Некромантки тоже любят (СИ)

— Вы позволите вас проводить, Ари. — чувствительную кожу опалило его дыхание, и я не в силах промолвить хоть слово, делаю смущённый кивок. — Пойдёмте! — магистр подставляет мне свой локоть и, чуть улыбнувшись, ведёт меня к выходу.
Я, словно на деревянных ногах, шла с Кристианом по волшебной алее. Путь освещала нам луна и магические огоньки. Тёплый ветерок играл с моими волосами, а внутри возрастало предвкушение, смешанное с беспокойством.
— Вы меня боитесь? — вопрос прозвучал так неожиданно, что я чуть не свернула ногу, делая шаг. Мужчина, который стал моим рыцарем за эти два дня, ловко меня поймал и повернув к себе, стал всматриваться очень внимательно в моё лицо.
— Это не страх. — поспешила я пояснить. — Я просто волнуюсь.
Не признаваться же, что я ещё никогда не целовалась по-настоящему. Один раз в школе ребята поспорили и меня поцеловал в щёку одноклассник, но это не в счёт.
— Чем же вызвано ваше волнение, Ариадна? Я служу ему причиной?
Честно признаться, я даже не знаю, как на это отвечать, но взгляд сам перескакивает на его губы. Такие красивые и мягкие на вид. В такой непозволительно близости, что я чувствую его свежее дыхание с цветочными нотками вина, что пробовала ранее.
— Вы… — тихо шепчу и сразу опускаю глаза. Накатывает неловкость. Стыд. Я будто признаюсь в том, что он мне нравится. Почему будто? Это действительно так звучит!
— Ты такая красивая, когда смущаешься. — шепчет мужчина, а я жмурюсь ещё больше смущаясь. — Посмотри на меня, Ари! — рука магистра опускается на мою пылающую щёку и, скользнув по ней, приподнимает лицо за подбородок. — Открой глаза! — просит он и мне это стоит титанических усилий.
Грудь распирает от всего спектра эмоций и, кажется, ещё секунда и магия хлынет с кончиков пальцев фейерверками. Тепло кулона заставляет на мгновение прийти в себя, но как только мужчина склоняется к моему лицу, я перестаю дышать.
— Ты позволишь мне поцеловать тебя?
Он действительно просит разрешения? Вот так? Прямо в лоб спрашивает?
Сама ситуация меня так поражает, что даже рот чуть открывается. Он ничего от меня не требует! Спрашивает! Сердце так грохочет, что его стук заглушает шум фонтана в саду, а мозг превращается в желеобразную субстанцию, потому что я действительно хочу ответить согласием. Не могу выдавить из себя даже слова и мою нерешительность, мужчина понимает по-своему. Он выпрямляется и даёт понять, что принимает мой отказ.
«Что я теряю? Это же просто поцелуй!» — успокаиваю себя.
— Магистр… — шепчу совсем тихо. — Поцелуйте… меня…
  
14.3
 
«И откуда только смелость?» — едва успела я подумать, как в следующий миг была прижата к мощному торсу, упираясь в грудь мужчины обеими руками.
Он смотрит на меня так пристально, что я нервно сжимаю пальцы на серебристых пуговицах его рубашки.
Полумесяцы! Это же он? Должен быть он!
Сделав глубокий вдох, вздёрнула подбородок, и вторая рука магистра опустилась на мой затылок, а в следующее мгновение к моему приоткрытому рту прижались его раскалённые словно металл горячие губы. Широко распахнутые глаза стали закрываться, когда меня от щиколоток вверх начало обволакивать что-то тёплое, лишая воли и любого желания сопротивляться. Сама же попросила! Всё лишнее вышибло из головы, и лишь ощущение, которое оказалось чем-то новым и волнующим имеет место быть.
Кристиан обнимает меня уверенно и крепко. Я вдыхаю его приятный запах, замерев ожидаю, что же случится дальше. Невинное прикосновение растворилось в нарастающем и страстном поцелуе. И это так прекрасно, что пуговицы, которые сжала в руках, я потянула на себя. Боюсь, что это может прекратиться в любую секунду! От волнения губы задрожали, а в голове загудело, будто от хмеля. Я приоткрыла губы сильней и язык магистра уверенно скользнул в мой рот, поглаживая и лаская. Во рту стало сладко и терпко, а грудь прожгло от недостатка воздуха. Я попыталась вдохнуть и чуть отстранится, но получила противоположный результат. Мужчина ещё сильней прижал меня и воздух стал для нас единым. Ноги начали подкашиваться, чувство, что я совсем опьянела, заставило обмякать в его руках.
 
Айзекс отстранился так же неожиданно, как и обрушил на меня этот ураган. Грудные клетки вздымаются от частого дыхания. Глаза горят каким-то диким блеском. Внутри появилось ощущение чего-то, что раньше мне никогда не было знакомо. Это так ярко и сильно, что в пору лишиться бы чувств. Он молчит, и я не могу соскрести свои мысли обратно, чтобы что-то сказать. Да и что говорить-то?
Делаю шаг назад. Каблук попадает в какую-то ямку и, не успев я пошатнуться, как снова попадаю в сильные объятия.
— Вы позволите ухаживать за вами, Ариадна? — вопрос звучит в макушку, а следом ощущаю, как его губы прижимаются к моим волосам.
— А разве… разве это не запрещено? — неуверенно спрашиваю.
— Ари. — слышу сокращение своего имени таким мягким тоном, что сердце пропускает удар. — Запретов для чувств не бывает.
Он сказал чувств? У него правда чувства ко мне? Когда он это понял? Почему снова говорит со мной на «Вы»?
— Я не хочу, чтобы у Вас были проблемы за отношения с ученицей. — пытаюсь подобрать слова, говоря в его грудь, так и не решившись поднять глаза.
— Вздор. — отрицает с улыбкой в голосе. Я её не вижу, но точно слышу, и она рисуется в моей голове так отчётливо. У него такая красивая улыбка! Но, всё равно мне, кажется, это неправильным и слишком быстрым развитием событий.
— Мне нужно… подумать.
Кристиан отстраняется и заглянув в мои глаза, говорит:
— Давайте не будем спешить. — говорит будто, прочитав мои мысли. — Я понимаю, что это слишком для девушки, только попавшей в новый мир. Вам нужно столько узнать, изучить, овладеть магией. Прошу… — ладонь мужчины ложится на мою щёку, — не избегайте меня и обращайтесь, когда нужна будет помощь. Договорились?
В ровном счёте он говорит то, что мне хочется услышать от мужчины, который действительно мне очень нравится. В очередной раз убеждаюсь, что взрослый магистр — лучше импульсивного парня подобно Эшеру, потому киваю.
— Хорошо. Обещаю.
Кристиан целует меня в кончик носа, от чего я едва не задыхаюсь. Проводит пальцами по руке от ключицы до запястья. Берёт мою охолоделою ладонь и подносит к губам. Его дыхание полуденным зноем, обволакивает каждый пальчик и делает кожу гусиной. Я вся дрожу, наблюдая, как медленно он это делает и то вдыхаю на полную грудь, то не дышу, пытаясь удержать грудную клетку.
— Пойдёмте. Вы совсем замёрзли. — магистр сплетает наши пальцы рук и ведёт меня к общежитию.
Смотрю на нашу тень и уголки губ приподнимаются в улыбке. Мы как настоящая пара, гуляющая по парку вечером. Беззаботные. Влюблённые. И такие счастливые. Идеальное завершение первого в жизни бала и прекрасного вечера.
Проводив меня до комнаты, магистр снова целует мои пальчики, хотя мне хочется окунуться в чувствительный и волнующий ураган, который дарили мне его губы. Вежливый и сдержанный он покоряет меня с каждой минутой всё больше.
— Спокойной ночи! — пожелание вызывает в моём сердце грусть. Он сейчас уйдёт! А мне бы так хотелось узнать о нём больше!
— Спокойной ночи! — отзываюсь я и прячусь за дверью своей комнаты.
Сдерживать себя больше не нужно и потому расплываюсь в широкой счастливой улыбке. Прикладываю пальцы к припухшим от поцелуя губам и, закрываю глаза, вспоминая всё снова и снова. В животе тут же отзываются бабочки, начиная щекотать своими бархатными крылышками. Мне бы успокоится… Сильные эмоции… все дела. Но как это сделать? Я сейчас радуюсь, как ребёнок, кружась среди комнаты и тихо хохоча. Была бы Эдриана сейчас здесь — вызвала бы на меня целителей всей дежурной бригадой вместе с деканом факультета во главе.
Кружусь пока уставшие от танцев ноги не напоминают о себе. Приди в себя, Ари! Умылась! Одела пижаму! И легла спать!
Стоило мне остановится возле своей кровати и потянутся за незаметной защёлкой между лопаток, как лодыжку пронзило ужасной болью. Я вскрикнула, падая на кровать. Такое чувство, что мне на ногу вылили кипяток, потому что от пятки вверх, распространялся настоящий жар. Кажется, что даже кожа вздувается волдырями и мясо живьем отдирают от кости. Из глаз брызгают слёзы, а боль становится такой невыносимой, что я начинаю терять сознание, так и не сумев задрать подол платья и посмотреть, чем это вызвано. Рухнула без чувств, отмечая, что в комнате раздаётся какое-то шипение, но и оно стихает, ведь наступает темнота.