Несокрушимый. Том I (СИ)
— Братик… — обронила обеспокоенная Лили.
Ганштайн, глядя на бесполезные потуги мальчишки, лишь усмехнулся. Ведь он солгал.
Каркас внешнего усиливающего скелета был сделан из закаленной стали, а сами усиливающие элементы помимо резины подкреплялись и сложной системой рычагов. В сумме это позволяло механической руке развить усилие на хвате до четырехсот килограмм!
В понимании Ганштайна у Вика не было ни шанса.
Пока в глазах последнего не загорелся золотой огонь.
— Не может быть… — опешил Ганштайн. Но в следующий же миг ему пришлось взять себя в руки.
Потому что его механическая рука внезапно начала сдавать!
Заметив это, Вик решил закрепить успех и, взревев, увеличил напор. Накренившись всем телом вбок, но все еще не отрывая локоть, он начал перетягивать железную руку на свою сторону.
Постепенно. Сантиметр за сантиметром, градус за градусом.
— Мальчишка! — зарычал от напряжения Ганштайн и впился свободной рукой в столешницу.
Он просто не мог позволить жалкому проходимцу испортить репутацию своих механизмов!
Резким движением Ганштайн выкрутил кисти им обоим, вынудив перейти в борьбу крюком.
Продвижение железной руки на сторону Вика замедлилось. А в какой-то момент их силы оказались равны.
В итоге, торговец механизмов с бывшим чемпионом замерли в нейтральной позиции. Но борьба все еще продолжалась.
Механическая рука против человеческой. Хитрый, умудренный жизнью взгляд против волевого, горящего золотым огнем.
Спустя целую минуту с обоих бойцов уже водопадом лился пот. Лица обоих перекосились и побагровели от напряжения.
Вик уже не чувствовал своей руки, которая на одной лишь его воли продолжала удерживать кусок железа. Но его подбадривал внешний вид Ганштайна. Судя по нему, бывший чемпион мог получить хотя бы автоматическую победу: старика явно скоро хватил бы инфаркт.
Лили же в это время сидела на краю прилавка. Со скучающим видом перебирая в воздухе ногами, она напевала:
У воровки есть веревка, У друзей воровки — нож. Мы, воровки, не тиранки: Крови не прольем, В тряпки вымакаем ранки. Баюшки-баю. Между мальчиками ссора Жуткой кончится игрой. Покричи, дитя, и скоро Глазки зоркие закрой…
Тяжело дыша, Ганштайн скосил глаза на плечо механической руки, где мерно тикал заводной ключ.
Как понял Вик, завода осталось ненадолго. Но и сил у бывшего чемпиона тоже.
— Ничья?
Вик сделал вид, будто раздумывает над внезапным предложением. Разорвав, наконец, хват, он оскалился:
— В следующий раз ты уже так просто не отделаешься, старик!
Облегченный выдох Ганштайна сменился надменным фырканьем:
— Ха! Да я предложил ничью только потому, что мне стало жаль твою сестру. Бедной девочке пришлось бы на своем горбу тащить отсюда твое бездыханное тело!
Торговец отвернулся, дав понять, что других причин и быть не может. После чего принялся снимать с руки механический экзоскелет. Не забыв при этом метнуть в белокурую девочку угрожающий взгляд.
Лили тут же спрыгнула с прилавка. В ответ на вопросительный взгляд Вика она незаметно для владельца лавки показала большой палец.
Довольно кивнув, бывший чемпион решил еще немного задержаться и, раз уж выдалась возможность, побольше разузнать о местных технологиях.
— Все протезы работают от заводки? Я видел, как некоторые выбрасывали пар.
Он имел в виду руку главы банды Рычащих Псов, которую тот ласково звал “Птичкой”.
— Мальчишка, ты решил ко мне в подмастерья подсуетиться?! — возмутился Ганштайн, убиравший экзоскелет на место в шкаф. — К твоему сведению, мастера за обучение всяких проходимцев берут деньги!
— Проходимец?! — возмутился уже Вик. — Да мы с тобой ручкались! И имя мое ты знаешь! Какой я проходимец?
Когда Ганштайн вернулся за прилавок и уперся в него руками, его глаза угрожающе сверкнули. Бывший чемпион уже было подумал, что снова переборщил с провокацией и им с малявкой пора делать ноги.
Но владелец лавки еще раз оглядел Вика. Лицо старика внезапно смягчилось.
— Большая часть бытовых и некоторые профессиональные — да, работают от заводного механизма, — объяснил он. — Однако все боевые, начиная от второго класса, функционируют за счет пара и ядер.
— От ядер? — поинтересовался Вик.
Лили удивленно навострила уши.
Вместо конкретного ответа Ганштайн запрыгнул на прилавок, уперевшись локтями, и достал из кармана жилетки маленький, не больше ногтя мизинца, шарик.
Источая тепло и тусклый оранжевый свет, он выглядел как миниатюрное солнце.
— Смотри внимательно, мальчишка, такое тебе нигде задаром не покажут. Я собирался спрятать его на складе, но тут вы, паршивцы, пришли, — прошептал старик, а рядом с Виком тут же вылезла белая макушка Лили. — Это синтетическое тепловое ядро. В данном случае, второго класса. Такого достаточно одного на протез. Стандартно их помещают в гироскопическую противоударную камеру внутри резервуара с водой. Соприкасаясь с ней, он увеличивает свою температуру и кипятит воду.
— Вау… красотища! — выдохнула завороженная Лили. Светящийся шарик солнцем отражался в ее голубых глазах, которые сейчас как никогда походили на небосвод.
— Из чего их делают? — спросил бывший чемпион. За одно посещение этой лавки он получил множество подсказок к слабым местам мехапротезов. Но его насторажило, что они могут быть взрывоопасны.
— Из энергии ядер демонов, — ответил Ганштайн так, будто говорил о прописных истинах.
— Демонов?
— Демонов, — кивнул старик.
Вик посмотрел на на него, как на слабоумного. Ганштайн ответил тем же.
Спустя несколько неловких секунд старик добавил:
— Из Старой Атлантиды, — и убрал ядро обратно в карман.
Все-таки гребаное фэнтези, — мысленно выругался бывший чемпион.
Оставалось надеяться, что эта Старая Атлантида находилась не в соседнем районе.
— А где эта ваша Старая…
— Братик в школу не ходил, так что он немного глупенький у меня, — перебила вдруг Лили и ободряюще потрепала Вика по плечу. Он вымучил улыбку, едва сдержавшись, чтобы не отвесить ей подзатыльник. — Дядя Яков, а это у вас там что?
— Это? — старик обернулся к шкафам, а малявка, подпрыгнув, перегнулась через прилавок и легким незаметным движением тонкими пальцами выудила из его кармана ядро. — Это у меня…
Уперевшись локтями в прилавок, она зажала шарик в ладони и с неподдельным интересом принялась слушать рассказ про углеродистые резинки, заменявшие некоторым протезам мышцы.
Вик бы похлопал такой прыти и актерскому мастерству, но тогда старик точно что-нибудь заподозрил бы.
Закончив свою лекцию, Ганштайн неожиданно спросил их, что они забыли на Крысином базаре. Вопрос явно был с подвохом, но Лили тут же выпалила, видимо, заученный для таких случаев ответ:
— Сироты мы, — она издала печальный вздох. — Побираемся, где разрешают.
Станиславский бы прослезился.
— Ясно, — но старика ни капли не проняло.
— И у нас как раз закончился перерыв, — стиснув плечо болтливой девчонки, Вик забрал пакет с едой и зашагал к выходу. — Пора побираться дальше. Удачной торговли.
— Эй, Братик, помедленнее! — зашаркала непоспевавшая малявка.
— Благодарю, — кивнул старик и напоследок окликнул: — Мальчишка, если вдруг, по какой-то случайности, у тебя окажется ничейное ядро, — он подмигнул и потер пальцами воображаемую монету, — обязательно навести меня.
Сотрудничество с подозрительным стариком выглядело не самой хорошей идеей. Но владелец лавки не выглядел добряком, потому зарубку в памяти Вик оставил.
Так ничего и не ответив Ганштайну, он покинул лавку, а следом за ним и Лили.
***
Проводив взглядом пару оборванцев, Яков сплюнул:
— Терпеть не могу детей.
Закрыв входную дверь, чтобы на это раз ему точно не помешали, Ганштайн скрылся в подсобке.
По бокам тесной комнаты высились шкафы с инструментами, запчастями и нерабочими механизмами. Пол был завален полупустыми коробками и ящиками. В воздухе стоял запах масла и ржавчины.