Сердца войны (СИ)

— Я поняла, — тихо проговорила девушка. Выхватила из шкафа не по погоде тонкую кожаную куртку, в которой когда-то появилась здесь, и, не оборачиваясь, вылетела из комнаты.
Казалось, сердце сейчас выскочит из груди, прорывая на своем пути кровавую рану. И пусть! Лучше умереть, чем каждую секунду всю оставшуюся жизнь слышать в голове это ледяное «не люблю». От ужаса и нежелания осознавать действительность произошедшего, Эльна почти теряла сознание. Она врезалась в углы, как пьяная, туманным взглядом окидывала удивленных прохожих, зигзагами пересекала улицы, качаясь и тряся головой. Внутри черепной коробки что-то выло от боли, как будто каждая клеточка мозга наполнилась кровью настолько, что сейчас взорвется. А гул в ушах затмевал все остальные звуки. Эльна шла на ощупь — магия не подключалась, а физических сил на бег просто не было.
Время, которое она потратила на возвращение домой по свежим сугробам, показалось девушке вечностью. И лишь когда на горизонте замаячил знакомый пейзаж, обозначавший для нее вход в Оазис с его незримой дверью, Эльна заставила себя побежать. Но силы покинули ее слишком быстро. Не прошло и пары минут, как колдунья рухнула прямо на жесткий снег. Сознание померкло. И последним, что отпечаталось в голове болезненным полубредом, было чье-то взволнованное лицо.
  
Глава 23
 
Тусклый свет пробивался сквозь плотно сомкнутые веки. Эльна попыталась отвернуться от назойливого раздражителя, и голова ответила болезненным взрывом. Вырвался непроизвольный стон, и девушка с усилием приоткрыла один глаз. Уставший мозг не хотел воскрешать в памяти недавние события. Сколько времени прошло с тех пор, как Марк выгнал ее?
Нет, нет! Не думать об этом, не думать. В носу тут же защипало, и Эльна всхлипнула. Последние полчаса она лежала с закрытыми глазами, борясь с невыносимой головной болью и прислушиваясь к окружающим звукам. Было так тихо, что она никак не могла понять, где же находится. Может быть, умерла? Хорошо бы. Вот только смерть должна нести облегчение, а она ощущала мучительную боль прямо в центре груди.
Картинка вокруг все же начала собираться в знакомые очертания. Комната Эльны была точно такой же, какой она ее оставила, сбежав к Марку. Та же деревянная мебель, вечная прохлада и плотно затворенное окно, щели в котором на зиму заткнули тряпками. Как будто ее здесь ждали.
Колдунья попыталась приподняться. Мир вокруг кружился, и Эльна никак не могла выхватить из этого карнавала боли окружающую действительность целиком. Со стоном она села на кровати и затылком прижалась к прохладной стене. В следующее мгновение колдунья ощутила себя в почти невесомых объятиях, поливаемая жгучими слезами, от которых и самой хотелось разрыдаться. Но Эльна не могла. Вместо слез в горле вставал комок, а голова сразу же начинала пульсировать новым приступом боли.
— Мама… — прошептала Эльна.
— Я знала, что ты вернешься, — всхлипнула худощавая женщина и крепче обняла дочь. — Знала. Ты не могла остаться там надолго, родная кровь зовет. Все же ты больше маг, чем человек. — Она ойкнула и закусила губу.
— Что? — слабо переспросила Эльна. — Что это значит? И как ты узнала, где я была?
— Я расскажу, когда чуть окрепнешь. Сейчас ни к чему тебе лишние переживания.
Странное предчувствие всколыхнулось в душе Эльны. Как будто она всю жизнь что-то знала, ощущала и понимала, но прятала это знание даже от самой себя. Знание, которое и отличало ее от других.
— Альтосу уже донесли, что я вернулась? — Колдунья постаралась перевести разговор в другое русло, зная, что мама обязательно расскажет, когда они обе будут готовы.
— Это он тебя и принес. Нашел полуживую на самой границе Незримого. Положил на кровать и целый день не отходил. Хотел видеть твое лицо, когда ты очнешься. Кажется, собирался упрекать и высказывать обиды. Я выгнала его за полчаса до твоего пробуждения, когда поняла, что ты скоро придешь в себя. А мужчины, они такие невнимательные. Он не заметил ни румянец на твоих щеках, ни как пальцы начали дергаться.
 
— Откуда он знал, где меня искать?
— За время твоего отсутствия твой жених, если его еще можно так называть, очень сблизился с Мрией.
— Не может быть… — прошептала Эльна.
— Думаю, она многое ему напела. И про твою любовь тоже.
— Она не могла! Мам! А ты-то откуда знаешь? Я ничего не понимаю.
— Я просто чувствую. Должна же я что-то уметь, как колдунья и как женщина. А Мрия… Если она давали клятву, то намеками и чужими устами всегда можно поведать истину.
— Чужими устами?
— Альтос зачастил к гадалке. Думаю, она и предсказала твое возвращение. Последние дни он ходил сам не свой.
— Ал ходит к Лэйле? — Эльна залилась хохотом, который перешел в кашель, и он оглушительной болью отозвался в голове.
— Она многое знает. Ты ведь тоже бывала у нее… — Женщина потупила глаза. — И про твою любовь знает.
По свежей кровоточащей ране в сердце вновь полоснули ножом, и глаза опять защипало, не позволяя телу извлечь хоть каплю слез.
— Нет никакой любви, — глухо проговорила девушка.
Мама лишь горько усмехнулась в ответ:
— Я знаю, чем заканчиваются такие истории. Знала с того момент, как ты бегала к нему в бункер, а потом в город. Зря ты гадала на него. Это не такой уж надежный источник, как кажется.
— Так ты знала все с самого начала? И про гадалку, и про наши встречи? — взвилась Эльна. — А почему не сказала? Не предупредила?
— Я же пыталась однажды. Но неужели ты бы меня послушала?
Эльна лишь отрицательно качнула тугой головой.
— Вот видишь. Пойду позову Ала. Ты ведь не просто так вернулась?
— Не просто. Мне нужно его предупредить.
— Хорошо. — Мама замерла в дверях. — Я скажу братьям, что ты здесь. Но они теперь живут с Алом. Не хотят тебя знать. А когда я попыталась тебя оправдать, решили и от родства со мной отказаться.
Эльна тяжело сглотнула, и новая волна боли пронзила все тело. Глупые маленькие дети! Готовы идти за своим кумиром и предавать родную семью! Да как так можно? А она сама. Чем Эльна лучше? Бросила родных и весь свой мир ради призрачной любви, ради человека, который в шутку поманил ее, ничего не обещая… Кто же из них больший негодяй?
При виде Альтоса, влетевшего в комнату, словно ураган — широкие плечи, растрепавшиеся волосы, закатанные рукава спецовки и взбухшие вены на предплечьях, захотелось с головой спрятаться под одеяло. Казалось, что он прямо сейчас начнет метать магические заряды, громить все вокруг и неистовствовать. Да, он был в бешенстве. Но его раздражение, читавшееся в резких жестах, широких шагах и гордо задранном длинном подбородке, не шло ни в какое сравнение со спокойным и почти недвижимым сумасшествием Марка, которое вчера наблюдала Эльна. Сейчас над ней нависал огромный, злой и, возможно, даже решительный, но все равно домашний зверек. Именно так представлялся Альтос колдунье. А Марк… В его неподвижности и сжатых кулаках сквозил гнев хищника, готового убить одним ударом. И этого хищника она любила. Не могла не любить даже после предательства. Сердце вновь кольнуло, и колдунья подняла глаза на посетителя.
Альтос присел на кровать, изо всех сил изображая равнодушие. Но Эльна видела, что не только злость была в этом взгляде, который не умел ничего скрывать, но и обида. Ей даже стало немного жалко мага. Ведь он не был виноват. Почти ни в чем. Он просто ненавидел людей, как и все его предки, сражался с ними и брал в плен. А потом он ранил Ника — врага по крови. Его не за что винить. И все же в душе у Эльны закипело раздражение.
Каждый жест, каждая интонация, каждый взгляд вызывали в ней отвращение. А когда он потянулся к девушке, чтобы потрогать лоб, Эльна отшатнулась. Все что угодно, лишь бы не касался. Нет, ни за что. Марк еще пару дней назад в шутку целовал ее в этот лоб…