Опыт любви

— Стало быть, с самого детства?
— Если не возражаете. С того, когда и где вы родились, как жили, где учились… Вспомните забавные случаи из жизни.
— О, таковых было немало! Я вечно попадала в переделки. Из школы при монастыре меня с позором исключили за то, что я водила подружек на экскурсии в кельи сестер, когда те хлопотали по хозяйству. Все было чудесно, пока мы случайно не наткнулись на сестру Сару. Бедняжка захворала и осталась в постели… До сих пор помню выражение ее лица!
— Да-да, именно в таком духе, — рассмеялась Стефани. — А ваша семья?
— Сказки о Золушке у нас, боюсь, не получится, — вздохнула Кристэл. — Отец мой был банкиром, а мать — дамой высшего света. Жили мы недалеко отсюда, в доме, похожем на этот.
Глаза актрисы были полузакрыты, лицо безмятежно, голос звучен и спокоен.
— Мой брат Найджел появился на свет, когда мне было пять лет. Помню, как поначалу ревновала к нему, ведь я в некотором смысле отступила на второй план… Но это длилось недолго. На сцену я впервые вышла еще в школе и уже тогда поняла, что ничем другим не хочу заниматься…
Рука стремительно двигалась по листку: работа так захватила Стефани, что ей уже не терпелось услышать, что же будет дальше. Мысли о Честере Сэквилле она старательно гнала прочь, отчаянно надеясь, что сталкиваться они будут нечасто.
  
2
 
За исключением пары коротких встреч с хозяином дома и сдержанных взаимных приветствий, первая неделя работы прошла для Стефани удивительно гладко. Кристэл диктовала лишь по утрам, а потом девушка усаживалась за пишущую машинку и расшифровывала записи. Что сохранить, а что изъять из рукописи, они решат позднее.
В пятницу Стефани задержалась в кабинете Честера позднее обычного. И тут как раз пожаловал сам хозяин. Она сидела спиной к двери и была так поглощена работой, что не слышала, как он вошел, и опомнилась, лишь когда почувствовала, что кто-то заглядывает ей через плечо.
— Ну и как идут дела? — спросил Честер.
Пальцы тотчас словно парализовало, и Стефани сразу же наделала кучу опечаток. Мысленно бранясь, она принялась их исправлять.
— До сих пор шли прекрасно, — едко заметила Стефани, стуча по клавишам.
Честер пропустил саркастическое замечание мимо ушей.
— А вам самой нравится то, что у вас выходит?
— Уже сейчас могу сказать, что у книги есть шанс стать бестселлером, — искренне ответила Стефани. — У вашей матери прекрасный язык.
— Отчасти поэтому она и стала замечательной актрисой. Слово — великая сила.
— Но на сцене она произносит чужие слова, а здесь — ее собственные. — Стефани с тревогой наблюдала, как Честер направляется к массивному столу красного дерева. — Послушайте, вы намерены остаться в кабинете?
Он изумленно поднял брови.
— А вы что-то имеете против?
— Видите ли, дело в том, что вы меня… отвлекаете. — Выпалив это, Стефани едва не откусила себе язык, особенно когда увидела, как скривились губы Честера. — Будь на вашем месте кто угодно, он точно так же мешал бы мне, — быстро прибавила она в надежде спасти положение. — Я понимаю, это ваш кабинет, но ведь вы сами позволили мне тут печатать.
— Вы должны были бы уже привыкнуть к тому, что кто-то постоянно толчется рядом. К тому же у меня есть кое-какая работа… И в отличие от вас я искренне рад вашему обществу.
Будь на моем месте любая другая, проблем бы не возникло, мрачно подумала Стефани. Но самая изысканная вежливость не в силах была расположить ее к этому человеку. Облаченный в очередной сногсшибательный костюм, на этот раз синий, Честер излучал ауру властности и мужественности. Это отчего-то невероятно раздражало Стефани.
— Ничего, я на сегодня почти закончила, — заявила она. — Сейчас я вас оставлю.
Честер пристально изучал ее. Взгляд его чуть задержался на груди, изящно очерченной светлым шелком блузки.
— Послушайте, мы никогда с вами не встречались прежде?
Стефани отрицательно замотала головой.
— Вряд ли. Ведь мы вращаемся в абсолютно разных кругах.
— Уж не этим ли вызвано ваше отношение ко мне?
 
Она вздернула подбородок.
— О вас многое известно.
— Так вот в чем дело! — Тон Честера стал необычайно сух. — Вы верите всему, что пишут газеты?
Стефани готова была испепелить его взглядом.
— Насколько я помню, вы никогда ничего не пытались опровергнуть.
— В этом просто не было необходимости. Те, чьим мнением я дорожу, всегда сумеют отделить зерна от плевел. А на остальных мне наплевать.
— Отчего в таком случае вас волнует мое мнение о вашей драгоценной персоне?
Честер загадочно улыбнулся.
— Вы — другое дело.
— Хотите сказать, что женщины обязаны обмирать при виде вас?
— Это, пожалуй, слишком, но я не привык, чтобы меня с самого начала принимали в штыки. Может быть, окажете мне честь и подвергнете сомнению газетные байки?
Стефани скорчила гримасу.
— Никак не можете смириться?
— С чем?
— С тем, что на свете существуют женщины, способные перед вами устоять?
На губах Честера вновь заиграла улыбка, серые глаза словно засветились изнутри.
— Это что, вызов?
— Ничуть не бывало! — Стефани откровенно досадовала, что позволила втянуть себя в словесную перепалку. — Я ведь уже говорила, что пришла сюда работать, а не флиртовать с вами!
— Вот не припомню, чтобы слышал нечто подобное. По крайней мере, прежде вы не выражались столь определенно. — Теперь он уже откровенно смеялся, и около глаз образовались забавные морщинки. — Вы очаровательны, Стефани! И строгость ваша мне по душе. Но могу поклясться, по натуре вы мягкая и нежная. Интересно было бы увидеть вас такой…
— Если и есть другая Стефани, то не про вашу честь! — Она понимала, что зарвалась, но ничего не могла с собой поделать.
— А это уже самый что ни на есть откровенный вызов! — Честер на мгновение замер, затем добавил сухо и отчужденно: — Не забудьте прибраться на столе, когда будете уходить.
— Это в моих правилах! — процедила сквозь зубы Стефани, взбешенная до предела.
— Тогда все в порядке.
Она вся кипела от негодования, допечатывая главу, в то время как Честер с невозмутимым видом просматривал какие-то бумаги. Краем глаза Стефани видела его: темноволосая голова склонилась, сильная рука поигрывала «паркером» с золотым пером. Похоже, он напрочь позабыл о ее существовании. Позабавился вдосталь, а теперь вернулся к куда более важным делам. Ну что ж, пусть хоть сквозь землю провалится!
Закончив работу, Стефани сначала решила уйти не прощаясь, но потом посчитала, что это будет чересчур глупо, и пробормотала:
— До свидания.
Честер поднял голову, и свет настольной лампы упал на его смуглое лицо. Стефани показалось, что у него на языке вертится какой-то вопрос, но он не решился его задать.
— Желаю приятно провести вечер, — только и вымолвил он.
В гостиной Кристэл увлеченно смотрела мультфильмы.
— Обожаю Диснея, а вы?
— Я смотрела его только в детстве, — призналась Стефани.
— Конечно, ведь когда идет эта программа, вы как раз едете домой, — сообразила актриса и вдруг огорошила секретаршу неожиданным предложением: — Почему бы вам не поужинать сегодня с нами? А Честер потом отвез бы вас домой.
— Благодарю за любезное приглашение, но… у меня на сегодня назначено свидание, — неловко солгала Стефани. — И потом, стоит ли заставлять вашего сына тащиться через весь город?
— Уверена, он получил бы от этого только удовольствие, но раз у вас свидание, тогда дело другое… — Кристэл помолчала, пристально глядя на девушку. — Что-то серьезное?
— Нет, просто хороший приятель. — Надо было поскорее выметаться, чтобы не погрязнуть во лжи. Стефани очаровательно улыбнулась: — Распечатка — слева от машинки. Если захотите, можете ее пролистать.
— Сделаю это позднее, когда накопится побольше. Надеюсь, Честер не слишком вам докучал?
— Вовсе нет. — Вот и очередная ложь, но ответить по-иному у нее язык не повернулся. — Увидимся в понедельник.