вы не против, Ваша Светлость, если я сделаю это?
Я пожал плечами. Незачем противиться неизбежному. Это вам любой мудрец с востока скажет.
— Да, пожалуйста. Если тебе это поможет.
В чём я лично очень сомневался.
Девушка, покачиваясь, будто пьяная, двинулась к балконной двери и встала на носочки, чтобы дотянуться до верхнего шпингалета. Затем наклонилась к нижнему. При этом дала мне разглядеть кружевные резинки чулок, ибо платье её задралось по самое не балуй. Горничная распахнула дверь, с жадным стоном вдохнула всей грудью ворвавшийся в комнату влажный воздух и резко обернулась. Да, судя по выражению её лица, это уже не остановить! Алёнку накрыло по полной.
— Идите скорее сюда, Ваша Светлость! — прошептала она, протягивая ко мне дрожащую от возбуждения руку. — Умоляю, взгляните, какая красота!
Глава 15
Полыхнула молния, но на этот раз девушка её будто не заметила. Её горящий взгляд был прикован ко мне, к моему лицу. Когда я приблизился, она крепко схватила меня за руку и вытащила на балкон, прямо под дождь.
На улице было, и правда, красиво: сад потемнел, и листва приобрела сочный изумрудный оттенок, небо, затянувшееся облаками, казалось стальным, а маленькие пруды, выкопанные посреди лужаек, — огромными, растёкшимися каплями ртути. Солнце пробивалось сквозь серую пелену, золотя всё вокруг.
Алёна выпустила меня и быстро прошла через балкон (скорее, даже каменную террасу) к ажурной ограде, где и встала, не оборачиваясь. Её униформа быстро намокала. Я немного задержался, любуясь её точёным силуэтом. Дождь обволакивал его, лаская каждый сантиметр кожи там, где плоть была обнажена и казалась белоснежным алебастром.
Девушка вдруг обернулась, взмахнув намокшими волосами, с которых слетела россыпь искрящихся капель. В её глазах читалось желание, которое она не пыталась скрыть — скорее, наоборот. Она хотела, чтобы я всё понял.