Договор на счастье (СИ)

Облачившись в страховочную беседку, я ждала, пока Максим и Дмитрий подготовят и проверят страховку. Виленский доверил меня водителю, а сам ушёл за тренером. Дмитрий показал мне, как завязывается двойная восьмёрка, и рассказал о нашем взаимодействии как лезущий и страхующий. Позднее я смогла на личном опыте убедиться, что ничего не запомнила. А пока наслаждалась восхождением и спуском. Чуть позже ко мне присоединился Максим, страхуемый тренером, но мы взбирались с разной скоростью. У Виленского всё получалось очень быстро, пока я как ребёнок маленькими шажками двигалась к своей цели.
В скором времени я выдохлась и, спустившись, отправилась передохнуть на пару минут. Освежилась у раковины, ополоснув водой лицо, и решила сделать ещё пару проходов. Доверившись мне, Дмитрий позволил самой завязать узел. И я начала взбираться на стену, когда Максим почти поднялся к вершине. Наши маршруты пролегали рядом. Виленский, добравшись, замер наверху и наблюдал за мной. Я это чувствовала и ускорилась, думая, что он ждёт меня. Ошиблась. При моём приближении он начал спуск, а я от такой неожиданности, разозлившись, рванула вверх, но резко дёрнулась и устремилась вниз, сорвавшись со страховочной верёвки. За пару секунд в полёте я не успела ничего понять, услышав при срыве только громкий крик Виленского.
— Илья, вниз!
Осознала я своё падение уже внизу в руках Максима. Я не поняла, каким чудом он успел меня перехватить за несколько метров от земли. Лишь ощутила резкую боль от захвата, но это гораздо лучше, чем разбиться или что-нибудь себе сломать. Синяки я как-нибудь переживу. Мой спаситель тоже ударился плечом о стену в этот момент, укрывая от неё меня. А Илья — тренер, что страховал Виленского, уже окончательно спустил нас вниз.
— Ты с ума сошла? Я тебя чудом поймал благодаря опыту и реакции Ильи, — выражение лица Максима было встревоженным, а глаза пылали огнём праведного гнева. Тревога сменилась злостью, и это в нём меня напугало. Не нужно было гадать, всё итак было написано у меня на лице. Виленский, поняв, переключился на водителя. — Дима, а ты куда смотрел? Что со страховкой?
— Должно быть, я неверно завязала узел, — пробормотала я, не дав ответить Дмитрию.
— Ты? — быстро окинув меня взглядом, вернул его на парня. — Дима, ты не проверил?
Водитель, склонив голову, покачал ей в отрицательном жесте и признал ошибку.
— Доверился вам как ребёнок! — вспылив, Максим развернулся и ушёл.
— Помнишь, чему я тебя учил? — услышала я слова тренера, предназначенные не мне. — Никому не доверяй, Дима! Проверяй сам!
Илья был высоким мужчиной крепкого телосложения. Такой мог запросто подстраховать и слона, взбирающегося на стену. Что уж говорить о нас. А меня он, казалось, может одной своей ручищей поднять, не напрягаясь, как пушинку. Но, несмотря на грозное тело, его добрые глаза и милая улыбка выдавали в нём хорошего человека и старого приятеля для этих двоих.
— Давай! — хлопнув по плечу Дмитрию в знак прощания, Илья удаляется вслед за Виленским.
— Что ж, Валерия Игоревна! Надеюсь, вы не намерены лишить меня высокооплачиваемой работы, оставив меня с женой и новорожденным сыном без средств?
— Дмитрий, я не хотела!
Водитель ничего на это мне не ответил, лишь кивнул головой, принимая мои жалкие оправдания. Переодевшись в спортивный костюм, я вернулась к машине, где меня уже ждали. Молча сев на заднее сидение, предпочла ехать без разговоров и смотреть в окно. Когда машина остановилась у площадки с вертолётом, осознала, что меня везли не домой, а значит, приключения продолжаются.
— Прыжки не отменяются? — уточнила у Максима на всякий случай.
— А ты специально это сделала, чтобы я проиграл? — спросил он в ответ, нахмурив брови.
— Нет.
— В таком случае, изменению подлежат условия выполнения. Ты слушаешься меня и выполняешь то, что велено. Если, конечно, у тебя нет цели свести с жизнью счёты, — под застывшим внимательным взглядом мужчины я отрицательно мотаю головой, а он спокойно продолжает, словно не был разъярён некоторое время назад. — Прыгать будешь со мною в связке, пока не убилась сама или не покалечила инструктора.
 
— А за себя, стало быть, не боитесь? — не удерживаюсь от колкости.
— Это тебе не под силу, — впервые улыбнувшись за это время, отвечает он.
На вертолёте мы добрались до базы аэроклуба. Самолёт уже был готов и ждал только нашего прибытия. Я снова слушала инструктаж от Виленского, пытаясь сконцентрироваться и хоть что-то запомнить. Получалось не очень, нужные мысли убегали прочь, а другие заставляли думать о том, что же движет этим человеком. Любит сложности? Забавляется? Увидев, что мыслями я где угодно, но не с ним, он вздохнул и прошептал: «расслабься, я всё сделаю сам».
Сезон для прыжков подходил к концу, но с погодой нам повезло. Солнечный световой день подходил к концу, а ветер был слабым. Полностью доверившись Максиму, я наслаждалась нашим падением. О высоте в четыре тысячи метров я не переживала. Знала, что защищена от всего. Он об этом побеспокоился и всё предусмотрел. Мне начала безумно нравиться эта черта. Наверно, это здорово быть окружённой заботой такого мужчины. А может, я просто пьяна от вина и высоты. Адреналин, кажется, заполнил собою каждую клеточку моего организма. Небольшой толчок, и вот парашют раскрыт.
— Ты не боишься высоты. Почему? — интересуется Максим.
— Не уверена, что знаю ответ. Просто она мне нравится.
Я мечтала о таком моменте. Хотелось ощутить свободу, безмятежность. Застыть в мгновении полёта, словно птица, и забыть о проблемах. Мечта оказалась куда ближе, чем я могла представить. Возможно, сама судьба столкнула нас и мне не стоит отталкивать Максима.
— Такую же страсть к высоте я наблюдал у моего брата, — снова нарушил молчание Виленский. — А меня всегда манила скорость.
— Странно, — высказала своё предположение вслух.
— Что именно?
— Любовь к скорости обычно присуща темпераментным людям, не умеющим ждать. А вы, я наслышана, в силу своей профессии часами можете прорабатывать детали. Для этого нужно обладать огромной силой воли.
— Я её в себе воспитал. Пришлось.
Приземление произошло плавно. И оказавшись на земле, мы наблюдали закат. В ожидании машины с инструктором аэроклуба, которая должна была нас забрать, Максим рассказывал то, что знает о прыжках и парашютах и истории о них из своей жизни. Я, не пряча своего восхищения, разглядывала мужчину. За каких-то пару часов, проведённых сегодня вместе, он смог привлечь к себе всё моё внимание, пробраться в мысли и впечатлить. Словно Максим открывался для меня с разных сторон не только как директор и профессионал, а как мужчина, личность.
— Мне кажется или ты хочешь меня о чём-то спросить? — Виленский приобнимает меня, заметив мою дрожь от прохладного ветра. Спрятал меня как в коконе, обхватив и прижав к себе своими руками.
— Не спросить, а попросить, — смелею, уткнувшись головой в его грудь. Его спортивная ветровка была расстёгнута и не помешала спрятать мои руки, обняв мужчину за талию. Со стороны наши объятия смотрелись как объятия соскучившихся влюблённых. И так мы продолжали беседу. — Удиви меня!
— Чем? Автокроссом? — слышу озадаченный, но весёлый голос. Максим сосредоточен на разговоре, а я, согревшись, начинаю руками блуждать по его спине.
— То есть про скорость ты не шутил?
— Нет. Разумеется, в соревнованиях я не участвовал, и такого желания не возникало. Но с другом гоняем периодически. Ему — тренировка, мне — сброс напряжения после рабочей недели. Хочешь, поедем прокатимся, как прилетим?
— За руль? Мы же пили. В тебе бутылка вина, — немного отстраняюсь от горячего тела и заглядываю Виленскому в глаза.
— Значит, до этого, подвергая наши жизни опасности, ты про вино благополучно забыла, а теперь испугалась? — точно! А ведь я об этом совершенно не переживала, будучи и ощущая себя опьянённой. Максим, на мой взгляд, таким не казался. Это исказило моё восприятие действительности. Кажется, прийти в себя меня заставил адреналин, действуя отрезвляюще. — Лерочка, ты сегодня явно рассеянна. Я выпил лишь два бокала, которые испарились, когда я ловил тебя на скалодроме. И поверь, сильно за тебя испугался. А вот на твоём счету оставшиеся полторы бутылки.