В снежном плену (СИ)
Сейчас, похоже, Василия Петровича больше интересовало его мнение как попаданца. Того, кто прожил целую жизнь в иной реальности и повидал такого, чего и ему самому-то не довелось!
— Подозреваю, поляки слишком пронадеялись на то, что если они окажутся в жопе, то Советский Союз им все подарит и сделает, — вспоминая прошлую реальность, где СССР пшекам чуть ли не дань платил, произнес Михаил. — Вот и не чесались особо. А тут вдруг выяснилось, что не может им ничем СССР помочь! У нас у самих-то все достаточно хреново.
— А на Балканах?
— Ну ты же, бать, сам знаешь, как тамошние народы «любят» друг друга, — усмехнулся Михаил. — Вот и получается, что когда хреново стало — начали искать виноватых. И нашли, конечно! В лице ближайших соседей.
При китайцев никто уже и не вспоминал… Там еще с лета идет резня всех со всеми. Кто еще? Японцы? От них тоже мало что осталось… Из-за извержений вулканов и постоянных землетрясений и цунами. В Южной Америке продолжается вакханалия военных переворотов. В Австралию приплыло несколько миллионов американцев и начали восстанавливать страну… Что тут получится в итоге — неизвестно. А вот следующая новость была странной:
— По сообщениям разведки, в Центральной Африке началась масштабная эпидемия неизвестного вида тропической лихорадки с крайне высокой летальностью. К сожалению, более подробной информации на данный момент нет.
Глава 10
Их поселок был расположен на самом юге бывшего Казахстана — и был построен буквально в чистом поле… Еще не так давно в этих местах были пустыни, но Долгая зима все изменила. Теперь тут были степи… А вот где Дмитрий жил раньше — там теперь снежная пустыня. Летом 1967 года снег за Уралом так и не сошел, так что ни о каком сельском хозяйстве там не шло и речи.
Налив в стакан горячего чая, мужчина сел ужинать… Хотя какой это нафиг чай? Настоящего-то уже больше полугода не выдают, вместо него теперь какой-то травяной сбор. Как говорят, полезный, содержащий нужные человеку витамины. На улице уже второй день мела метель — так что практически единственной работой было чистить дороги до сметать снег с крышу. Вот и Дмитрий на своем тракторе, на который навесили шнекороторный снегоочиститель, занимался тем же самым. И все росли и росли сугробы вдоль дорог. А когда-то в этих местах и снег-то, как говорят, редкостью был!
С наступлением зимы основной «аврал» закончился… Урожай картошки убран, большую его часть еще до самых холодов успели вывезти, оставив лишь то, что нужно будет самим колхозникам. И сейчас шла обычная размеренная зимняя жизнь сельскохозяйственных работников. Ремонтировали технику, готовились к весенней посевной, кто-то работал в овощехранилище, да вот… Снег чистили.
— Что там нового говорят? — спросила жена Дмитрия.
— Относительно чего? — не понял мужчина.
— Да про то, что вообще в стране происходит…
— Да спокойно все, вроде. Ты ж, Катюх, сама газеты читаешь?
— Все ли в тех газетах пишут? — вздохнула женщина.
— Ну мятежей, вроде, сейчас нет никаких. Задавили байскую гниду! — взглянув на висящую на стене винтовку, произнес Дмитрий. — Говорят еще, что этот год теплее будет… Рожь, наверное, сеять будем. Только зернохранилище достроить надо будет еще. А то погниет же все!
— Ну хоть так, — тихо произнесла женщина. — Про электричество-то не говорят ничего?
— Говорят, — ответил мужчина. — Дефицит энергомощностей, нехватка оборудования… Так что пока в райцентре ТЭЦ не построят — не будет ничего.
С этим словами Дмитрий вновь поднял взгляд на винтовку, а затем перевел его на крошечное окошко кухни… Да, ему уже и повоевать тут довелось малость. Когда по осени случился набег банды откуда-то из бывшей Узбекской ССР, попытавшись разграбить их поселок. И, прежде всего, их интересовало овощехранилище — ублюдки даже напрямую предложили отдать его содержимое… А что потом самому только с голоду сдохнуть — то их не волнует. Естественно, они не согласились — и был короткий, но ожесточенный бой. И тогда организация вновь взяла верх над бандитской вольницей. А потом разбежавшихся уродов настигло вызванное подкрепление от военных — и уцелевших бандитов попросту перестреляли как бешеных псов.
А еще вспоминалась эвакуация… Когда в их уральскую деревню пришли военные с приказом об эвакуации, покидать родные места хотелось далеко не всем. Ну как это — бросить родной дом и практически все нажитое и уехать куда-то в неизвестность? Зима? Ну и что с того, что зима? Снег они что ли с крыш почистить не смогут? Или дров в лесу мало?
Однако недовольным военные объясняли коротко. Лета у вас не будет! Сами видите — май на дворе, а на улице морозы! Жрать чего будете? И что дальше? У Советского Союза нет таких запасов чтобы прокормить всех целый год! Так что подвоза из других частей страны не будет, как не будут и дороги в вашу глушь чистить, да и ЛЭП уже сегодня обесточат. И как жить будете? И большинство прониклось и уже перестало спорить на счет эвакуации… Хотя некоторые и продолжали упрямиться.
— Я здесь родилась, здесь и помру! — кричала известная деревенская скандалистка, вечно всем недовольная Баб Тоня. — Я тут жила при царе жила, при Колчаке и при советской власти! Никуда я не поеду! И дети мои с внуками никуда не поедут!
«Ну да, сколько тебе при царе-то при том было? — мысленно усмехнулся тогда Дмитрий. — Три годика?» Однако военные церемониться и каждого по отдельности агитировать не собирались. Сказано «обязательная безусловная эвакуация» — значит, так тому и быть! Скандальную бабку просто запихнули в салон автобуса — и на том все и закончилось. Впрочем, она и там продолжала кричать, половину дороги до Челябинска. Дескать, «смотрите, люди, что делается!» Но на нее уже привычно не обращали внимания. Остальные односельчане Дмитрия, похватав чемоданы с тележками, рассаживались сами, а тем временем военные грузили в грузовики оборудование с МТС. Ело-то у них большое было… Напоследок сверившись со списком эвакуируемых, военые приказали отправляться…
Дорога до Челябинска шла словно в снежной траншее, так что даже и не видно-то ничего по сторонам было. Едут и едут куда-то! Пока, наконец, на горизонте не знакомый город… Дымили трубы металлургического комбината — хотя почему-то Дмитрию показалось, что куда слабее, чем в обычное время. Но вот и заснеженные улицы города, с громоздящимися там и тут сугробами, с едущими по своим делам грузовиками и автобусами, но их везли напрямую на станцию, где их уже ждал поезд.
— Вам в восьмой эшелон, — когда они высаживались на станции, сказал командовавший колонной капитан.
— Куда едем-то, товарищ капитан? — спросил тогда Дмитрий.
— На юг Казахской ССР, там стройбатовцы для вас поселки строят.
«Эвакуационный эшелон № 8», длинный грузопассажирский состав, уже стоял у платформы, и люди сразу начали размещаться в нем. Навешивали бирки и закидывали в грузовые вагоны свои вещи, а затем занимали места в пассажирских вагонах. И вот уже поздним вечером поезд отправился в путь… Короткий свисток тепловоза — и состав трогается в путь, унося их к новой жизни…
Сначала они ехали по обычной железной дороге, где навстречу то и дело проносились другие поезда с бочками, крытыми вагонами и даже платформами. На станциях несколько раз обгоняли идущие в попутном направлении «товарняки». Везли буквально все, что только можно! Уголь, нефть и нефтепродукты, лес, металлопрокат, различную технику вроде тракторов и автомобилей, промышленное оборудование… Шли практически без остановок — лишь замедляли ход на станциях и «обходах», вроде мест, где осенью спешно построили временный деревянный мост вместо поврежденного и требующего капитального ремонта основного. Но потом, уже в Казахской ССР, где к этому времени сошел снег, свернули на свежеуложенную военными железнодорожниками линию — и тут уже ехали очень медленно, порой пропуская встречные составы. Впрочем, что еще возьмешь с «времянки»?
В какой-то мере им повезло — до их поселка уже были уложены пути, так что разгружались прямо на полустанке на месте. А вот строительство домов только начиналось — все же военные стремились в первую очередь распахать поля, благо, в армии хватало и тракторов, и колхозников, кто в этом разбирался. Так что теперь эвакуированным можно было сразу начинать посевную. А вот жить по первому времени пришлось в армейских палатках, по одной на семью, и питаться приготовленной в полевой кухне едой. Лишь к середине лета Дмитрию, как семейному и имеющему ребенка, выделили для жилья свежепостроенный «финский домик». А вот тех, у кого семьи не было, заселяли в последнюю очередь — и многим из них зимовать пришлось в бараке… Хотя и обещали, что в следующем году дома построят для всех. Впрочем, на следующий год много чего планировалось… Например, начать высадку лесополос, которые при грядущем потеплении защитят поля от песчаных бурь и опустынивания.