Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ)

Взгляд Эссара сделался сумрачным и холодным. Он будто захлопнул перед моим носом невидимые двери. Стало неуютно. Отвернувшись, я несколько раз провела тряпкой в книжном шкафу, где недавно убиралась.
Через пару мгновений Эссар коснулся моего плеча и произнёс:
— Этого я пока исправить не могу. Америус следит, чтобы метки были проставлены. — Он немного помолчал, а потом произнёс: — Я испытываю стыд, когда приходится клеймить арестованных.
Удивлённо обернувшись, я посмотрела Эссару в глаза. Он не лгал. Я увидела в нём этот жгучий стыд и боль от необходимости причинять страдания сородичам. Возможно, даже ненависть к саму себе или той роли, что приходится исполнять.
Вряд ли Гастон говорил кому-то о том, что чувствует. Он не производил впечатление человека, привыкшего жаловаться или обнажать душу. Признание досталось именно мне. Доверие, от которого всё сжалось внутри, заныло старой раной. Я разом осознала всю безграничность беды, когда-то случившейся с Эссаром.
И от этого мне сделалось ещё хуже.
Я смотрела на мага и искала в себе хотя бы толику прежней ненависти. Было важно отыскать её именно сейчас, распалить, разжечь другое пламя, а не то, что терзало меня из-за близости Гастона. Гаса…
Желалось довериться, произносить это имя, видеть улыбку в ответ, ощущать тёплое внимание и нежность. Я была готова слушать, понимать и сочувствовать. Сердце переполнилось настолько, что к глазам подступили слёзы.
Я провела рукой по лбу: не заболела ли, нет ли лихорадки. Ничего такого я не обнаружила. В голове продолжали крутиться слова декана о метке.
— Пока нельзя? — переспросила я. — Вспомнила! Если найти формулу, то мы освободимся?
Эссар кивнул:
— Метки исчезнуть. Особые артефакты защитят от чар стихийников. Ошейник или новая метка не свяжут магию хаоса и волю отверженных. Борьба станет возможной.
— Вы всё время боролись? Искали эту формулу? — догадалась я.
— Делаю, что в моих силах, — он пожал плечами. — Ищу уже несколько лет. Констант Люик работал на факультете. Его лаборатория скрыта, а здание настолько древнее, что никто не в состоянии вспомнить каждый из закутков. Нет двери и ключа к ней.
Я испытала не меньший стыд, чем тот, о котором упоминал Эссар, но Дикий шип умеет признавать ошибки. Стоит сделать это прямо сейчас. Справедливость прежде всего.
— Простите, что называла вас предателем, — слова дались мне тяжело, но после сразу стало легче.
— Я предатель, — серьёзно ответил Гастон. — Пусть так и останется.
— Я никому не скажу, — улыбнувшись, пообещала я, захваченная идеей разыскать тайную лабораторию.
У меня появилась достойная цель и повод, чтобы задержаться в Академии.
— Достаточно, что знаю я…
Эссар печально посмотрел в окно, где виднелись статуя Глунадр и старые могилы. Оборвав фразу, он взялся за швабру и ведро, которое успел наполнить водой. Декан спокойно мыл пол, совсем сбив меня с толку. Не думала, что увижу такое, ещё меньше ожидала услышать правду.
— Констанс Люик не оставил записей? Мой опекун был учёным. Он записывал каждую мысль, не расставался с особой книжечкой и карандашом, — продолжая размышлять, сказала я и вернулась к уборке.
— Мне удалось примерно восстановить цепочку событий, — отозвался Эссар. — Чуть более двадцати лет назад Люик разработал первый артефакт, зачарованный особой формулой, и снял метки с магов факультета. Тогда произошло первое восстание отверженных.
— Первое? Значит, было и второе? — Я заинтересованно обернулась на декана, но он словно и не услышал моего вопроса.
Эссар громыхнул ведром и продолжил свою незамысловатую работу.
— Неудачное восстание. Стихийники уничтожили многих, подвергли пыткам, но так и не узнали, как хаотики сняли клеймо.
— Учёный сбежал?
— Был ранен, но скрылся где-то в городе. По записям старого декана нашего факультета я понял, что ключ от лаборатории Люик увёз с собой. Стихийники поймали Константа Люика и замучили в подземелье, но он ничего не сказал. Ключа при нём не было. Дверь зачарована, без единственно верного ключа мы её не откроем.
 
— Ключ?! — Я невольно прижала руку к груди, где под блузой прятала странное наследие неизвестного папаши.
Это слишком невероятное совпадение, чтобы быть правдой! Неужели я снова ошиблась?!
Раненый маг хаоса, которого мама прятала в трактире, мог оказаться кем угодно. Отец не вернулся. Он не исполнил данного обещания, потому что… Погиб? И что мне теперь делать с этим предположением?
Я была не готова.
— А могила? Где похоронили Люика? — хрипло спросила я; во рту разом пересохло.
— Ничего не осталось. — Эссар сжал челюсти, будто и ему это доставляло боль. — Захватчики уничтожили тело.
Понадобилось несколько минут, прежде чем я смогла говорить:
— Если ключ вдруг найдётся?
Пока не стоило обнадёживать Эссара, поэтому я промолчала о своём необычном украшении.
— Лаборатория скрыта где-то в лабиринтах факультета, — мрачно бросил Эссар. — Без нужной двери ключ бесполезен.
Я закончила выставлять книги с подоконника на полках, полюбовалась результатом. Не задумываясь, воскликнула:
— Поэтому вам нужны планы?!
— Планы? — у Гастона приподнялись брови, а лицо стало напряжённым.
Выходит, выдала себя. Придётся выкручиваться.
— Я услышала… Не нарочно… Только что-то про бумаги. Мне стыдно. Могу в наказание убраться в соседней комнате, — быстро затараторила я.
— Там моя спальня. — Он криво улыбнулся.
— А-а…
Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись, на время прощаясь с тяжёлым прошлым.
Успокоившись, Эссар уже серьёзно сказал:
— Не верю, что согласился на приманку в ловушке. И как вам удалось уговорить меня?
— Я умею убеждать, — с гордостью ответила я, вздёрнув подбородок.
— Вероятно, от этого я и лишился последних мозгов — выставил студентку вместо наживки.
— Славная будет рыбалка, — беззаботно заключила я.
  
38
 
С сожалением я поняла, что в кабинете декана убирать больше нечего. Мы одновременно окинули взглядом мебель, пол, стены и вопросительно переглянулись.
— Спасибо за помощь, Кирстен, — сдержанно произнёс Эссар, возвращаясь к образу строгого наставника. — Я провожу вас. Не время в одиночестве бродить по факультету. К тому же ловушка для мерзавца…
За распахнутым окном сгущался сумрак, ночная прохлада заполнила кабинет, — долго же мы провозились! Или не слишком и торопились расстаться в этот вечер. Так или иначе, вышло неплохо.
Гастон надел сюртук, застегнул на все пуговицы, окончательно потеряв прежнюю теплоту и уютность. Прямой, суровый, потемневшие глаза цвета мокрого камня, а всё равно притягательный, волнующий и близкий. Как мало мне понадобилось, чтобы вовсе потерять голову: несколько часов совместного дела и откровенный разговор. Дикий шип осуждающе смотрела на меня из прошлого, а я не хотела терять ощущение тихой радости, заполнившей сердце.
Было жаль расставаться, но я нуждалась в уединении. Слишком много неожиданных открытий, мыслей и чувств. Я повторяла про себя имя отца — Констант Люик. Не верила… Надеялась… Пыталась представить, каким был этот учёный, придумавший защиту для магов хаоса и потерявший жизнь ради сохранения тайны. Не предатель, каким я его считала — отважный маг, погибший от рук стихийников. Вот кого я продолжала ненавидеть всей душой.
Я мечтала найти лабораторию, использовать артефакты и бок о бок с Гастоном Эссаром бороться за свободу сородичей. Теперь я верила, что декану хватит решимости возглавить новое восстание.
Я глубоко задумалась, и Эссар позвал меня:
— Кирстен? — прозвучало мягко, заинтересовано, обволакивающе.
— Проводите, — отодвигая фантазии в сторону, согласилась я. — Хотя так мы вряд ли поймаем крупную рыбу. То есть призрака.
— Преступник будет наказан, — твёрдо сказал Эссар. — И лучше, если вам не придётся в этом участвовать.
Я знала, что декан не забывает о смерти маленькой колдуньи. Он несколько раз проводил опросы студентов, обследовал парк вокруг корпуса и здание, насколько это было возможно нашими силами, даже сумел собрать показания с некоторых стихийников. Эссар упрям и докопается до правды. Я была ему благодарна за память о Жюли.