Очень живучая тварь 3 (СИ)
За три последующих девушка сообразила, что народа в пабе как-то уж слишком много и на неё давно уже никто не смотрит. Более того, в зале присутствует не менее высокоуровневые жетонщики и все они экипированы аж до зубов, а у ближайшего к девушке столика царит такое напряжение, что воздух там буквально загустел. И это не единичный случай. Анна присмотрелась.
— Читай эфир, медиум! Смотри в Помойку тебе сказали, — высокоуровневые кровососы, туманники, мозгоеды и каннибалы буквально пытали парня своими способностями, капля за каплей вытягивали из зеленого новичка душу и жизненные силы.
— Я… я не могу! — проблеял синекожий. — Смотреть в серединный мир запрещено! Только Анубис вправе заглядывать в Земли отчаяния. Отпустите меня, пожалуйста…
— Я тебе сейчас мозги высосу, — прошипело у медиума над макушкой.
Прилипала сто восьмидесятого уровня с языком до колен и глазами наружу полез на бедолагу всеми своими присосками:
— С-смотри в Помойку или я посмотрю сам, через твою пустую башку!
Дрожащего шамана облизали с головы до ног, мерзкий язык тугим узлом завязался вокруг шеи несчастного:
— Читай эфир или смерть будет мучительной!
На белоглазого со всех сторон посыпались умения. Столик и сидящего за ним новичка нетерпеливый народ готов был вывернуть кишками наружу.
— Л… ладно, ладно! Я… я посмотрю, посмотрю! — едва живой, весь белый от страха проблеял шаман, — только не трогайте меня!
Парнишка прикрыл веки, активировал свои способности. От столика тут же повеяло мраком и давящяй на мозги жутью, узнаваемая атмосфера Помойки полилась через синекожего прямиком в зал.
— Как много… силы, — задыхаясь, просипел медиум. — Я чувствую… колоссальную мощь!
Синекожий вздулся горбом. Вспухла пузырями кожа, брызнули кровь из глаз и ушей, песок мелкой крошкой посыпался у медиума изо рта.
— П…помогите-е, — пробулькал белоглазый, фонтанируя гнилью и кровавой юшкой повалился на пол. — Я… я не выдержу. Больше не могу-у!
Раздался хлопок. От переполняющей его силы медиум лопнул. Всех, кто толпился у столика, заляпало кровищей и комьями грязи. Народ возбудился пуще прежнего. Анна недовольно фыркнула, подхватила новый бокал спиртного. В очередной раз слушать про дурацкую Помойку, где у неё случилось столько обломов, девушка не собиралась. И раз уж бестолковая толпа больше не развлекает её вожделеющими взглядами, то ничего не остается как пойти и найти себе развлечение самостоятельно. Суккуб направилась к столику с тотализатором.
— Привет, мальчики, — махнула ладошкой красноглазая, томным взглядом окинула присутствующих. — Может дама сделать ставочку?
Суккуб вытащила из декольте два гудящих ядра ценностью триста уровней каждый, взглядом полной дурочки посмотрела на стол с насекомыми. По импровизированному лабиринту без остановки кружили разного рода жуки и тараканы, бежали наперегонки к финишной прямой.
— А на кого мне тут поставить, м? — взлохматила макушку пернатому верзиле красноглазая, уселась тому прямо на колени. — Ну, подскажите даме, ню-ю!
Советы один хуже другого посыпались горой, взбудораженная присутствием подвыпившего суккуба, честная братия стремных уродов бросилась спаивать рогатую и выманивать у неё все оставшиеся деньги.
— Повысить ставочку, м? Да легко! Ставить на улитку? Согласна! — не прекращала подыгрывать этим тупицам красноглазая. — А что это за черепок у тебя на груди, красавчик? Тоже давай сюда, разыгрывать будем!
Через пять минут стол уже ломился от барахла, денег и амуниции, полуголая суккуб танцевала на столе и в шутку пресекала многочисленные попытки себя полапать. Ещё через две минуты, когда в мужских головах не осталось ни капли здравого смысла, красноглазая окончательно взвинтила ставки и вытрясла из похотливой толпы все деньги до последнего. Особо строптивые поставили на кон даже собственную прописку в городе. Правда красноглазую и это теперь не веселило. Практически всех, кто присутствовал в зале, интересовала только Помойка, и отплясывающая на столе полуголая красноглазая никому была не интересна. Разозленная, Анна спустилась обратно на пол.
— На удачу! — поцеловала в хитин свою улитку суккуб, вернула к стартовой прямой.
Состоявшийся забег насекомых Анна даже не смотрела. Финал и так был предсказуем, под воздействием её способностей улитка-аутсайдер будет двигать по лабиринту бешеным локомотивом. Ещё и конкурентов сожрать попытается, ревнуя тех к своей новой хозяйке.
— Старуху сюда! — у центрального стола нетерпеливо рыкнули.
Жирный, но очень грозный на вид ма-шутцу рассерженно махнул рукой, свистнул через весь зал своим невидимым дружкам у входа. Анна покрутила головой, отыскала взглядом о какой старухе идёт речь. На входе в паб действительно топталась крохотная бабка — оккультист жалкого двадцать второго уровня. Было видно, что старушка только-только попала в город и этот бар для неё окно в целый новый мир — настолько восторженный и радостный взгляд был у женщины. Бедная пенсионерка собой очень гордилась и сжимала в кулаке жменю гудящих ядер, наверняка собиралась спустись на какую-нибудь стопашку дешевого алкоголя и жменю сухарей на закуску. Правда вышло всё для бабки немного иначе.
— Тащи старуху, живо! — взревела публика у центрального столика.
Два усатых головореза возникли за спиной оракула, за шкирку схватили бедную бабку и потащили к столу.
— Покажи нам Помойку, оракул! — ма-шутцу вспорол кожу на лице старухи, провел своим артефактным клинком у орущей бабки по шее. — Показывай Помойку старая, не заставляй ждать!
Бедняжка оракул была в настоящем ужасе. Старушка совсем не понимала за что с ней так и чем она заслужила подобный кошмар. В глазах пенсионерки читалась вся боль этого мира, на пол полетели все её крошечные сбережения.
— Покажи Помойку и проживешь подольше! — прошипел всё тот же усатый, с размаха всадил свой клинок бабке в горло. Брызнула кровь, хрустнули перерубленные позвонки, изогнутый тесак практически отделил седую голову от дряхлого тела. — Показывай!!
Цепляясь за жизнь, оракул дернула со своей груди массивные бусы, бросила на стол. Обливаясь кровью, старушка пробулькала слова-активаторы, повела ладонью. Стеклянное ожерелье вспыхнуло неоновым светом, спроецировало вокруг себя ожившую картинку. Анна со всех ног побежала к столу. Расталкивая других таких же зевак, суккуб с боем продралась через кучу возбужденного народа, кое-как протиснулась ближе к событиям. В Помойке творился ад.
Голограмма умирающего оракула транслировала настоящий хаос и бойню. Затаив дыхание все присутствующие наблюдали какой мрак сейчас происходит в главном отстойнике Серединного мира. Помойку разрывало на части. Изображение менялось одно за другим, демонстрируя полчища экзекутов, земляных червей, огромные телеги и цепи, лужи кипящей крови. Обезумевший народ бежал кто куда, изголодавшаяся нечисть лезла со всех щелей, яркими всполохами разгорались небеса и сыпали на землю горящие метеоры. Тысячи тел, сотни трупов, горы всевозможного барахла и брошенной амуниции, дохлые каменщики, ворьё, разрушенные постройки и лезущие из своих нор уникальные монстры. Помойка буквально выворачивала наизнанку все свои карманы.
Взгляд Анны приковала голограмма болот. Бусы каменеющей пенсионерки демонстрировали испещренную ямами и рытвинами затопленную низину, дерущихся между собой местных туземцев, кучи хитина, трупы болотников и огромный холщовый мешок, весь в дырках. Там же валялись оторванные руки и ноги, явно человеческие, десяток жетонов качеством не ниже реликтового и россыпь заостренных костей. Заточка была настолько филигранной, что даже через блеклое марево голограммы можно было заметить холодный блеск режущей кромки. В грязи неподалеку лежало небесное точило.
— Да мне бы этого на всю жизнь хватило… — выдохнул из толпы какой-то карлик, голодным взглядом уставился на изображение небесного точила.
— Реликтовые жетоны…
— Доспехи болотников!
— Шкуры экзекутов! — словно загипнотизированная, толпа перечисляла увиденное в Помойке.